Рассказы - Страница 2 - Форум  
Приветствуем Вас Гость | RSS Главная | Рассказы - Страница 2 - Форум | Регистрация | Вход

[ Последние сообщения · Островитяне · Правила форума · Поиск · RSS ]
Модератор форума: Анаит  
Форум » Проза » Критика, рецензии, помощь - для прозаиков » Рассказы
Рассказы
elena-chernogorovaДата: Воскресенье, 15.09.2013, 21:21 | Сообщение # 16
Осматривающийся
Группа: Островитянин
Сообщений: 88
Награды: 2
Репутация: 24
Статус: Offline
Браво! hlop l_daisy Кристина Вы замечательно пишете. Ваш "маленький монстр" просто проник в душу. Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?
Хотя, с кошкиной стороны, всё так и выглядело. Описаны только её ощущения. Но мне, как читателю, замечу - неравнодушному, интересно именно это "почему". Здесь, конечно, каждый должен сам домыслить, я понимаю. good l_daisy
 
СообщениеБраво! hlop l_daisy Кристина Вы замечательно пишете. Ваш "маленький монстр" просто проник в душу. Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?
Хотя, с кошкиной стороны, всё так и выглядело. Описаны только её ощущения. Но мне, как читателю, замечу - неравнодушному, интересно именно это "почему". Здесь, конечно, каждый должен сам домыслить, я понимаю. good l_daisy

Автор - elena-chernogorova
Дата добавления - 15.09.2013 в 21:21
СообщениеБраво! hlop l_daisy Кристина Вы замечательно пишете. Ваш "маленький монстр" просто проник в душу. Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?
Хотя, с кошкиной стороны, всё так и выглядело. Описаны только её ощущения. Но мне, как читателю, замечу - неравнодушному, интересно именно это "почему". Здесь, конечно, каждый должен сам домыслить, я понимаю. good l_daisy

Автор - elena-chernogorova
Дата добавления - 15.09.2013 в 21:21
Kristina_Iva-NovaДата: Понедельник, 16.09.2013, 00:24 | Сообщение # 17
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
elena-chernogorova, спасибо, что нашли время для моих рассказов.

Цитата (elena-chernogorova)
Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?

Если кошка живет в квартире, значит... Что? Кругом шерсть. А это ужасный запах, с которым приходиться постоянно бороться? А испорченная мебель? А если все это ложится на хрупкие женские плечи? А если она (хозяйка) с утра до ночи работает? В общем причин, почему надоела кошка может быть много. Но причина, по которой от нее не избавляются только одна. Мне "своего серого монстра" жалко выбросить на улицу.


Сообщение отредактировал korolevansp - Понедельник, 16.09.2013, 00:24
 
Сообщениеelena-chernogorova, спасибо, что нашли время для моих рассказов.

Цитата (elena-chernogorova)
Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?

Если кошка живет в квартире, значит... Что? Кругом шерсть. А это ужасный запах, с которым приходиться постоянно бороться? А испорченная мебель? А если все это ложится на хрупкие женские плечи? А если она (хозяйка) с утра до ночи работает? В общем причин, почему надоела кошка может быть много. Но причина, по которой от нее не избавляются только одна. Мне "своего серого монстра" жалко выбросить на улицу.

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 16.09.2013 в 00:24
Сообщениеelena-chernogorova, спасибо, что нашли время для моих рассказов.

Цитата (elena-chernogorova)
Только, осталось загадкой, почему её выбросили... Отвезли на дачу, ну а потом? Почему вообще - на улицу?

Если кошка живет в квартире, значит... Что? Кругом шерсть. А это ужасный запах, с которым приходиться постоянно бороться? А испорченная мебель? А если все это ложится на хрупкие женские плечи? А если она (хозяйка) с утра до ночи работает? В общем причин, почему надоела кошка может быть много. Но причина, по которой от нее не избавляются только одна. Мне "своего серого монстра" жалко выбросить на улицу.

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 16.09.2013 в 00:24
АнаитДата: Понедельник, 16.09.2013, 17:53 | Сообщение # 18
Долгожитель
Группа: Зам. вождя
Сообщений: 7628
Награды: 65
Репутация: 309
Статус: Offline
Кристина, добралась до твоих рассказов. Надо сказать, что они тебе удаются - интересно читать, интересные сюжеты. Единственное, что заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые. Но это не критично))) Пиши еще!


Моя страница, велкам!
Мой дневник
 
СообщениеКристина, добралась до твоих рассказов. Надо сказать, что они тебе удаются - интересно читать, интересные сюжеты. Единственное, что заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые. Но это не критично))) Пиши еще!

Автор - Анаит
Дата добавления - 16.09.2013 в 17:53
СообщениеКристина, добралась до твоих рассказов. Надо сказать, что они тебе удаются - интересно читать, интересные сюжеты. Единственное, что заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые. Но это не критично))) Пиши еще!

Автор - Анаит
Дата добавления - 16.09.2013 в 17:53
Kristina_Iva-NovaДата: Пятница, 27.09.2013, 23:45 | Сообщение # 19
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
Цитата (Анаит)
заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые

Придется перечитать и исправить. Спасибо!

А хочешь, полетим вдвоем?


Когда-то я бегала по двору в розовом платьице. Просто так носилась, как ветер, туда-сюда, и не было мне дела ни до чего. Солнце ласково улыбалось, и его длинные полупрозрачные руки-лучи трогали распускающиеся бутоны пионов. Они умопомрачительно пахли, и этот запах беззаботного детства я ощущаю каждый раз, когда слышу пение птиц. – Ласточек в весеннем небе.
В тот день они вели себя не так, как обычно. Их голоса показались мне тревожными. Я даже остановилась и, подняв голову вверх, попыталась представить, о чем они щебечут.
Маленькая красивая птичка будто повисла в воздухе. Ее крылья без остановки то поднимались, то опускались вниз, а она при этом не двигалась с места. Другие ласточки чирикали и кружились надо мной, и я словно слышала их призыв о помощи. «Помоги» – так отчетливо доносились их звонкие голоса, что я кинулась на помощь, не имея ни малейшего представления, что нужно делать.
У крыльца, где ласточки свили гнездо, во всю цвела черемуха. Черемуха и пионы! Незабываемый запах весны!
Не долго думая, я взобралась на дерево. Ласточки все не умолкали. Вцепившись обеими ручонками в шершавую ветку, я поползла по ней. Бесстрашно! На полпути я остановилась, почувствовав, что ветка клонится к земле. Но мне так хотелось дотянуться к трепещущей птичке, что я поползла дальше.
Сделав одно неловкое движения, я едва не оборвалась. Но желание помощь было настолько велико, что я совсем не боялась свалиться с дерева.
Ласточка заметила мое присутствие. Мы поравнялись. Только она по-прежнему висела в воздухе, а я еще кое-как держалась на ветке. Ее черные глазки смотрели на меня, и почему-то казалось, что ей страшно. Мне захотелось поймать ее, погладить, пожалеть. Я протянула руку и позвала ее «Не бойся, иди ко мне».
Моментально другие ласточки затихли, опустились на бельевую веревку и стали внимательно за нами наблюдать. Я почувствовала их жгучие взгляды, и меня бросило в жар, когда подо мной все-таки хрустнула ветка. Но прежде чем упасть я увидела, как маленькая черно-белая птичка полетела.
Я сидела под черемухой и не спускала глаз с ее плавного полета. Она парила над нашим двором, то поднимаясь выше к облакам, то опускаясь ниже и пролетая над моей головой. Я терла ушибленную коленку и радовалась, что птичка научилась летать. А она все кружилась, кружилась и пела «А хочешь, полетим вдвоем?!».




Сообщение отредактировал korolevansp - Пятница, 27.09.2013, 23:50
 
Сообщение
Цитата (Анаит)
заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые

Придется перечитать и исправить. Спасибо!

А хочешь, полетим вдвоем?


Когда-то я бегала по двору в розовом платьице. Просто так носилась, как ветер, туда-сюда, и не было мне дела ни до чего. Солнце ласково улыбалось, и его длинные полупрозрачные руки-лучи трогали распускающиеся бутоны пионов. Они умопомрачительно пахли, и этот запах беззаботного детства я ощущаю каждый раз, когда слышу пение птиц. – Ласточек в весеннем небе.
В тот день они вели себя не так, как обычно. Их голоса показались мне тревожными. Я даже остановилась и, подняв голову вверх, попыталась представить, о чем они щебечут.
Маленькая красивая птичка будто повисла в воздухе. Ее крылья без остановки то поднимались, то опускались вниз, а она при этом не двигалась с места. Другие ласточки чирикали и кружились надо мной, и я словно слышала их призыв о помощи. «Помоги» – так отчетливо доносились их звонкие голоса, что я кинулась на помощь, не имея ни малейшего представления, что нужно делать.
У крыльца, где ласточки свили гнездо, во всю цвела черемуха. Черемуха и пионы! Незабываемый запах весны!
Не долго думая, я взобралась на дерево. Ласточки все не умолкали. Вцепившись обеими ручонками в шершавую ветку, я поползла по ней. Бесстрашно! На полпути я остановилась, почувствовав, что ветка клонится к земле. Но мне так хотелось дотянуться к трепещущей птичке, что я поползла дальше.
Сделав одно неловкое движения, я едва не оборвалась. Но желание помощь было настолько велико, что я совсем не боялась свалиться с дерева.
Ласточка заметила мое присутствие. Мы поравнялись. Только она по-прежнему висела в воздухе, а я еще кое-как держалась на ветке. Ее черные глазки смотрели на меня, и почему-то казалось, что ей страшно. Мне захотелось поймать ее, погладить, пожалеть. Я протянула руку и позвала ее «Не бойся, иди ко мне».
Моментально другие ласточки затихли, опустились на бельевую веревку и стали внимательно за нами наблюдать. Я почувствовала их жгучие взгляды, и меня бросило в жар, когда подо мной все-таки хрустнула ветка. Но прежде чем упасть я увидела, как маленькая черно-белая птичка полетела.
Я сидела под черемухой и не спускала глаз с ее плавного полета. Она парила над нашим двором, то поднимаясь выше к облакам, то опускаясь ниже и пролетая над моей головой. Я терла ушибленную коленку и радовалась, что птичка научилась летать. А она все кружилась, кружилась и пела «А хочешь, полетим вдвоем?!».



Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 27.09.2013 в 23:45
Сообщение
Цитата (Анаит)
заметила, иногда ты невпопад ставишь запятые

Придется перечитать и исправить. Спасибо!

А хочешь, полетим вдвоем?


Когда-то я бегала по двору в розовом платьице. Просто так носилась, как ветер, туда-сюда, и не было мне дела ни до чего. Солнце ласково улыбалось, и его длинные полупрозрачные руки-лучи трогали распускающиеся бутоны пионов. Они умопомрачительно пахли, и этот запах беззаботного детства я ощущаю каждый раз, когда слышу пение птиц. – Ласточек в весеннем небе.
В тот день они вели себя не так, как обычно. Их голоса показались мне тревожными. Я даже остановилась и, подняв голову вверх, попыталась представить, о чем они щебечут.
Маленькая красивая птичка будто повисла в воздухе. Ее крылья без остановки то поднимались, то опускались вниз, а она при этом не двигалась с места. Другие ласточки чирикали и кружились надо мной, и я словно слышала их призыв о помощи. «Помоги» – так отчетливо доносились их звонкие голоса, что я кинулась на помощь, не имея ни малейшего представления, что нужно делать.
У крыльца, где ласточки свили гнездо, во всю цвела черемуха. Черемуха и пионы! Незабываемый запах весны!
Не долго думая, я взобралась на дерево. Ласточки все не умолкали. Вцепившись обеими ручонками в шершавую ветку, я поползла по ней. Бесстрашно! На полпути я остановилась, почувствовав, что ветка клонится к земле. Но мне так хотелось дотянуться к трепещущей птичке, что я поползла дальше.
Сделав одно неловкое движения, я едва не оборвалась. Но желание помощь было настолько велико, что я совсем не боялась свалиться с дерева.
Ласточка заметила мое присутствие. Мы поравнялись. Только она по-прежнему висела в воздухе, а я еще кое-как держалась на ветке. Ее черные глазки смотрели на меня, и почему-то казалось, что ей страшно. Мне захотелось поймать ее, погладить, пожалеть. Я протянула руку и позвала ее «Не бойся, иди ко мне».
Моментально другие ласточки затихли, опустились на бельевую веревку и стали внимательно за нами наблюдать. Я почувствовала их жгучие взгляды, и меня бросило в жар, когда подо мной все-таки хрустнула ветка. Но прежде чем упасть я увидела, как маленькая черно-белая птичка полетела.
Я сидела под черемухой и не спускала глаз с ее плавного полета. Она парила над нашим двором, то поднимаясь выше к облакам, то опускаясь ниже и пролетая над моей головой. Я терла ушибленную коленку и радовалась, что птичка научилась летать. А она все кружилась, кружилась и пела «А хочешь, полетим вдвоем?!».



Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 27.09.2013 в 23:45
Kristina_Iva-NovaДата: Воскресенье, 29.09.2013, 01:24 | Сообщение # 20
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
ОЛЕСЯ

Я не встречал таких женщин, как Олеся. Она особенная, неповторимая. Ее душа нежная и ранимая. Она как цветок, о котором я готов заботиться всю жизнь.

Олеся, Олеся, Олеся.

Наш роман начинался с общего желания побыть в полном одиночестве. Наши черные полосы жизни слились в одну, и постепенно мы пришли к выводу, что нам хорошо вдвоем, и ничто уже так не беспокоило и не вызывало желания в одиночку прятаться ото всех в безлюдном уголке глухого леса. Именно там я впервые коснулся ее холодной ладони, а потом прижал к груди, поцеловав в макушку.
До встречи в лесу, мы с Олесей были немного знакомы. Хотя «знакомы» это громко сказано. Она работала в парикмахерской, и на протяжении нескольких лет мы виделись с периодичностью раз в месяц. Как только она появилась, я стригся только у нее. Я всегда оставлял на мороженое, но никогда не решался заговорить о чем-то личном. Только о погоде, музыке и всякой ерунде.
Олеся казалась мне целомудренной и порядочной девушкой. И я не ошибался. Но еще тогда я не мог себе позволить проявлять к ней никаких знаков внимания. – Она носила обручальное кольцо, да и я на то время жил с внебрачной дочерью местного авторитета Васо Обезбашидзе – Гулисой Воробьевой. Изменять ей мне и в голову не приходило, но к Олесе меня тянуло. Я будто чувствовал родственную душу.
Гулиса была эффектной девушкой еще в школе. Ее смуглая кожа и черные глаза сводили с ума многих, если не всех. Училась она плохо, зато умела отлично преподнести себя, выставляя напоказ рано сформировавшуюся грудь. На это я и попался. Мне нравилась ее раскрепощенность и кокетство. Гулиса не ограничивалась классическими позами в сексе – ей не нужна была кровать, если есть подоконник, стол или папин джин на выходные.
Васо держал сеть магазинов и супермаркетов в городе. Его дочушка с детства привыкла к роскоши, дорогим побрякушкам, модным телефонам и трынькала налево и направо папины алименты до тех пор, пока папочка был щедр и его дела шли в гору. Но не все коту масленица. – Васо женился на польской балерине, и та приобщила его к искусству. Он пожертвовал большую часть своих сбережений на благотворительные цели. На его деньги были открыты школы бальных танцев для детей-сирот. И Гулисе ничего не оставалось делать, как охмурить какого-нибудь перспективного молодого человека, чтобы и дальше ни в чем себе не отказывать.
Этим человеком стал я – инженер-электронщик и по совместительству владелец «Лубанах» – небольшого ресторанчика на окраине города. С Гулисой мы учились в параллельных классах и еще в тринадцать лет не только целовались, но и прогуливали уроки, занимаясь более приятными делами. Но все было несерьезно. Я не собирался на ней жениться сразу после школы. Я вообще не хотел на ней жениться. И не женился, хоть она и утверждала, что беременна. Нам тогда еще и шестнадцати не было. А вот в двадцать три, когда Васо активно помогал обездоленным детишкам, Гулиса поймала меня на крючок.
Я знал, что после расставания со мной она не стала монашкой, наоборот, о ней только и говорили все мои друзья и знакомые. Гулиса то, Гулиса се! Как будто она единственная во всем городе, с кем просто необходимо переспать и обязательно похвастаться друзьям. Так уж вышло, что спала она со всеми моими друзьями. Но и это меня не остановило. Хотя теперь я смотрю на все это другими глазами и понимаю, каким же дураком я был.
Гулиса запудрила мне мозги своими рассказами о первой любви. Мол, любила тебя, люблю и буду любить до последнего вздоха. Мы встречались, гуляли по ночному городу, занимались сексом, где придется, и в одну из таких ночей и преподнес ей красную коробочку в виде сердца с золотым колечком.
Я купил его ко дню рождения Гулисы. Я знал, что отец перестал баловать ее подарками, но все равно боялся, что кольцо с цирконием ей не понравится, а на бриллианты я раскошелиться не мог. – Намечался капитальный ремонт в моем ресторанчике.
Гулиса никогда нигде не работала. Даже когда ее мать нуждалась в деньгах и закладывала в ломбард украшения, она и не пыталась найти работу – гуляла днями и ночами, в то время как ее родная мать гнула спину, чтобы прокормить, одеть и обуть свое чадо, не знающее ни в чем отказа. Потом эти заботы легли на мои плечи.
Я купил двухкомнатную квартиру, и мы с Гулисой стали жить вместе. Поначалу она вела себя неприхотливо. Ничего не просила и, тем более, не требовала. Поддерживала порядок, что-то готовила. Не могу сказать, что Гулиса прирожденный повар, но то, что она варила, можно было есть, хоть и вид оно имело неаппетитный. Но чаще всего за обеденным столом я видел ее кружевное белье на стройном теле, и мамин горячий борщик заменил горячим сексом на первое, второе и третье.
Но одним сексом сыт не будешь, и я стал намекать ей, что хочу борща, на что Гулиса всякий раз отвечала «Не повариха я тебе, не повариха!» И так поварихой она и не стала. Занималась исключительно своей внешностью. За прожитые со мной два года она кардинально изменилась. Да, Гулиса красивая от природы, но в двадцать пять она стала похожа на куклу. – Длинные нарощенные волосы с разноцветными прядями, татуаж бровей, век, губ, длинные ресницы, как у коровы, стразы не только на искусственных ногтях, но и в зубах. Фигура осталась прежней, но мне все больше и больше хотелось натуральности и простоты. И ни кружевное белье, ни сумасшедшие оргии на кухонном подоконнике не могли заменить этой потребности. Тем более моими мыслями завладела Олеся.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…


Наступила осень не только календарная, но и в наших отношениях с Гулисой. Мы поругались из-за ее очередного бзика. Она решила увеличить себе грудь до 6-го размера. В итоге я высказал ей в лицо все, что накопилось за два года и, хлопнув дверью, ушел.
На улице веяло прохладой несвойственной сентябрю. Деревья стояли все еще зеленые, но настроение было серое, как небо в ноябре. Я шел по безлюдным улицам, но мне было мало этой тишины. Ноги сами вели меня в старый опустевший сквер, за которым начиналось царство осени – нетронутый топорами работников ЖЭКа смешанный лес.
Я не любитель красочных пейзажей, но этот лес вдохнул в меня новые силы и я благодарен осени, что она свела меня с Олесей. Мы едва не столкнулись на одной тропинке среди заросших молодняком акаций. Я сначала не поверил своим глазам, но зрение не обманывало меня. Передо мной стояла хрупкая девушка в джинсах и теплой вязаной кофте с капюшоном, скрывающим золотистые локоны. Я растерялся. Сразу в голове начался бунт. – Что она здесь делает? Одна. Поздним вечером. Почему ее красивые глаза печальные и блестят? От слез?
Олеся на мгновение остановилась и посмотрела украдкой, не произнося ни слова. И меня осенило. – Она идет туда, где можно побыть наедине с собой. Так же как и я, она хочет покоя, возможно, для обдумывания и принятия важного решения.
– Олеся, это ты? – я подошел вплотную и уловил запах ее кожи. Она пахла молоком и медом.
– Извините, у меня дела, – ответила Олеся и сделала шаг в сторону, но я последовал за ней.
– Какие дела могут быть в лесу?
– Оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна, – прозвучало в ответ.
– Давайте побудем одни вдвоем?
И я пошел за ней. Я же не мог оставить ее одну в лесу. Уж кого-кого, но не Олесю.
Вечерело. Но я ничего вокруг не замечал кроме таинственной девушки, чье сердце, скорее всего, сжималось от боли, и я был готов убить того, кто посмел обидеть это милое создание.
– Что вы здесь делаете, на ночь глядя? – наконец спросила она.
– Гуляю. А вы?
– И я.
Олеся всхлипывала, и я без слов понимал, что именно она забыла в этом лесу.
– А разве вы живете неподалеку? Я никогда раньше не встречал вас здесь?
– А вы что часто бродите по лесу вечерами?
– Не часто, но, как видите, брожу.
– Не думала, что встречу здесь вас. Я вообще не думала, что найдется еще один такой же ненормальный, как я.
Олеся говорила так спокойно, что я заслушался, засмотрелся на ее точеный профиль, разлетающиеся на ветру волосы. Она повернулась ко мне лицом, и я уловил нежную улыбку, но глаза по-прежнему были полны печали. Мы остановились, и я жестом предложил ей присесть на поваленное грозой дерево. Она не отказалась.
– Так, значит, вы тоже где-то рядом живете?
– Да, на углу в пятиэтажке, – ответил я. – А вы разве не иногородняя? Я почему-то всегда думал, что вы неместная.
– Вы еще и думали обо мне?
– Само собой. Ведь вы мой личный парикмахер.
Олеся засмеялась. Ее смех был омрачен печалью, но она все же находила в себе силы бороться с депрессией.
– Я купила здесь домик. Неподалеку. Мы с мужем давно мечтали переехать. Он хотел выращивать виноград, а я – розы.
Олеся задумчиво уставилась вдаль, и было отчетливо слышно ее легкое прерывистое дыхание. Я в очередной раз убеждался, какая она красивая. Без косметики, татуажа, излишней яркости. Ее ухоженность не вульгарная, как у Гулисы. – Олеся настоящая. Да, я сравнивал их, проводил грани и искал отличия. И Олеся выигрывала с большим отрывом. Я даже представлял, насколько сладкие ее поцелуи. Но факт ее замужества останавливал мою бурную фантазию.
Я осторожно коснулся ее руки. Холодная, как лед.
– Олеся, – я взял ее ладошку и поднес к губам, согревая дыханием. – Не бойтесь, я только хочу, чтобы вам стало тепло.
– Мне неудобно, но я не помню, как вас зовут. – Олеся коснулась меня второй ладонью и заплакала.
– Руслан.
Представившись, я впервые обнял ее, прижимая настолько близко, насколько это возможно. Она дрожала, опустив голову мне на плечо. И я вдыхал запах ее волос и никак не мог вспомнить, как называются цветы, которыми они пахли. «Лаванда» – приходило на ум, но я не был уверен.
Олеся никак не могла успокоиться, и я по-братски поцеловал ее в макушку, прижимая к груди.
– Прекратите, – отстранилась она. – То, что мы здесь только одни еще не дает вам права меня целовать.
– Клянусь, не хотел вас обидеть. Но посудите сами, кроме нас здесь никого нет и, чисто теоретически, я мог бы вас не только поцеловать. И вам, Олеся, повезло, что вы наткнулись именно на меня, потому что я никогда-никогда вас не обижу. Вы симпатичны мне.

Олеся, Олеся, Олеся,
Останься со мною, Олеся,
Как сказка, как чудо, как песня…


______________________________________________
Название ресторана "Лубанах" (Lubanah* - желание)

(продолжение следует)


Сообщение отредактировал korolevansp - Вторник, 01.10.2013, 00:32
 
СообщениеОЛЕСЯ

Я не встречал таких женщин, как Олеся. Она особенная, неповторимая. Ее душа нежная и ранимая. Она как цветок, о котором я готов заботиться всю жизнь.

Олеся, Олеся, Олеся.

Наш роман начинался с общего желания побыть в полном одиночестве. Наши черные полосы жизни слились в одну, и постепенно мы пришли к выводу, что нам хорошо вдвоем, и ничто уже так не беспокоило и не вызывало желания в одиночку прятаться ото всех в безлюдном уголке глухого леса. Именно там я впервые коснулся ее холодной ладони, а потом прижал к груди, поцеловав в макушку.
До встречи в лесу, мы с Олесей были немного знакомы. Хотя «знакомы» это громко сказано. Она работала в парикмахерской, и на протяжении нескольких лет мы виделись с периодичностью раз в месяц. Как только она появилась, я стригся только у нее. Я всегда оставлял на мороженое, но никогда не решался заговорить о чем-то личном. Только о погоде, музыке и всякой ерунде.
Олеся казалась мне целомудренной и порядочной девушкой. И я не ошибался. Но еще тогда я не мог себе позволить проявлять к ней никаких знаков внимания. – Она носила обручальное кольцо, да и я на то время жил с внебрачной дочерью местного авторитета Васо Обезбашидзе – Гулисой Воробьевой. Изменять ей мне и в голову не приходило, но к Олесе меня тянуло. Я будто чувствовал родственную душу.
Гулиса была эффектной девушкой еще в школе. Ее смуглая кожа и черные глаза сводили с ума многих, если не всех. Училась она плохо, зато умела отлично преподнести себя, выставляя напоказ рано сформировавшуюся грудь. На это я и попался. Мне нравилась ее раскрепощенность и кокетство. Гулиса не ограничивалась классическими позами в сексе – ей не нужна была кровать, если есть подоконник, стол или папин джин на выходные.
Васо держал сеть магазинов и супермаркетов в городе. Его дочушка с детства привыкла к роскоши, дорогим побрякушкам, модным телефонам и трынькала налево и направо папины алименты до тех пор, пока папочка был щедр и его дела шли в гору. Но не все коту масленица. – Васо женился на польской балерине, и та приобщила его к искусству. Он пожертвовал большую часть своих сбережений на благотворительные цели. На его деньги были открыты школы бальных танцев для детей-сирот. И Гулисе ничего не оставалось делать, как охмурить какого-нибудь перспективного молодого человека, чтобы и дальше ни в чем себе не отказывать.
Этим человеком стал я – инженер-электронщик и по совместительству владелец «Лубанах» – небольшого ресторанчика на окраине города. С Гулисой мы учились в параллельных классах и еще в тринадцать лет не только целовались, но и прогуливали уроки, занимаясь более приятными делами. Но все было несерьезно. Я не собирался на ней жениться сразу после школы. Я вообще не хотел на ней жениться. И не женился, хоть она и утверждала, что беременна. Нам тогда еще и шестнадцати не было. А вот в двадцать три, когда Васо активно помогал обездоленным детишкам, Гулиса поймала меня на крючок.
Я знал, что после расставания со мной она не стала монашкой, наоборот, о ней только и говорили все мои друзья и знакомые. Гулиса то, Гулиса се! Как будто она единственная во всем городе, с кем просто необходимо переспать и обязательно похвастаться друзьям. Так уж вышло, что спала она со всеми моими друзьями. Но и это меня не остановило. Хотя теперь я смотрю на все это другими глазами и понимаю, каким же дураком я был.
Гулиса запудрила мне мозги своими рассказами о первой любви. Мол, любила тебя, люблю и буду любить до последнего вздоха. Мы встречались, гуляли по ночному городу, занимались сексом, где придется, и в одну из таких ночей и преподнес ей красную коробочку в виде сердца с золотым колечком.
Я купил его ко дню рождения Гулисы. Я знал, что отец перестал баловать ее подарками, но все равно боялся, что кольцо с цирконием ей не понравится, а на бриллианты я раскошелиться не мог. – Намечался капитальный ремонт в моем ресторанчике.
Гулиса никогда нигде не работала. Даже когда ее мать нуждалась в деньгах и закладывала в ломбард украшения, она и не пыталась найти работу – гуляла днями и ночами, в то время как ее родная мать гнула спину, чтобы прокормить, одеть и обуть свое чадо, не знающее ни в чем отказа. Потом эти заботы легли на мои плечи.
Я купил двухкомнатную квартиру, и мы с Гулисой стали жить вместе. Поначалу она вела себя неприхотливо. Ничего не просила и, тем более, не требовала. Поддерживала порядок, что-то готовила. Не могу сказать, что Гулиса прирожденный повар, но то, что она варила, можно было есть, хоть и вид оно имело неаппетитный. Но чаще всего за обеденным столом я видел ее кружевное белье на стройном теле, и мамин горячий борщик заменил горячим сексом на первое, второе и третье.
Но одним сексом сыт не будешь, и я стал намекать ей, что хочу борща, на что Гулиса всякий раз отвечала «Не повариха я тебе, не повариха!» И так поварихой она и не стала. Занималась исключительно своей внешностью. За прожитые со мной два года она кардинально изменилась. Да, Гулиса красивая от природы, но в двадцать пять она стала похожа на куклу. – Длинные нарощенные волосы с разноцветными прядями, татуаж бровей, век, губ, длинные ресницы, как у коровы, стразы не только на искусственных ногтях, но и в зубах. Фигура осталась прежней, но мне все больше и больше хотелось натуральности и простоты. И ни кружевное белье, ни сумасшедшие оргии на кухонном подоконнике не могли заменить этой потребности. Тем более моими мыслями завладела Олеся.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…


Наступила осень не только календарная, но и в наших отношениях с Гулисой. Мы поругались из-за ее очередного бзика. Она решила увеличить себе грудь до 6-го размера. В итоге я высказал ей в лицо все, что накопилось за два года и, хлопнув дверью, ушел.
На улице веяло прохладой несвойственной сентябрю. Деревья стояли все еще зеленые, но настроение было серое, как небо в ноябре. Я шел по безлюдным улицам, но мне было мало этой тишины. Ноги сами вели меня в старый опустевший сквер, за которым начиналось царство осени – нетронутый топорами работников ЖЭКа смешанный лес.
Я не любитель красочных пейзажей, но этот лес вдохнул в меня новые силы и я благодарен осени, что она свела меня с Олесей. Мы едва не столкнулись на одной тропинке среди заросших молодняком акаций. Я сначала не поверил своим глазам, но зрение не обманывало меня. Передо мной стояла хрупкая девушка в джинсах и теплой вязаной кофте с капюшоном, скрывающим золотистые локоны. Я растерялся. Сразу в голове начался бунт. – Что она здесь делает? Одна. Поздним вечером. Почему ее красивые глаза печальные и блестят? От слез?
Олеся на мгновение остановилась и посмотрела украдкой, не произнося ни слова. И меня осенило. – Она идет туда, где можно побыть наедине с собой. Так же как и я, она хочет покоя, возможно, для обдумывания и принятия важного решения.
– Олеся, это ты? – я подошел вплотную и уловил запах ее кожи. Она пахла молоком и медом.
– Извините, у меня дела, – ответила Олеся и сделала шаг в сторону, но я последовал за ней.
– Какие дела могут быть в лесу?
– Оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна, – прозвучало в ответ.
– Давайте побудем одни вдвоем?
И я пошел за ней. Я же не мог оставить ее одну в лесу. Уж кого-кого, но не Олесю.
Вечерело. Но я ничего вокруг не замечал кроме таинственной девушки, чье сердце, скорее всего, сжималось от боли, и я был готов убить того, кто посмел обидеть это милое создание.
– Что вы здесь делаете, на ночь глядя? – наконец спросила она.
– Гуляю. А вы?
– И я.
Олеся всхлипывала, и я без слов понимал, что именно она забыла в этом лесу.
– А разве вы живете неподалеку? Я никогда раньше не встречал вас здесь?
– А вы что часто бродите по лесу вечерами?
– Не часто, но, как видите, брожу.
– Не думала, что встречу здесь вас. Я вообще не думала, что найдется еще один такой же ненормальный, как я.
Олеся говорила так спокойно, что я заслушался, засмотрелся на ее точеный профиль, разлетающиеся на ветру волосы. Она повернулась ко мне лицом, и я уловил нежную улыбку, но глаза по-прежнему были полны печали. Мы остановились, и я жестом предложил ей присесть на поваленное грозой дерево. Она не отказалась.
– Так, значит, вы тоже где-то рядом живете?
– Да, на углу в пятиэтажке, – ответил я. – А вы разве не иногородняя? Я почему-то всегда думал, что вы неместная.
– Вы еще и думали обо мне?
– Само собой. Ведь вы мой личный парикмахер.
Олеся засмеялась. Ее смех был омрачен печалью, но она все же находила в себе силы бороться с депрессией.
– Я купила здесь домик. Неподалеку. Мы с мужем давно мечтали переехать. Он хотел выращивать виноград, а я – розы.
Олеся задумчиво уставилась вдаль, и было отчетливо слышно ее легкое прерывистое дыхание. Я в очередной раз убеждался, какая она красивая. Без косметики, татуажа, излишней яркости. Ее ухоженность не вульгарная, как у Гулисы. – Олеся настоящая. Да, я сравнивал их, проводил грани и искал отличия. И Олеся выигрывала с большим отрывом. Я даже представлял, насколько сладкие ее поцелуи. Но факт ее замужества останавливал мою бурную фантазию.
Я осторожно коснулся ее руки. Холодная, как лед.
– Олеся, – я взял ее ладошку и поднес к губам, согревая дыханием. – Не бойтесь, я только хочу, чтобы вам стало тепло.
– Мне неудобно, но я не помню, как вас зовут. – Олеся коснулась меня второй ладонью и заплакала.
– Руслан.
Представившись, я впервые обнял ее, прижимая настолько близко, насколько это возможно. Она дрожала, опустив голову мне на плечо. И я вдыхал запах ее волос и никак не мог вспомнить, как называются цветы, которыми они пахли. «Лаванда» – приходило на ум, но я не был уверен.
Олеся никак не могла успокоиться, и я по-братски поцеловал ее в макушку, прижимая к груди.
– Прекратите, – отстранилась она. – То, что мы здесь только одни еще не дает вам права меня целовать.
– Клянусь, не хотел вас обидеть. Но посудите сами, кроме нас здесь никого нет и, чисто теоретически, я мог бы вас не только поцеловать. И вам, Олеся, повезло, что вы наткнулись именно на меня, потому что я никогда-никогда вас не обижу. Вы симпатичны мне.

Олеся, Олеся, Олеся,
Останься со мною, Олеся,
Как сказка, как чудо, как песня…


______________________________________________
Название ресторана "Лубанах" (Lubanah* - желание)

(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 29.09.2013 в 01:24
СообщениеОЛЕСЯ

Я не встречал таких женщин, как Олеся. Она особенная, неповторимая. Ее душа нежная и ранимая. Она как цветок, о котором я готов заботиться всю жизнь.

Олеся, Олеся, Олеся.

Наш роман начинался с общего желания побыть в полном одиночестве. Наши черные полосы жизни слились в одну, и постепенно мы пришли к выводу, что нам хорошо вдвоем, и ничто уже так не беспокоило и не вызывало желания в одиночку прятаться ото всех в безлюдном уголке глухого леса. Именно там я впервые коснулся ее холодной ладони, а потом прижал к груди, поцеловав в макушку.
До встречи в лесу, мы с Олесей были немного знакомы. Хотя «знакомы» это громко сказано. Она работала в парикмахерской, и на протяжении нескольких лет мы виделись с периодичностью раз в месяц. Как только она появилась, я стригся только у нее. Я всегда оставлял на мороженое, но никогда не решался заговорить о чем-то личном. Только о погоде, музыке и всякой ерунде.
Олеся казалась мне целомудренной и порядочной девушкой. И я не ошибался. Но еще тогда я не мог себе позволить проявлять к ней никаких знаков внимания. – Она носила обручальное кольцо, да и я на то время жил с внебрачной дочерью местного авторитета Васо Обезбашидзе – Гулисой Воробьевой. Изменять ей мне и в голову не приходило, но к Олесе меня тянуло. Я будто чувствовал родственную душу.
Гулиса была эффектной девушкой еще в школе. Ее смуглая кожа и черные глаза сводили с ума многих, если не всех. Училась она плохо, зато умела отлично преподнести себя, выставляя напоказ рано сформировавшуюся грудь. На это я и попался. Мне нравилась ее раскрепощенность и кокетство. Гулиса не ограничивалась классическими позами в сексе – ей не нужна была кровать, если есть подоконник, стол или папин джин на выходные.
Васо держал сеть магазинов и супермаркетов в городе. Его дочушка с детства привыкла к роскоши, дорогим побрякушкам, модным телефонам и трынькала налево и направо папины алименты до тех пор, пока папочка был щедр и его дела шли в гору. Но не все коту масленица. – Васо женился на польской балерине, и та приобщила его к искусству. Он пожертвовал большую часть своих сбережений на благотворительные цели. На его деньги были открыты школы бальных танцев для детей-сирот. И Гулисе ничего не оставалось делать, как охмурить какого-нибудь перспективного молодого человека, чтобы и дальше ни в чем себе не отказывать.
Этим человеком стал я – инженер-электронщик и по совместительству владелец «Лубанах» – небольшого ресторанчика на окраине города. С Гулисой мы учились в параллельных классах и еще в тринадцать лет не только целовались, но и прогуливали уроки, занимаясь более приятными делами. Но все было несерьезно. Я не собирался на ней жениться сразу после школы. Я вообще не хотел на ней жениться. И не женился, хоть она и утверждала, что беременна. Нам тогда еще и шестнадцати не было. А вот в двадцать три, когда Васо активно помогал обездоленным детишкам, Гулиса поймала меня на крючок.
Я знал, что после расставания со мной она не стала монашкой, наоборот, о ней только и говорили все мои друзья и знакомые. Гулиса то, Гулиса се! Как будто она единственная во всем городе, с кем просто необходимо переспать и обязательно похвастаться друзьям. Так уж вышло, что спала она со всеми моими друзьями. Но и это меня не остановило. Хотя теперь я смотрю на все это другими глазами и понимаю, каким же дураком я был.
Гулиса запудрила мне мозги своими рассказами о первой любви. Мол, любила тебя, люблю и буду любить до последнего вздоха. Мы встречались, гуляли по ночному городу, занимались сексом, где придется, и в одну из таких ночей и преподнес ей красную коробочку в виде сердца с золотым колечком.
Я купил его ко дню рождения Гулисы. Я знал, что отец перестал баловать ее подарками, но все равно боялся, что кольцо с цирконием ей не понравится, а на бриллианты я раскошелиться не мог. – Намечался капитальный ремонт в моем ресторанчике.
Гулиса никогда нигде не работала. Даже когда ее мать нуждалась в деньгах и закладывала в ломбард украшения, она и не пыталась найти работу – гуляла днями и ночами, в то время как ее родная мать гнула спину, чтобы прокормить, одеть и обуть свое чадо, не знающее ни в чем отказа. Потом эти заботы легли на мои плечи.
Я купил двухкомнатную квартиру, и мы с Гулисой стали жить вместе. Поначалу она вела себя неприхотливо. Ничего не просила и, тем более, не требовала. Поддерживала порядок, что-то готовила. Не могу сказать, что Гулиса прирожденный повар, но то, что она варила, можно было есть, хоть и вид оно имело неаппетитный. Но чаще всего за обеденным столом я видел ее кружевное белье на стройном теле, и мамин горячий борщик заменил горячим сексом на первое, второе и третье.
Но одним сексом сыт не будешь, и я стал намекать ей, что хочу борща, на что Гулиса всякий раз отвечала «Не повариха я тебе, не повариха!» И так поварихой она и не стала. Занималась исключительно своей внешностью. За прожитые со мной два года она кардинально изменилась. Да, Гулиса красивая от природы, но в двадцать пять она стала похожа на куклу. – Длинные нарощенные волосы с разноцветными прядями, татуаж бровей, век, губ, длинные ресницы, как у коровы, стразы не только на искусственных ногтях, но и в зубах. Фигура осталась прежней, но мне все больше и больше хотелось натуральности и простоты. И ни кружевное белье, ни сумасшедшие оргии на кухонном подоконнике не могли заменить этой потребности. Тем более моими мыслями завладела Олеся.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…


Наступила осень не только календарная, но и в наших отношениях с Гулисой. Мы поругались из-за ее очередного бзика. Она решила увеличить себе грудь до 6-го размера. В итоге я высказал ей в лицо все, что накопилось за два года и, хлопнув дверью, ушел.
На улице веяло прохладой несвойственной сентябрю. Деревья стояли все еще зеленые, но настроение было серое, как небо в ноябре. Я шел по безлюдным улицам, но мне было мало этой тишины. Ноги сами вели меня в старый опустевший сквер, за которым начиналось царство осени – нетронутый топорами работников ЖЭКа смешанный лес.
Я не любитель красочных пейзажей, но этот лес вдохнул в меня новые силы и я благодарен осени, что она свела меня с Олесей. Мы едва не столкнулись на одной тропинке среди заросших молодняком акаций. Я сначала не поверил своим глазам, но зрение не обманывало меня. Передо мной стояла хрупкая девушка в джинсах и теплой вязаной кофте с капюшоном, скрывающим золотистые локоны. Я растерялся. Сразу в голове начался бунт. – Что она здесь делает? Одна. Поздним вечером. Почему ее красивые глаза печальные и блестят? От слез?
Олеся на мгновение остановилась и посмотрела украдкой, не произнося ни слова. И меня осенило. – Она идет туда, где можно побыть наедине с собой. Так же как и я, она хочет покоя, возможно, для обдумывания и принятия важного решения.
– Олеся, это ты? – я подошел вплотную и уловил запах ее кожи. Она пахла молоком и медом.
– Извините, у меня дела, – ответила Олеся и сделала шаг в сторону, но я последовал за ней.
– Какие дела могут быть в лесу?
– Оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна, – прозвучало в ответ.
– Давайте побудем одни вдвоем?
И я пошел за ней. Я же не мог оставить ее одну в лесу. Уж кого-кого, но не Олесю.
Вечерело. Но я ничего вокруг не замечал кроме таинственной девушки, чье сердце, скорее всего, сжималось от боли, и я был готов убить того, кто посмел обидеть это милое создание.
– Что вы здесь делаете, на ночь глядя? – наконец спросила она.
– Гуляю. А вы?
– И я.
Олеся всхлипывала, и я без слов понимал, что именно она забыла в этом лесу.
– А разве вы живете неподалеку? Я никогда раньше не встречал вас здесь?
– А вы что часто бродите по лесу вечерами?
– Не часто, но, как видите, брожу.
– Не думала, что встречу здесь вас. Я вообще не думала, что найдется еще один такой же ненормальный, как я.
Олеся говорила так спокойно, что я заслушался, засмотрелся на ее точеный профиль, разлетающиеся на ветру волосы. Она повернулась ко мне лицом, и я уловил нежную улыбку, но глаза по-прежнему были полны печали. Мы остановились, и я жестом предложил ей присесть на поваленное грозой дерево. Она не отказалась.
– Так, значит, вы тоже где-то рядом живете?
– Да, на углу в пятиэтажке, – ответил я. – А вы разве не иногородняя? Я почему-то всегда думал, что вы неместная.
– Вы еще и думали обо мне?
– Само собой. Ведь вы мой личный парикмахер.
Олеся засмеялась. Ее смех был омрачен печалью, но она все же находила в себе силы бороться с депрессией.
– Я купила здесь домик. Неподалеку. Мы с мужем давно мечтали переехать. Он хотел выращивать виноград, а я – розы.
Олеся задумчиво уставилась вдаль, и было отчетливо слышно ее легкое прерывистое дыхание. Я в очередной раз убеждался, какая она красивая. Без косметики, татуажа, излишней яркости. Ее ухоженность не вульгарная, как у Гулисы. – Олеся настоящая. Да, я сравнивал их, проводил грани и искал отличия. И Олеся выигрывала с большим отрывом. Я даже представлял, насколько сладкие ее поцелуи. Но факт ее замужества останавливал мою бурную фантазию.
Я осторожно коснулся ее руки. Холодная, как лед.
– Олеся, – я взял ее ладошку и поднес к губам, согревая дыханием. – Не бойтесь, я только хочу, чтобы вам стало тепло.
– Мне неудобно, но я не помню, как вас зовут. – Олеся коснулась меня второй ладонью и заплакала.
– Руслан.
Представившись, я впервые обнял ее, прижимая настолько близко, насколько это возможно. Она дрожала, опустив голову мне на плечо. И я вдыхал запах ее волос и никак не мог вспомнить, как называются цветы, которыми они пахли. «Лаванда» – приходило на ум, но я не был уверен.
Олеся никак не могла успокоиться, и я по-братски поцеловал ее в макушку, прижимая к груди.
– Прекратите, – отстранилась она. – То, что мы здесь только одни еще не дает вам права меня целовать.
– Клянусь, не хотел вас обидеть. Но посудите сами, кроме нас здесь никого нет и, чисто теоретически, я мог бы вас не только поцеловать. И вам, Олеся, повезло, что вы наткнулись именно на меня, потому что я никогда-никогда вас не обижу. Вы симпатичны мне.

Олеся, Олеся, Олеся,
Останься со мною, Олеся,
Как сказка, как чудо, как песня…


______________________________________________
Название ресторана "Лубанах" (Lubanah* - желание)

(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 29.09.2013 в 01:24
АнаитДата: Воскресенье, 29.09.2013, 15:00 | Сообщение # 21
Долгожитель
Группа: Зам. вождя
Сообщений: 7628
Награды: 65
Репутация: 309
Статус: Offline
Жду продолжения! good


Моя страница, велкам!
Мой дневник
 
СообщениеЖду продолжения! good

Автор - Анаит
Дата добавления - 29.09.2013 в 15:00
СообщениеЖду продолжения! good

Автор - Анаит
Дата добавления - 29.09.2013 в 15:00
Kristina_Iva-NovaДата: Воскресенье, 29.09.2013, 17:00 | Сообщение # 22
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline

– Руслан, – сказала она по слогам, отводя взгляд в сторону, – если бы вы знали, какая я, не говорили бы так. Я не заслуживаю ни вашей симпатии, ни вашего внимания. Шли бы вы домой. Вас наверно заждалась молодая жена.
– Я не женат, – ответил я, не задумываясь. – А вот ваше кольцо говорит о замужестве. Или я ошибаюсь?
Олеся медленно сняла его и держала кончиками пальцев, смотря отрешенным взглядом.
– Я вышла замуж по любви. Казалось, нет ничего прекраснее наших чувств. Я парила в облаках, как бабочка, любила его, души в нем не чаяла. Он был для меня всем. Необъятным небом, ласковым солнцем, игривым ветром. Мне было мало его. А теперь его просто нет. «Просто» какое-то дурацкое слово. Как может быть «просто нет». Его нет. И это совсем не просто. Это сложно. Больно, мучительно и чертовски страшно. Я убила его, веришь? Своими руками забрала его жизнь и ничего не сделала, чтобы повлиять на ход событий. Как же противно чувствовать себя беспомощной, когда знаешь, что от твоего хочу ничего не зависит, и ты не в силах изменить судьбу.
Я боялся перебить ее и молча слушал, дав ей возможность выговориться, выплеснуть свою боль и разделить ее напополам. Я не воспринимал всерьез слова «убила», я видел ее переживания и был уверен, что Олеся не та девушка, которая способна запланировать и совершить преступление. Я видел в ней ангела, которому нужна была помощь, и с готовностью подставил свое плечо.
Олеся не обращала на меня никакого внимания и продолжала свою исповедь:
– Он так и не посадил виноград. Да что там виноград, мы не успели слишком многое из того, что планировалось. После похорон я не могла находиться дома. Все напоминало о нем. Все, куда не глянь. Его фото, его книги, журналы, компьютерный стол, диски, вещи, запах его одеколона. Это все давило на меня так, что я продала квартиру со всем, что в ней было, и переехала в дом на окраине. Я провела в нем три ночи, а навязчивые мысли все никак не отпускают. Еще и соседка у меня странная. Нет, скорее не странная, а подозрительная. На ведьму похожа. Седая, лицо сухое, руки жилистые, а глаза такие блеклые, что смотреть в них боязно.
Закат окрасил край неба в багряный, и уже зажигались первые звезды. Олеся прервалась, кутаясь в вязаную кофту, но будто бы не замечала приближение ночи.
– Хорошо, что я встретила вас. С совершенно незнакомым человеком я бы не стала разговаривать. А вы вроде бы и знакомый, а вроде бы и нет. С вами можно быть собой и без утайки рассказать о самом сокровенном.
Я не решался спросить, что же случилось с ее мужем и почему она винит в его смерти себя. А вот о доме и старой ведьме я все-таки спросил.
– Представилась Матреной. Все по углам заглядывала и трогала своими кривыми пальцами все подряд, начиная от моих ботинок в коридоре и заканчивая гардиной в прихожей. Домишка небольшой. Все какое-то старое, дряхлое. В спальне вообще потолок осыпался. Ремонт делать нужно. Мартена как увидит, что с работы возвращаюсь, так и зовет своим жутковатым голосом. То ей воды принеси из колодца, то яблоки помоги поснимать, а вчера завела к себе и говорит: «Отведай, внученька, супчика грибного, пока свеженький, погрей желудочек». Боязно мне было есть тот супчик. И посуда у нее доверия не внушала, и грибы, что в тарелке плавали. Но поскольку из одной кастрюли она наливала и мне, и себе, я согласилась. Бабуля вроде бы добрая оказалась. Относится ко мне хорошо. Но боюсь я ее, а почему не знаю. Есть в ней что-то такое темное, нечистое.
Знал я и то, что о Матрене той говорят. Ведьма она самая что ни на есть настоящая, как и подруга ее, что жила по соседству. И не нужно было напрягать извилины, чтобы догадаться, что Олеся поселилась в доме старой ведьмы, и еще неизвестно в каких целях Матрена супчиком ее кормила. Но пугать и без того безрадостную девушку я не стал.
Олеся не обращала на меня особого внимания. Смотрела вдаль и говорила-говорила, а я все слушал-слушал. Ее голос звучал чарующе. Звонкий как колокольчик. Ни пропитый, ни прокуренный – голос настоящей девушки. Я боролся с желанием поцеловать ее в губы. Они так и манили меня, но я не спешил, понимая что, Олеся не станет целоваться с малознакомым мужчиной, потому что все еще переживает смерть мужа.
Нас потревожил телефонный звонок. Гулиса вероятно забеспокоилась, что я долго не возвращаюсь, но ее беспокойство меня ничуть не волновало, как и сама она. Я сбросил вызов, обратив внимание на электронный циферблат. Половина девятого. Время рядом с Олесей летело незаметно.
Олеся ни о чем не спросила, но, набросив капюшон, поднялась, и мы пошли назад в сторону сквера. Я провел ее к самому дому. Мы опять разговаривали ни о чем: о погоде, шелесте ветра, опавшей листве. Она не утратила способность улыбаться, и мне все больше и больше хотелось сделать ее счастливой.

Олеся, Олеся, Олеся…

Гулиса устроила грандиозный скандал. С битьем посуды и угрозами покончить жизнь самоубийством. Она учуяла запах чужой женщины и почувствовала себя оскорбленной. Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я отдал почти весь месячный оклад инженера-электронщика. Это стало последней каплей.
Я ударил ее. Впервые в жизни поднял руку на женщину. Она отлетела к стене и распласталась на полу. Ее разноцветные пряди скрыли перекошенное лицо и обезумевший взгляд. Я ждал, что она будет делать дальше. – Выгнулась кошкой и вмиг оказалась у моих ног. Опутала руками, как веревками, и трясла, умоляя не бросать ее. Зрелище еще то.
Поговорить с Гулисой по душам не удалось. Я и слов не мог в тот момент подобрать таких, чтобы доходчиво ей объяснить, что расстаемся мы вовсе не из-за другой женщины, и что дело не в ее желании иметь грудь шестого размера. Но Гулиса твердила свое «у тебя кто-то есть». А единственное что у меня было, так это планы на счастливое будущее. И видел рядом с собой я Олесю.
Ночью я вызвал такси и отвез Гулису в ее прежний дом. Ее мать выскочила со двора в ночной рубашке. В глазах волнение. На висках поблескивала седина. Мне жалко было эту женщину. Она никогда не была замужем. Ей всю жизнь доставались вторые роли. Но ее любовники всегда были при деньгах, и она жила припеваючи, пока пользовалась спросом. А как только годы взяли свое, никто уже не приглашал в ресторан, не дарил цветы и дорогие подарки. Васо и тот за последние два года не давал о себе знать. Ни письма, ни звонка, ни весточки.
Зоя Воробьева не задавала лишних вопросов. Все было предельно ясно. Скорее всего, она огорчилась, что ее дочь вернулась домой. Возможно, она и винила меня, но упрекать не стала. Я дал ей денег на первое время. Незаметно вложил в руку, чтобы Гулиса не знала. Зоя взяла их, осторожно кивнув головой.
Таким образом я попытался избавиться от прошлого и начать новую жизнь. Но я недооценил Гулису. Она оказалась намного хитрее, чем я предполагал, и на следующее утро мне позвонил ее папочка. Васо был довольно приветлив и сказал, что я всегда ему нравился, что он одобряет выбор дочери и обязательно приедет к выходным на нашу свадьбу. На нашу свадьбу! Гулиса сказала ему, что мы решили пожениться. Как только я это понял, стал возражать, но Васо меня и слушать не хотел.
Шутить с Обезбашидзе в нашем городе еще никто не рисковал. Уж слишком устрашающими были истории о том, как люди сами рыли себе могилу в нашем лесу. Но ради Олеси я был готов на все.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…

(продолжение следует)



Сообщение отредактировал korolevansp - Вторник, 01.10.2013, 00:22
 
Сообщение
– Руслан, – сказала она по слогам, отводя взгляд в сторону, – если бы вы знали, какая я, не говорили бы так. Я не заслуживаю ни вашей симпатии, ни вашего внимания. Шли бы вы домой. Вас наверно заждалась молодая жена.
– Я не женат, – ответил я, не задумываясь. – А вот ваше кольцо говорит о замужестве. Или я ошибаюсь?
Олеся медленно сняла его и держала кончиками пальцев, смотря отрешенным взглядом.
– Я вышла замуж по любви. Казалось, нет ничего прекраснее наших чувств. Я парила в облаках, как бабочка, любила его, души в нем не чаяла. Он был для меня всем. Необъятным небом, ласковым солнцем, игривым ветром. Мне было мало его. А теперь его просто нет. «Просто» какое-то дурацкое слово. Как может быть «просто нет». Его нет. И это совсем не просто. Это сложно. Больно, мучительно и чертовски страшно. Я убила его, веришь? Своими руками забрала его жизнь и ничего не сделала, чтобы повлиять на ход событий. Как же противно чувствовать себя беспомощной, когда знаешь, что от твоего хочу ничего не зависит, и ты не в силах изменить судьбу.
Я боялся перебить ее и молча слушал, дав ей возможность выговориться, выплеснуть свою боль и разделить ее напополам. Я не воспринимал всерьез слова «убила», я видел ее переживания и был уверен, что Олеся не та девушка, которая способна запланировать и совершить преступление. Я видел в ней ангела, которому нужна была помощь, и с готовностью подставил свое плечо.
Олеся не обращала на меня никакого внимания и продолжала свою исповедь:
– Он так и не посадил виноград. Да что там виноград, мы не успели слишком многое из того, что планировалось. После похорон я не могла находиться дома. Все напоминало о нем. Все, куда не глянь. Его фото, его книги, журналы, компьютерный стол, диски, вещи, запах его одеколона. Это все давило на меня так, что я продала квартиру со всем, что в ней было, и переехала в дом на окраине. Я провела в нем три ночи, а навязчивые мысли все никак не отпускают. Еще и соседка у меня странная. Нет, скорее не странная, а подозрительная. На ведьму похожа. Седая, лицо сухое, руки жилистые, а глаза такие блеклые, что смотреть в них боязно.
Закат окрасил край неба в багряный, и уже зажигались первые звезды. Олеся прервалась, кутаясь в вязаную кофту, но будто бы не замечала приближение ночи.
– Хорошо, что я встретила вас. С совершенно незнакомым человеком я бы не стала разговаривать. А вы вроде бы и знакомый, а вроде бы и нет. С вами можно быть собой и без утайки рассказать о самом сокровенном.
Я не решался спросить, что же случилось с ее мужем и почему она винит в его смерти себя. А вот о доме и старой ведьме я все-таки спросил.
– Представилась Матреной. Все по углам заглядывала и трогала своими кривыми пальцами все подряд, начиная от моих ботинок в коридоре и заканчивая гардиной в прихожей. Домишка небольшой. Все какое-то старое, дряхлое. В спальне вообще потолок осыпался. Ремонт делать нужно. Мартена как увидит, что с работы возвращаюсь, так и зовет своим жутковатым голосом. То ей воды принеси из колодца, то яблоки помоги поснимать, а вчера завела к себе и говорит: «Отведай, внученька, супчика грибного, пока свеженький, погрей желудочек». Боязно мне было есть тот супчик. И посуда у нее доверия не внушала, и грибы, что в тарелке плавали. Но поскольку из одной кастрюли она наливала и мне, и себе, я согласилась. Бабуля вроде бы добрая оказалась. Относится ко мне хорошо. Но боюсь я ее, а почему не знаю. Есть в ней что-то такое темное, нечистое.
Знал я и то, что о Матрене той говорят. Ведьма она самая что ни на есть настоящая, как и подруга ее, что жила по соседству. И не нужно было напрягать извилины, чтобы догадаться, что Олеся поселилась в доме старой ведьмы, и еще неизвестно в каких целях Матрена супчиком ее кормила. Но пугать и без того безрадостную девушку я не стал.
Олеся не обращала на меня особого внимания. Смотрела вдаль и говорила-говорила, а я все слушал-слушал. Ее голос звучал чарующе. Звонкий как колокольчик. Ни пропитый, ни прокуренный – голос настоящей девушки. Я боролся с желанием поцеловать ее в губы. Они так и манили меня, но я не спешил, понимая что, Олеся не станет целоваться с малознакомым мужчиной, потому что все еще переживает смерть мужа.
Нас потревожил телефонный звонок. Гулиса вероятно забеспокоилась, что я долго не возвращаюсь, но ее беспокойство меня ничуть не волновало, как и сама она. Я сбросил вызов, обратив внимание на электронный циферблат. Половина девятого. Время рядом с Олесей летело незаметно.
Олеся ни о чем не спросила, но, набросив капюшон, поднялась, и мы пошли назад в сторону сквера. Я провел ее к самому дому. Мы опять разговаривали ни о чем: о погоде, шелесте ветра, опавшей листве. Она не утратила способность улыбаться, и мне все больше и больше хотелось сделать ее счастливой.

Олеся, Олеся, Олеся…

Гулиса устроила грандиозный скандал. С битьем посуды и угрозами покончить жизнь самоубийством. Она учуяла запах чужой женщины и почувствовала себя оскорбленной. Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я отдал почти весь месячный оклад инженера-электронщика. Это стало последней каплей.
Я ударил ее. Впервые в жизни поднял руку на женщину. Она отлетела к стене и распласталась на полу. Ее разноцветные пряди скрыли перекошенное лицо и обезумевший взгляд. Я ждал, что она будет делать дальше. – Выгнулась кошкой и вмиг оказалась у моих ног. Опутала руками, как веревками, и трясла, умоляя не бросать ее. Зрелище еще то.
Поговорить с Гулисой по душам не удалось. Я и слов не мог в тот момент подобрать таких, чтобы доходчиво ей объяснить, что расстаемся мы вовсе не из-за другой женщины, и что дело не в ее желании иметь грудь шестого размера. Но Гулиса твердила свое «у тебя кто-то есть». А единственное что у меня было, так это планы на счастливое будущее. И видел рядом с собой я Олесю.
Ночью я вызвал такси и отвез Гулису в ее прежний дом. Ее мать выскочила со двора в ночной рубашке. В глазах волнение. На висках поблескивала седина. Мне жалко было эту женщину. Она никогда не была замужем. Ей всю жизнь доставались вторые роли. Но ее любовники всегда были при деньгах, и она жила припеваючи, пока пользовалась спросом. А как только годы взяли свое, никто уже не приглашал в ресторан, не дарил цветы и дорогие подарки. Васо и тот за последние два года не давал о себе знать. Ни письма, ни звонка, ни весточки.
Зоя Воробьева не задавала лишних вопросов. Все было предельно ясно. Скорее всего, она огорчилась, что ее дочь вернулась домой. Возможно, она и винила меня, но упрекать не стала. Я дал ей денег на первое время. Незаметно вложил в руку, чтобы Гулиса не знала. Зоя взяла их, осторожно кивнув головой.
Таким образом я попытался избавиться от прошлого и начать новую жизнь. Но я недооценил Гулису. Она оказалась намного хитрее, чем я предполагал, и на следующее утро мне позвонил ее папочка. Васо был довольно приветлив и сказал, что я всегда ему нравился, что он одобряет выбор дочери и обязательно приедет к выходным на нашу свадьбу. На нашу свадьбу! Гулиса сказала ему, что мы решили пожениться. Как только я это понял, стал возражать, но Васо меня и слушать не хотел.
Шутить с Обезбашидзе в нашем городе еще никто не рисковал. Уж слишком устрашающими были истории о том, как люди сами рыли себе могилу в нашем лесу. Но ради Олеси я был готов на все.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…

(продолжение следует)


Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 29.09.2013 в 17:00
Сообщение
– Руслан, – сказала она по слогам, отводя взгляд в сторону, – если бы вы знали, какая я, не говорили бы так. Я не заслуживаю ни вашей симпатии, ни вашего внимания. Шли бы вы домой. Вас наверно заждалась молодая жена.
– Я не женат, – ответил я, не задумываясь. – А вот ваше кольцо говорит о замужестве. Или я ошибаюсь?
Олеся медленно сняла его и держала кончиками пальцев, смотря отрешенным взглядом.
– Я вышла замуж по любви. Казалось, нет ничего прекраснее наших чувств. Я парила в облаках, как бабочка, любила его, души в нем не чаяла. Он был для меня всем. Необъятным небом, ласковым солнцем, игривым ветром. Мне было мало его. А теперь его просто нет. «Просто» какое-то дурацкое слово. Как может быть «просто нет». Его нет. И это совсем не просто. Это сложно. Больно, мучительно и чертовски страшно. Я убила его, веришь? Своими руками забрала его жизнь и ничего не сделала, чтобы повлиять на ход событий. Как же противно чувствовать себя беспомощной, когда знаешь, что от твоего хочу ничего не зависит, и ты не в силах изменить судьбу.
Я боялся перебить ее и молча слушал, дав ей возможность выговориться, выплеснуть свою боль и разделить ее напополам. Я не воспринимал всерьез слова «убила», я видел ее переживания и был уверен, что Олеся не та девушка, которая способна запланировать и совершить преступление. Я видел в ней ангела, которому нужна была помощь, и с готовностью подставил свое плечо.
Олеся не обращала на меня никакого внимания и продолжала свою исповедь:
– Он так и не посадил виноград. Да что там виноград, мы не успели слишком многое из того, что планировалось. После похорон я не могла находиться дома. Все напоминало о нем. Все, куда не глянь. Его фото, его книги, журналы, компьютерный стол, диски, вещи, запах его одеколона. Это все давило на меня так, что я продала квартиру со всем, что в ней было, и переехала в дом на окраине. Я провела в нем три ночи, а навязчивые мысли все никак не отпускают. Еще и соседка у меня странная. Нет, скорее не странная, а подозрительная. На ведьму похожа. Седая, лицо сухое, руки жилистые, а глаза такие блеклые, что смотреть в них боязно.
Закат окрасил край неба в багряный, и уже зажигались первые звезды. Олеся прервалась, кутаясь в вязаную кофту, но будто бы не замечала приближение ночи.
– Хорошо, что я встретила вас. С совершенно незнакомым человеком я бы не стала разговаривать. А вы вроде бы и знакомый, а вроде бы и нет. С вами можно быть собой и без утайки рассказать о самом сокровенном.
Я не решался спросить, что же случилось с ее мужем и почему она винит в его смерти себя. А вот о доме и старой ведьме я все-таки спросил.
– Представилась Матреной. Все по углам заглядывала и трогала своими кривыми пальцами все подряд, начиная от моих ботинок в коридоре и заканчивая гардиной в прихожей. Домишка небольшой. Все какое-то старое, дряхлое. В спальне вообще потолок осыпался. Ремонт делать нужно. Мартена как увидит, что с работы возвращаюсь, так и зовет своим жутковатым голосом. То ей воды принеси из колодца, то яблоки помоги поснимать, а вчера завела к себе и говорит: «Отведай, внученька, супчика грибного, пока свеженький, погрей желудочек». Боязно мне было есть тот супчик. И посуда у нее доверия не внушала, и грибы, что в тарелке плавали. Но поскольку из одной кастрюли она наливала и мне, и себе, я согласилась. Бабуля вроде бы добрая оказалась. Относится ко мне хорошо. Но боюсь я ее, а почему не знаю. Есть в ней что-то такое темное, нечистое.
Знал я и то, что о Матрене той говорят. Ведьма она самая что ни на есть настоящая, как и подруга ее, что жила по соседству. И не нужно было напрягать извилины, чтобы догадаться, что Олеся поселилась в доме старой ведьмы, и еще неизвестно в каких целях Матрена супчиком ее кормила. Но пугать и без того безрадостную девушку я не стал.
Олеся не обращала на меня особого внимания. Смотрела вдаль и говорила-говорила, а я все слушал-слушал. Ее голос звучал чарующе. Звонкий как колокольчик. Ни пропитый, ни прокуренный – голос настоящей девушки. Я боролся с желанием поцеловать ее в губы. Они так и манили меня, но я не спешил, понимая что, Олеся не станет целоваться с малознакомым мужчиной, потому что все еще переживает смерть мужа.
Нас потревожил телефонный звонок. Гулиса вероятно забеспокоилась, что я долго не возвращаюсь, но ее беспокойство меня ничуть не волновало, как и сама она. Я сбросил вызов, обратив внимание на электронный циферблат. Половина девятого. Время рядом с Олесей летело незаметно.
Олеся ни о чем не спросила, но, набросив капюшон, поднялась, и мы пошли назад в сторону сквера. Я провел ее к самому дому. Мы опять разговаривали ни о чем: о погоде, шелесте ветра, опавшей листве. Она не утратила способность улыбаться, и мне все больше и больше хотелось сделать ее счастливой.

Олеся, Олеся, Олеся…

Гулиса устроила грандиозный скандал. С битьем посуды и угрозами покончить жизнь самоубийством. Она учуяла запах чужой женщины и почувствовала себя оскорбленной. Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я отдал почти весь месячный оклад инженера-электронщика. Это стало последней каплей.
Я ударил ее. Впервые в жизни поднял руку на женщину. Она отлетела к стене и распласталась на полу. Ее разноцветные пряди скрыли перекошенное лицо и обезумевший взгляд. Я ждал, что она будет делать дальше. – Выгнулась кошкой и вмиг оказалась у моих ног. Опутала руками, как веревками, и трясла, умоляя не бросать ее. Зрелище еще то.
Поговорить с Гулисой по душам не удалось. Я и слов не мог в тот момент подобрать таких, чтобы доходчиво ей объяснить, что расстаемся мы вовсе не из-за другой женщины, и что дело не в ее желании иметь грудь шестого размера. Но Гулиса твердила свое «у тебя кто-то есть». А единственное что у меня было, так это планы на счастливое будущее. И видел рядом с собой я Олесю.
Ночью я вызвал такси и отвез Гулису в ее прежний дом. Ее мать выскочила со двора в ночной рубашке. В глазах волнение. На висках поблескивала седина. Мне жалко было эту женщину. Она никогда не была замужем. Ей всю жизнь доставались вторые роли. Но ее любовники всегда были при деньгах, и она жила припеваючи, пока пользовалась спросом. А как только годы взяли свое, никто уже не приглашал в ресторан, не дарил цветы и дорогие подарки. Васо и тот за последние два года не давал о себе знать. Ни письма, ни звонка, ни весточки.
Зоя Воробьева не задавала лишних вопросов. Все было предельно ясно. Скорее всего, она огорчилась, что ее дочь вернулась домой. Возможно, она и винила меня, но упрекать не стала. Я дал ей денег на первое время. Незаметно вложил в руку, чтобы Гулиса не знала. Зоя взяла их, осторожно кивнув головой.
Таким образом я попытался избавиться от прошлого и начать новую жизнь. Но я недооценил Гулису. Она оказалась намного хитрее, чем я предполагал, и на следующее утро мне позвонил ее папочка. Васо был довольно приветлив и сказал, что я всегда ему нравился, что он одобряет выбор дочери и обязательно приедет к выходным на нашу свадьбу. На нашу свадьбу! Гулиса сказала ему, что мы решили пожениться. Как только я это понял, стал возражать, но Васо меня и слушать не хотел.
Шутить с Обезбашидзе в нашем городе еще никто не рисковал. Уж слишком устрашающими были истории о том, как люди сами рыли себе могилу в нашем лесу. Но ради Олеси я был готов на все.

Олеся, Олеся, Олеся.
Так птицы кричат в поднебесье…

(продолжение следует)


Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 29.09.2013 в 17:00
АнаитДата: Понедельник, 30.09.2013, 00:09 | Сообщение # 23
Долгожитель
Группа: Зам. вождя
Сообщений: 7628
Награды: 65
Репутация: 309
Статус: Offline
Я читаю и мне нравится!
Вот, повылавливала несколько блох, но, честное слово - такая мелочь!
Цитата (korolevansp)
разделить ее напополам.
насколько я понимаю можно поделить напополам, а вот разделить пополам. На самом деле не совсем уверена, надо бы спросить у знающих людей.
Цитата (korolevansp)
Преставилась Матреной.
преДставилась (преставиться - значит умереть)
Цитата (korolevansp)
Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я заплатил 240 €.
конечно, сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется, и возможно через 30-40 лет 240 евро будут стоить совсем не так много, а рассказ будут читать. И тогда читатель не поверит герою.... Но это сугубо мое личное убеждение.
Жду продолжения!



Моя страница, велкам!
Мой дневник
 
СообщениеЯ читаю и мне нравится!
Вот, повылавливала несколько блох, но, честное слово - такая мелочь!
Цитата (korolevansp)
разделить ее напополам.
насколько я понимаю можно поделить напополам, а вот разделить пополам. На самом деле не совсем уверена, надо бы спросить у знающих людей.
Цитата (korolevansp)
Преставилась Матреной.
преДставилась (преставиться - значит умереть)
Цитата (korolevansp)
Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я заплатил 240 €.
конечно, сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется, и возможно через 30-40 лет 240 евро будут стоить совсем не так много, а рассказ будут читать. И тогда читатель не поверит герою.... Но это сугубо мое личное убеждение.
Жду продолжения!

Автор - Анаит
Дата добавления - 30.09.2013 в 00:09
СообщениеЯ читаю и мне нравится!
Вот, повылавливала несколько блох, но, честное слово - такая мелочь!
Цитата (korolevansp)
разделить ее напополам.
насколько я понимаю можно поделить напополам, а вот разделить пополам. На самом деле не совсем уверена, надо бы спросить у знающих людей.
Цитата (korolevansp)
Преставилась Матреной.
преДставилась (преставиться - значит умереть)
Цитата (korolevansp)
Кричала, швыряла в меня все, что под руку попадалось, разбила зеркало и журнальный столик, за который я заплатил 240 €.
конечно, сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется, и возможно через 30-40 лет 240 евро будут стоить совсем не так много, а рассказ будут читать. И тогда читатель не поверит герою.... Но это сугубо мое личное убеждение.
Жду продолжения!

Автор - Анаит
Дата добавления - 30.09.2013 в 00:09
Kristina_Iva-NovaДата: Понедельник, 30.09.2013, 07:41 | Сообщение # 24
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
Цитата (Анаит)
преДставилась

Пропустила "Д". Спасибо.

Цитата (Анаит)
сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется

Ты же поняла, что столик дорогой был. А если учесть, что эта Гулиса и копейки за жизнь не заработала... Я перефразирую вечерком :)

l_daisy
 
Сообщение
Цитата (Анаит)
преДставилась

Пропустила "Д". Спасибо.

Цитата (Анаит)
сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется

Ты же поняла, что столик дорогой был. А если учесть, что эта Гулиса и копейки за жизнь не заработала... Я перефразирую вечерком :)

l_daisy

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 30.09.2013 в 07:41
Сообщение
Цитата (Анаит)
преДставилась

Пропустила "Д". Спасибо.

Цитата (Анаит)
сейчас 240 евро - это деньги, но когда-то и рубль был ого-го. Это лично мое мнение, но я бы не стала в произведении называть точных цифр (если, конечно, это не исторический роман), наша жизнь не так быстро меняется

Ты же поняла, что столик дорогой был. А если учесть, что эта Гулиса и копейки за жизнь не заработала... Я перефразирую вечерком :)

l_daisy

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 30.09.2013 в 07:41
Kristina_Iva-NovaДата: Вторник, 01.10.2013, 00:19 | Сообщение # 25
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
На работе, как назло, и минутки свободной не было. То сгорел компрессор на подстанции, то делегация по внедрению новых технологий покоя не давала со своими мудреными проектами. А в обед, когда я только подумал, что наконец-то у меня появилась возможность собраться с мыслями, мне позвонил Стас – администратор моего ресторанчика, и тихим тревожным голосом сказал: «Приезжай, твоя Гулиса зарезала официантку». Так и не пообедав, я пулей вылетел со столовой.
Зря я, наверно, сорвался с места. Нужно было сказать Стасу, чтоб связал ее и вызвал милицию. Вот было бы забавно – приезжает папочка на свадьбу, а дочурка за решеткой сидит. Но, зная Васо, я мог бы с уверенностью сказать, что Гулиса не задержалась бы надолго в камере. Васо все еще помнили, уважали и боялись, не смотря на слухи, что балерина из него веревки вьет.
Карета скорой помощи, как ни странно, прибыла раньше меня. Мне довелось наблюдать через лобовое стекло, как люди в белых халатах выносили окровавленное тело. Гулисы нигде не было, зато около ресторана собралась кучка зевак. Я наспех сунул таксисту купюру и, не дожидаясь сдачи, побежал вперед, заметив Стаса. Он разговаривал с доктором. Я сразу отметил, что Стас выглядел не лучшим образом. Было очевидно, что и ему на орехи досталось. – Взъерошенный, рубашка порвана, лицо исцарапано.
Доктор похлопал его по плечу и сел в машину. Звук сирены стал резать слух. Мигали красно-синие лампочки, удаляясь все дальше и дальше, а вскоре и вовсе исчезли за поворотом.
– Она что совсем свихнулась? – в голосе Стаса был явный упрек. – Овца тупая! Приструни ее пока она «Лубанах» не сравняла с землей.
– Что здесь произошло? Где эта психопатка? – пытался я хоть что-то понять.
– Слиняла, будто и не появлялась. А что произошло, сейчас сам увидишь.
Мы вошли вовнутрь. Стас развел руками.
Из посетителей никого не осталось. Еще бы, в этом нет ничего удивительного. Все вверх дном. В баре ни одна бутылка не уцелела. Все вдребезги.
– Вот, сучка.
Я сжал кулак и пошел на кухню. Под ногами хрустели стекла. Попадись мне тогда Гулиса под руку, я бы ее схватил за патлы и мордой в эту грязь.
Повариха Прасковья Семеновна и ее помощница Дарья отмывали пол от крови. У обоих глаза на мокром месте. Прасковья, как увидела меня, так и давай голосить:
– Я ей чахохбили из курицы, а она – неблагодарная, плюнула мне в лицо и сказала, подавай мне чахохбили из фазана. А где я ей фазана возьму?
Дарья давай ее успокаивать, а меня всего типать стало. Вот так живешь с человеком и не знаешь, на что он способен. А Прасковья все не унималась:
– Ругалась она страшно. Откупорила бутылку своего любимого Киндзмараули и давай пить прямо с горлышка. Я ей бокал подала – она его о стену. Говорит «На счастье», а сама слезами заливается и смеется истерически. Опьянела быстро. Несла чушь всякую. То платье свадебное рвалась покупать, то нож в сердце вонзить грозилась. Все твердила «Если не мне, никому не достанется». Потом к Лизе цепляться стала. Нож так на место и не положила. Пошла за Лизой в зал и все поучала, как нужно улыбаться клиентам, правильно сервировать стол и предлагать вино.
Развевалась Прасковья. Давай носом шмыгать. Дарья обняла ее за плечи и продолжила:
– Лиза с ней даже не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Зазвенела посуда. Бедная Лиза упала плашмя. Кровь хлынула по белой блузке и на пол. Клиенты вмиг с мест подскочили и бегом к выходу. Шум, крики, паника. Я и сама бы сбежала, но Гулиса преградила путь. Начала крушить все подряд, угрожала и мне расправой. Будто черт в нее вселился. Смотреть страшно было.
– Я вызвал скорою, потом позвонил тебе. – Стас говорил, как никогда серьезно. – Остановить ее было невозможно. Она не подпускала меня к себе, защищалась, как дикая кошка. Не знаю, что будет дальше. Лиза чудом осталась жива. Но Гулиса ее чуть не убила. И еще не факт, что Лиза выйдет из больницы на своих ногах.
– Бедная Лиза.
Я не знал, за что хвататься. Все пошло наперекосяк.
Вернулся на завод. К тому времени делегация и руководство уже пришли к общему соглашению и в конференц-зале звучали тосты за развитие металлургической промышленности. Меня же ждали папки с документами, факсы и телефонные звонки, от которых отбоя не было.
Не смотря на занятость, я не забывал об Олесе. Она светлым пятнышком присутствовала на фоне всей этой черноты. Ближе к вечеру я решил сходить в парикмахерскую в надежде увидеть там ее.
С работы я ушел немного раньше обычного. Мысли путались. Я больше думал о смерти мужа Олеси, чем о Гулисе и всем что с ней связано. Я боялся, что Олеси не будет на месте из-за траура. Но мои опасения не подтвердились.
Когда я вошел в парикмахерскую, Олеся делала прическу какой-то молодящейся старушке. Ее тоненькие пальчики аккуратно укладывали пряди.
Олеся заметила меня в зеркальном отражении, и ее губки немножко изогнулись в улыбке. Глазки оживились. Мне доставляло радость смотреть на ее невинное личико. Я поздоровался и подмигнул ей, ощущая прилив сил. Рядом с Олесей я забывал обо всем. Меня не волновал ни погром дома, ни в ресторане – меня волновала только она.

Олеся, Олеся, Олеся.



Цитата (korolevansp)
(продолжение следует)


Сообщение отредактировал korolevansp - Четверг, 03.10.2013, 00:43
 
СообщениеНа работе, как назло, и минутки свободной не было. То сгорел компрессор на подстанции, то делегация по внедрению новых технологий покоя не давала со своими мудреными проектами. А в обед, когда я только подумал, что наконец-то у меня появилась возможность собраться с мыслями, мне позвонил Стас – администратор моего ресторанчика, и тихим тревожным голосом сказал: «Приезжай, твоя Гулиса зарезала официантку». Так и не пообедав, я пулей вылетел со столовой.
Зря я, наверно, сорвался с места. Нужно было сказать Стасу, чтоб связал ее и вызвал милицию. Вот было бы забавно – приезжает папочка на свадьбу, а дочурка за решеткой сидит. Но, зная Васо, я мог бы с уверенностью сказать, что Гулиса не задержалась бы надолго в камере. Васо все еще помнили, уважали и боялись, не смотря на слухи, что балерина из него веревки вьет.
Карета скорой помощи, как ни странно, прибыла раньше меня. Мне довелось наблюдать через лобовое стекло, как люди в белых халатах выносили окровавленное тело. Гулисы нигде не было, зато около ресторана собралась кучка зевак. Я наспех сунул таксисту купюру и, не дожидаясь сдачи, побежал вперед, заметив Стаса. Он разговаривал с доктором. Я сразу отметил, что Стас выглядел не лучшим образом. Было очевидно, что и ему на орехи досталось. – Взъерошенный, рубашка порвана, лицо исцарапано.
Доктор похлопал его по плечу и сел в машину. Звук сирены стал резать слух. Мигали красно-синие лампочки, удаляясь все дальше и дальше, а вскоре и вовсе исчезли за поворотом.
– Она что совсем свихнулась? – в голосе Стаса был явный упрек. – Овца тупая! Приструни ее пока она «Лубанах» не сравняла с землей.
– Что здесь произошло? Где эта психопатка? – пытался я хоть что-то понять.
– Слиняла, будто и не появлялась. А что произошло, сейчас сам увидишь.
Мы вошли вовнутрь. Стас развел руками.
Из посетителей никого не осталось. Еще бы, в этом нет ничего удивительного. Все вверх дном. В баре ни одна бутылка не уцелела. Все вдребезги.
– Вот, сучка.
Я сжал кулак и пошел на кухню. Под ногами хрустели стекла. Попадись мне тогда Гулиса под руку, я бы ее схватил за патлы и мордой в эту грязь.
Повариха Прасковья Семеновна и ее помощница Дарья отмывали пол от крови. У обоих глаза на мокром месте. Прасковья, как увидела меня, так и давай голосить:
– Я ей чахохбили из курицы, а она – неблагодарная, плюнула мне в лицо и сказала, подавай мне чахохбили из фазана. А где я ей фазана возьму?
Дарья давай ее успокаивать, а меня всего типать стало. Вот так живешь с человеком и не знаешь, на что он способен. А Прасковья все не унималась:
– Ругалась она страшно. Откупорила бутылку своего любимого Киндзмараули и давай пить прямо с горлышка. Я ей бокал подала – она его о стену. Говорит «На счастье», а сама слезами заливается и смеется истерически. Опьянела быстро. Несла чушь всякую. То платье свадебное рвалась покупать, то нож в сердце вонзить грозилась. Все твердила «Если не мне, никому не достанется». Потом к Лизе цепляться стала. Нож так на место и не положила. Пошла за Лизой в зал и все поучала, как нужно улыбаться клиентам, правильно сервировать стол и предлагать вино.
Развевалась Прасковья. Давай носом шмыгать. Дарья обняла ее за плечи и продолжила:
– Лиза с ней даже не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Зазвенела посуда. Бедная Лиза упала плашмя. Кровь хлынула по белой блузке и на пол. Клиенты вмиг с мест подскочили и бегом к выходу. Шум, крики, паника. Я и сама бы сбежала, но Гулиса преградила путь. Начала крушить все подряд, угрожала и мне расправой. Будто черт в нее вселился. Смотреть страшно было.
– Я вызвал скорою, потом позвонил тебе. – Стас говорил, как никогда серьезно. – Остановить ее было невозможно. Она не подпускала меня к себе, защищалась, как дикая кошка. Не знаю, что будет дальше. Лиза чудом осталась жива. Но Гулиса ее чуть не убила. И еще не факт, что Лиза выйдет из больницы на своих ногах.
– Бедная Лиза.
Я не знал, за что хвататься. Все пошло наперекосяк.
Вернулся на завод. К тому времени делегация и руководство уже пришли к общему соглашению и в конференц-зале звучали тосты за развитие металлургической промышленности. Меня же ждали папки с документами, факсы и телефонные звонки, от которых отбоя не было.
Не смотря на занятость, я не забывал об Олесе. Она светлым пятнышком присутствовала на фоне всей этой черноты. Ближе к вечеру я решил сходить в парикмахерскую в надежде увидеть там ее.
С работы я ушел немного раньше обычного. Мысли путались. Я больше думал о смерти мужа Олеси, чем о Гулисе и всем что с ней связано. Я боялся, что Олеси не будет на месте из-за траура. Но мои опасения не подтвердились.
Когда я вошел в парикмахерскую, Олеся делала прическу какой-то молодящейся старушке. Ее тоненькие пальчики аккуратно укладывали пряди.
Олеся заметила меня в зеркальном отражении, и ее губки немножко изогнулись в улыбке. Глазки оживились. Мне доставляло радость смотреть на ее невинное личико. Я поздоровался и подмигнул ей, ощущая прилив сил. Рядом с Олесей я забывал обо всем. Меня не волновал ни погром дома, ни в ресторане – меня волновала только она.

Олеся, Олеся, Олеся.



Цитата (korolevansp)
(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 01.10.2013 в 00:19
СообщениеНа работе, как назло, и минутки свободной не было. То сгорел компрессор на подстанции, то делегация по внедрению новых технологий покоя не давала со своими мудреными проектами. А в обед, когда я только подумал, что наконец-то у меня появилась возможность собраться с мыслями, мне позвонил Стас – администратор моего ресторанчика, и тихим тревожным голосом сказал: «Приезжай, твоя Гулиса зарезала официантку». Так и не пообедав, я пулей вылетел со столовой.
Зря я, наверно, сорвался с места. Нужно было сказать Стасу, чтоб связал ее и вызвал милицию. Вот было бы забавно – приезжает папочка на свадьбу, а дочурка за решеткой сидит. Но, зная Васо, я мог бы с уверенностью сказать, что Гулиса не задержалась бы надолго в камере. Васо все еще помнили, уважали и боялись, не смотря на слухи, что балерина из него веревки вьет.
Карета скорой помощи, как ни странно, прибыла раньше меня. Мне довелось наблюдать через лобовое стекло, как люди в белых халатах выносили окровавленное тело. Гулисы нигде не было, зато около ресторана собралась кучка зевак. Я наспех сунул таксисту купюру и, не дожидаясь сдачи, побежал вперед, заметив Стаса. Он разговаривал с доктором. Я сразу отметил, что Стас выглядел не лучшим образом. Было очевидно, что и ему на орехи досталось. – Взъерошенный, рубашка порвана, лицо исцарапано.
Доктор похлопал его по плечу и сел в машину. Звук сирены стал резать слух. Мигали красно-синие лампочки, удаляясь все дальше и дальше, а вскоре и вовсе исчезли за поворотом.
– Она что совсем свихнулась? – в голосе Стаса был явный упрек. – Овца тупая! Приструни ее пока она «Лубанах» не сравняла с землей.
– Что здесь произошло? Где эта психопатка? – пытался я хоть что-то понять.
– Слиняла, будто и не появлялась. А что произошло, сейчас сам увидишь.
Мы вошли вовнутрь. Стас развел руками.
Из посетителей никого не осталось. Еще бы, в этом нет ничего удивительного. Все вверх дном. В баре ни одна бутылка не уцелела. Все вдребезги.
– Вот, сучка.
Я сжал кулак и пошел на кухню. Под ногами хрустели стекла. Попадись мне тогда Гулиса под руку, я бы ее схватил за патлы и мордой в эту грязь.
Повариха Прасковья Семеновна и ее помощница Дарья отмывали пол от крови. У обоих глаза на мокром месте. Прасковья, как увидела меня, так и давай голосить:
– Я ей чахохбили из курицы, а она – неблагодарная, плюнула мне в лицо и сказала, подавай мне чахохбили из фазана. А где я ей фазана возьму?
Дарья давай ее успокаивать, а меня всего типать стало. Вот так живешь с человеком и не знаешь, на что он способен. А Прасковья все не унималась:
– Ругалась она страшно. Откупорила бутылку своего любимого Киндзмараули и давай пить прямо с горлышка. Я ей бокал подала – она его о стену. Говорит «На счастье», а сама слезами заливается и смеется истерически. Опьянела быстро. Несла чушь всякую. То платье свадебное рвалась покупать, то нож в сердце вонзить грозилась. Все твердила «Если не мне, никому не достанется». Потом к Лизе цепляться стала. Нож так на место и не положила. Пошла за Лизой в зал и все поучала, как нужно улыбаться клиентам, правильно сервировать стол и предлагать вино.
Развевалась Прасковья. Давай носом шмыгать. Дарья обняла ее за плечи и продолжила:
– Лиза с ней даже не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Зазвенела посуда. Бедная Лиза упала плашмя. Кровь хлынула по белой блузке и на пол. Клиенты вмиг с мест подскочили и бегом к выходу. Шум, крики, паника. Я и сама бы сбежала, но Гулиса преградила путь. Начала крушить все подряд, угрожала и мне расправой. Будто черт в нее вселился. Смотреть страшно было.
– Я вызвал скорою, потом позвонил тебе. – Стас говорил, как никогда серьезно. – Остановить ее было невозможно. Она не подпускала меня к себе, защищалась, как дикая кошка. Не знаю, что будет дальше. Лиза чудом осталась жива. Но Гулиса ее чуть не убила. И еще не факт, что Лиза выйдет из больницы на своих ногах.
– Бедная Лиза.
Я не знал, за что хвататься. Все пошло наперекосяк.
Вернулся на завод. К тому времени делегация и руководство уже пришли к общему соглашению и в конференц-зале звучали тосты за развитие металлургической промышленности. Меня же ждали папки с документами, факсы и телефонные звонки, от которых отбоя не было.
Не смотря на занятость, я не забывал об Олесе. Она светлым пятнышком присутствовала на фоне всей этой черноты. Ближе к вечеру я решил сходить в парикмахерскую в надежде увидеть там ее.
С работы я ушел немного раньше обычного. Мысли путались. Я больше думал о смерти мужа Олеси, чем о Гулисе и всем что с ней связано. Я боялся, что Олеси не будет на месте из-за траура. Но мои опасения не подтвердились.
Когда я вошел в парикмахерскую, Олеся делала прическу какой-то молодящейся старушке. Ее тоненькие пальчики аккуратно укладывали пряди.
Олеся заметила меня в зеркальном отражении, и ее губки немножко изогнулись в улыбке. Глазки оживились. Мне доставляло радость смотреть на ее невинное личико. Я поздоровался и подмигнул ей, ощущая прилив сил. Рядом с Олесей я забывал обо всем. Меня не волновал ни погром дома, ни в ресторане – меня волновала только она.

Олеся, Олеся, Олеся.



Цитата (korolevansp)
(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 01.10.2013 в 00:19
СаннаДата: Вторник, 01.10.2013, 12:46 | Сообщение # 26
Житель
Группа: Островитянин
Сообщений: 551
Награды: 12
Репутация: 81
Статус: Offline
Кристина, все рассказы прочитала. Ты прекрасная рассказчица! good Олеся заинтриговала... l_daisy Жду продолжение clapping


Мои сайты: САННА
COLLAGE
Блог пани Таисии
Путь наверх
 
СообщениеКристина, все рассказы прочитала. Ты прекрасная рассказчица! good Олеся заинтриговала... l_daisy Жду продолжение clapping

Автор - Санна
Дата добавления - 01.10.2013 в 12:46
СообщениеКристина, все рассказы прочитала. Ты прекрасная рассказчица! good Олеся заинтриговала... l_daisy Жду продолжение clapping

Автор - Санна
Дата добавления - 01.10.2013 в 12:46
Kristina_Iva-NovaДата: Вторник, 01.10.2013, 20:13 | Сообщение # 27
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
Санна, спасибо.

 
СообщениеСанна, спасибо.


Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 01.10.2013 в 20:13
СообщениеСанна, спасибо.


Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 01.10.2013 в 20:13
Kristina_Iva-NovaДата: Среда, 02.10.2013, 00:52 | Сообщение # 28
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
Мы не спеша брели по городской аллее. Фонари освещали вечернюю улицу. Олеся, спрятав подбородок за теплым шарфом, опустила голову. Скромница. Ветер развевал ее золотистые локоны, и я, как мальчишка, любовался ее красотой. Естественной и нетронутой иглами мастеров татуажа.
Олеся молчала. Я робко коснулся ее руки и легонько сжал холодные пальчики, наблюдая за реакцией. Она не оттолкнула. Посмотрела на наши руки, потом в глаза, и я еле удержался, чтобы не заключить ее в объятья. Ее губки пахли сладостью. Я представил наш поцелуй, но подумал, что время для первого поцелуя еще не пришло.
Мы держались за руки и шли медленным шагом, а мимо пролетали автомобили, переполненные автобусы и трамваи. Я хотел провести Олесю до самого дома, но и тут не обошлось без Гулисы.
Случайно или нарочно, но она испортила мне вдобавок ко всему еще и вечер. Мало того, что разгромила мой ресторан и едва не убила официантку, так она еще и посмела угрожать Олесе.
Появилась непонятно откуда, будто следила за мной, и давай вживаться в роль счастливой невесты. Стерва. Сначала на шею вешалась с поцелуйчиками. Я грубо отбросил ее цепкие ручищи, так она стала орать как потерпевшая и обвинять меня во всех грехах.
Олеся изменилась в лице. Казалось, вот-вот хлынут слезы. До чего же я зол был на Гулису. Олеся по сравнению с ней была беззащитным ребенком, нуждающимся в отцовской защите. Гулиса же мегера без стыда и совести. Она набросилась на Олесю и чуть не повалила ее на асфальт. Но я этого не допустил. Оттащил в сторону и с силой толкнул на газон. Она кричала, что изуродует Олесе лицо, побреет на лысо и вырвет язык, чтобы не смела больше чужих мужчин уводить. Истеричка.
Но самое неприятное в том, что Олеся таинственным образом исчезла. Я оглянулся – за спиной никого. Будто испарилась. Я искал взглядом, всматриваясь в женские силуэты, но моего маленького ангелочка нигде не было. Меня окружала суета, из которой тяжело было выбраться. Я побежал, звал Олесю, но она не отзывалась. Зато по пятам бежала Гулиса. Стучала каблуками, как гарцующая лошадь.
Остановился. Смотрю на нее, не скрывая негодования. – Стоит. В грязном плаще. Взгляд волчий. Рот – оскал. Думаю, ну и вляпался же я.
Гулиса отдышалась и орет во всю глотку:
– Что это за сучка? Ты что промел меня на эту дешевку? Ты что ослеп? У нее же ни лица, ни фигуры, ни депозитных вкладов!
Она протянула руки к моему пиджаку, но я опередил ее и так натянул ее воротник, что швы стали трещать. Я тряс ее и говорил все, что думал. Точнее засыпал ее вопросами:
– А у тебя что есть? Ты чего добилась в жизни? Ты и копейки не заработала! Что ты умеешь? Ничего! Хотя нет – ноги раздвигать! Но это немудрено. А, по сути, у тебя ни образования, ни работы, ни дома, ни прописки. Ты БОМЖ, Гулиса. Ухоженный БОМЖ, в которого вложили деньги. Спрашивается для чего? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Что стало с твоим лицом? А шестой размер груди тебя для чего? И ты после всего этого говоришь, что я ослеп?
– Какая же ты скотина, Руслан, – кричала она, вырываясь. – Ты думаешь, это так сойдет тебе с рук? Никто, слышишь, никто не имеет права так со мной обращаться. Ты попользовался мной и выставил за дверь, как мусор. Ты забыл, кто мой отец? Суббота не за горами. Он заставит тебя жениться не мне! Вот увидишь!
Приезд Васо меня, конечно, беспокоил, но сдаваться не входило в мои планы:
– Я с превеликим удовольствием встречусь с твоим отцом. И знаешь, зачем? Выставлю ему счет за твой дебош! Кто-то же должен заплатить за разбитые тобой вина и коньяки. Ты хоть знаешь, какой ущерб нанесла моему бизнесу? Да ты посуду у меня мыть будешь, пока не отработаешь все в полной мере!
Гулиса недовольно прищурилась и выпустила воздух через нос, отчего ноздри угрожающе расширились.
– Мечтать не вредно. Отец выбьет эту дурь из твоей головы. Как миленький в ЗАГС со мной пойдешь, или я не дочь Васо Обезбашидзе.
– Дура, ты Гулиса. После всех твоих выходок мы не сможем уживаться друг с другом. Не понимаю, зачем ты хочешь меня на себе женить?
– Ты мой и только мой! Я тебя никому не отдам. Заруби себе на носу – никому. А та, что осмелиться мне дорогу перейти, жить будет недолго. Запомни это хорошенько. Лиза уже поняла, что со мной лучше не тягаться. И эта твоя… Как там ее? Олеся! Пусть тапочки белые готовит – я ускорю ее встречу с всевышним.
Не сдержался я, во второй раз руку на нее поднял. Ударил так, что пальцам горячо стало.
И тут она будто снова вошла в роль и давай падать передо мной на колени и просить простить ее. Я стоял и смотрел на нее, как на плохую актрису. Или она, правда, с ума сошла или всегда и была такой ненормальной, а я не замечал.
Я развернулся и ушел. Бежать за мной, как собачонка, Гулиса не стала, что признаюсь, порадовало.

Куда было идти? Искать Олесю? К себе? И решил я прогуляться в сторону старого поселка, туда, где на самой окраине жили раньше две ведьмы. Хотел я свет в окошке увидеть. Сам считаю, что глупо в чужие окна заглядывать, но тянуло меня что-то. Может, желание убедиться, что Олеся благополучно добралась домой, а может сама баба Матрена меня позвала своим нашептыванием.
Темно было. Ни фонарика. Улочки пустынные. Доносился лай собак. Луну заволокло непроглядными тучами. Шел я можно сказать на ощупь, ничего впереди себя не видел, как вдруг мелькнула светлая фигура. Быстро так, еле уловимо. Вроде бы и нет никого, но сердцем чувствовал я чье-то присутствие. Заколотилось оно предательски. А сам думаю, как же моей Олесе не страшно одной домой возвращаться, если я мужчина, и то не уверен, что мне совсем не страшно.
Снова тень какая-то замаячила на горизонте. Слышу голос противный глухой и протяжный, будто по слогам читает: «Иди сюда, не бойся».
Не любитель я приключений, но последовал зову. Другой, может, на моем месте уже пятками бы сверкал, а я захотел посмотреть неизвестности в лицо.
Лицо у этой неизвестности было потрепанное, морщинистое и загадочное. Стояла передо мной, направив тусклый свет карманного фонарика вверх, баба Мартена. В белой косынке, из которой выбивались жиденькие седые волосенки, и в белом платье до самых пят. Она протянула мне руку, будто приглашала на танец.
Дар речи пропал. Ни слова выдавить не мог. Одни эмоции. Прикасаться к старой ведьме мне вовсе не хотелось, хоть я и заранее знал, что просто так она не отстанет и не позволит пройти мимо.
Ничему не удивляясь, Мартена сама взяла меня за руку и подтолкнула к засохшему дереву. Оставалось только подчиняться. Направив луч фонарика вглубь веток, она указала мне на маленький рыжий комок шерсти.
– Сними Персика, – попросила она все тем же противным голосом.
– Кис-кис, – глотая слюни, позвал я котенка.
Тот поднял мордочку, дернул ухом и, зевая, встал на лапы. Мне не составило труда дотянуться и снять его.
Я держал котенка в руках. Он был крошечным, мягким и теплым. Терся о ладонь и мурлыкал. А старушка тем временем перебирала корявыми пальцами и что-то невнятное бубнила себе под нос.
– Не беспокой Олесю сегодня, – четко произнесла она, выхватив котенка.
– Не буду.
– И не смотри в глаза балерине, иначе тебе конец.
Я мысленно повторил услышанное, а сам, как в зеркало, смотрел в блеклые глаза ведьмы и видел себя среди леса с лопатой.
– Неужели он заставит меня рыть могилу, если я не женюсь на Гулисе?
Матрена сомкнула веки и не ответила на мой вопрос:
– Устала я что-то. Пойду, прилягу. И ты, внучок, шел бы домой. Свет в окошке Олеси все равно сегодня не увидишь.


(продолжение следует)
 
СообщениеМы не спеша брели по городской аллее. Фонари освещали вечернюю улицу. Олеся, спрятав подбородок за теплым шарфом, опустила голову. Скромница. Ветер развевал ее золотистые локоны, и я, как мальчишка, любовался ее красотой. Естественной и нетронутой иглами мастеров татуажа.
Олеся молчала. Я робко коснулся ее руки и легонько сжал холодные пальчики, наблюдая за реакцией. Она не оттолкнула. Посмотрела на наши руки, потом в глаза, и я еле удержался, чтобы не заключить ее в объятья. Ее губки пахли сладостью. Я представил наш поцелуй, но подумал, что время для первого поцелуя еще не пришло.
Мы держались за руки и шли медленным шагом, а мимо пролетали автомобили, переполненные автобусы и трамваи. Я хотел провести Олесю до самого дома, но и тут не обошлось без Гулисы.
Случайно или нарочно, но она испортила мне вдобавок ко всему еще и вечер. Мало того, что разгромила мой ресторан и едва не убила официантку, так она еще и посмела угрожать Олесе.
Появилась непонятно откуда, будто следила за мной, и давай вживаться в роль счастливой невесты. Стерва. Сначала на шею вешалась с поцелуйчиками. Я грубо отбросил ее цепкие ручищи, так она стала орать как потерпевшая и обвинять меня во всех грехах.
Олеся изменилась в лице. Казалось, вот-вот хлынут слезы. До чего же я зол был на Гулису. Олеся по сравнению с ней была беззащитным ребенком, нуждающимся в отцовской защите. Гулиса же мегера без стыда и совести. Она набросилась на Олесю и чуть не повалила ее на асфальт. Но я этого не допустил. Оттащил в сторону и с силой толкнул на газон. Она кричала, что изуродует Олесе лицо, побреет на лысо и вырвет язык, чтобы не смела больше чужих мужчин уводить. Истеричка.
Но самое неприятное в том, что Олеся таинственным образом исчезла. Я оглянулся – за спиной никого. Будто испарилась. Я искал взглядом, всматриваясь в женские силуэты, но моего маленького ангелочка нигде не было. Меня окружала суета, из которой тяжело было выбраться. Я побежал, звал Олесю, но она не отзывалась. Зато по пятам бежала Гулиса. Стучала каблуками, как гарцующая лошадь.
Остановился. Смотрю на нее, не скрывая негодования. – Стоит. В грязном плаще. Взгляд волчий. Рот – оскал. Думаю, ну и вляпался же я.
Гулиса отдышалась и орет во всю глотку:
– Что это за сучка? Ты что промел меня на эту дешевку? Ты что ослеп? У нее же ни лица, ни фигуры, ни депозитных вкладов!
Она протянула руки к моему пиджаку, но я опередил ее и так натянул ее воротник, что швы стали трещать. Я тряс ее и говорил все, что думал. Точнее засыпал ее вопросами:
– А у тебя что есть? Ты чего добилась в жизни? Ты и копейки не заработала! Что ты умеешь? Ничего! Хотя нет – ноги раздвигать! Но это немудрено. А, по сути, у тебя ни образования, ни работы, ни дома, ни прописки. Ты БОМЖ, Гулиса. Ухоженный БОМЖ, в которого вложили деньги. Спрашивается для чего? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Что стало с твоим лицом? А шестой размер груди тебя для чего? И ты после всего этого говоришь, что я ослеп?
– Какая же ты скотина, Руслан, – кричала она, вырываясь. – Ты думаешь, это так сойдет тебе с рук? Никто, слышишь, никто не имеет права так со мной обращаться. Ты попользовался мной и выставил за дверь, как мусор. Ты забыл, кто мой отец? Суббота не за горами. Он заставит тебя жениться не мне! Вот увидишь!
Приезд Васо меня, конечно, беспокоил, но сдаваться не входило в мои планы:
– Я с превеликим удовольствием встречусь с твоим отцом. И знаешь, зачем? Выставлю ему счет за твой дебош! Кто-то же должен заплатить за разбитые тобой вина и коньяки. Ты хоть знаешь, какой ущерб нанесла моему бизнесу? Да ты посуду у меня мыть будешь, пока не отработаешь все в полной мере!
Гулиса недовольно прищурилась и выпустила воздух через нос, отчего ноздри угрожающе расширились.
– Мечтать не вредно. Отец выбьет эту дурь из твоей головы. Как миленький в ЗАГС со мной пойдешь, или я не дочь Васо Обезбашидзе.
– Дура, ты Гулиса. После всех твоих выходок мы не сможем уживаться друг с другом. Не понимаю, зачем ты хочешь меня на себе женить?
– Ты мой и только мой! Я тебя никому не отдам. Заруби себе на носу – никому. А та, что осмелиться мне дорогу перейти, жить будет недолго. Запомни это хорошенько. Лиза уже поняла, что со мной лучше не тягаться. И эта твоя… Как там ее? Олеся! Пусть тапочки белые готовит – я ускорю ее встречу с всевышним.
Не сдержался я, во второй раз руку на нее поднял. Ударил так, что пальцам горячо стало.
И тут она будто снова вошла в роль и давай падать передо мной на колени и просить простить ее. Я стоял и смотрел на нее, как на плохую актрису. Или она, правда, с ума сошла или всегда и была такой ненормальной, а я не замечал.
Я развернулся и ушел. Бежать за мной, как собачонка, Гулиса не стала, что признаюсь, порадовало.

Куда было идти? Искать Олесю? К себе? И решил я прогуляться в сторону старого поселка, туда, где на самой окраине жили раньше две ведьмы. Хотел я свет в окошке увидеть. Сам считаю, что глупо в чужие окна заглядывать, но тянуло меня что-то. Может, желание убедиться, что Олеся благополучно добралась домой, а может сама баба Матрена меня позвала своим нашептыванием.
Темно было. Ни фонарика. Улочки пустынные. Доносился лай собак. Луну заволокло непроглядными тучами. Шел я можно сказать на ощупь, ничего впереди себя не видел, как вдруг мелькнула светлая фигура. Быстро так, еле уловимо. Вроде бы и нет никого, но сердцем чувствовал я чье-то присутствие. Заколотилось оно предательски. А сам думаю, как же моей Олесе не страшно одной домой возвращаться, если я мужчина, и то не уверен, что мне совсем не страшно.
Снова тень какая-то замаячила на горизонте. Слышу голос противный глухой и протяжный, будто по слогам читает: «Иди сюда, не бойся».
Не любитель я приключений, но последовал зову. Другой, может, на моем месте уже пятками бы сверкал, а я захотел посмотреть неизвестности в лицо.
Лицо у этой неизвестности было потрепанное, морщинистое и загадочное. Стояла передо мной, направив тусклый свет карманного фонарика вверх, баба Мартена. В белой косынке, из которой выбивались жиденькие седые волосенки, и в белом платье до самых пят. Она протянула мне руку, будто приглашала на танец.
Дар речи пропал. Ни слова выдавить не мог. Одни эмоции. Прикасаться к старой ведьме мне вовсе не хотелось, хоть я и заранее знал, что просто так она не отстанет и не позволит пройти мимо.
Ничему не удивляясь, Мартена сама взяла меня за руку и подтолкнула к засохшему дереву. Оставалось только подчиняться. Направив луч фонарика вглубь веток, она указала мне на маленький рыжий комок шерсти.
– Сними Персика, – попросила она все тем же противным голосом.
– Кис-кис, – глотая слюни, позвал я котенка.
Тот поднял мордочку, дернул ухом и, зевая, встал на лапы. Мне не составило труда дотянуться и снять его.
Я держал котенка в руках. Он был крошечным, мягким и теплым. Терся о ладонь и мурлыкал. А старушка тем временем перебирала корявыми пальцами и что-то невнятное бубнила себе под нос.
– Не беспокой Олесю сегодня, – четко произнесла она, выхватив котенка.
– Не буду.
– И не смотри в глаза балерине, иначе тебе конец.
Я мысленно повторил услышанное, а сам, как в зеркало, смотрел в блеклые глаза ведьмы и видел себя среди леса с лопатой.
– Неужели он заставит меня рыть могилу, если я не женюсь на Гулисе?
Матрена сомкнула веки и не ответила на мой вопрос:
– Устала я что-то. Пойду, прилягу. И ты, внучок, шел бы домой. Свет в окошке Олеси все равно сегодня не увидишь.


(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 02.10.2013 в 00:52
СообщениеМы не спеша брели по городской аллее. Фонари освещали вечернюю улицу. Олеся, спрятав подбородок за теплым шарфом, опустила голову. Скромница. Ветер развевал ее золотистые локоны, и я, как мальчишка, любовался ее красотой. Естественной и нетронутой иглами мастеров татуажа.
Олеся молчала. Я робко коснулся ее руки и легонько сжал холодные пальчики, наблюдая за реакцией. Она не оттолкнула. Посмотрела на наши руки, потом в глаза, и я еле удержался, чтобы не заключить ее в объятья. Ее губки пахли сладостью. Я представил наш поцелуй, но подумал, что время для первого поцелуя еще не пришло.
Мы держались за руки и шли медленным шагом, а мимо пролетали автомобили, переполненные автобусы и трамваи. Я хотел провести Олесю до самого дома, но и тут не обошлось без Гулисы.
Случайно или нарочно, но она испортила мне вдобавок ко всему еще и вечер. Мало того, что разгромила мой ресторан и едва не убила официантку, так она еще и посмела угрожать Олесе.
Появилась непонятно откуда, будто следила за мной, и давай вживаться в роль счастливой невесты. Стерва. Сначала на шею вешалась с поцелуйчиками. Я грубо отбросил ее цепкие ручищи, так она стала орать как потерпевшая и обвинять меня во всех грехах.
Олеся изменилась в лице. Казалось, вот-вот хлынут слезы. До чего же я зол был на Гулису. Олеся по сравнению с ней была беззащитным ребенком, нуждающимся в отцовской защите. Гулиса же мегера без стыда и совести. Она набросилась на Олесю и чуть не повалила ее на асфальт. Но я этого не допустил. Оттащил в сторону и с силой толкнул на газон. Она кричала, что изуродует Олесе лицо, побреет на лысо и вырвет язык, чтобы не смела больше чужих мужчин уводить. Истеричка.
Но самое неприятное в том, что Олеся таинственным образом исчезла. Я оглянулся – за спиной никого. Будто испарилась. Я искал взглядом, всматриваясь в женские силуэты, но моего маленького ангелочка нигде не было. Меня окружала суета, из которой тяжело было выбраться. Я побежал, звал Олесю, но она не отзывалась. Зато по пятам бежала Гулиса. Стучала каблуками, как гарцующая лошадь.
Остановился. Смотрю на нее, не скрывая негодования. – Стоит. В грязном плаще. Взгляд волчий. Рот – оскал. Думаю, ну и вляпался же я.
Гулиса отдышалась и орет во всю глотку:
– Что это за сучка? Ты что промел меня на эту дешевку? Ты что ослеп? У нее же ни лица, ни фигуры, ни депозитных вкладов!
Она протянула руки к моему пиджаку, но я опередил ее и так натянул ее воротник, что швы стали трещать. Я тряс ее и говорил все, что думал. Точнее засыпал ее вопросами:
– А у тебя что есть? Ты чего добилась в жизни? Ты и копейки не заработала! Что ты умеешь? Ничего! Хотя нет – ноги раздвигать! Но это немудрено. А, по сути, у тебя ни образования, ни работы, ни дома, ни прописки. Ты БОМЖ, Гулиса. Ухоженный БОМЖ, в которого вложили деньги. Спрашивается для чего? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Что стало с твоим лицом? А шестой размер груди тебя для чего? И ты после всего этого говоришь, что я ослеп?
– Какая же ты скотина, Руслан, – кричала она, вырываясь. – Ты думаешь, это так сойдет тебе с рук? Никто, слышишь, никто не имеет права так со мной обращаться. Ты попользовался мной и выставил за дверь, как мусор. Ты забыл, кто мой отец? Суббота не за горами. Он заставит тебя жениться не мне! Вот увидишь!
Приезд Васо меня, конечно, беспокоил, но сдаваться не входило в мои планы:
– Я с превеликим удовольствием встречусь с твоим отцом. И знаешь, зачем? Выставлю ему счет за твой дебош! Кто-то же должен заплатить за разбитые тобой вина и коньяки. Ты хоть знаешь, какой ущерб нанесла моему бизнесу? Да ты посуду у меня мыть будешь, пока не отработаешь все в полной мере!
Гулиса недовольно прищурилась и выпустила воздух через нос, отчего ноздри угрожающе расширились.
– Мечтать не вредно. Отец выбьет эту дурь из твоей головы. Как миленький в ЗАГС со мной пойдешь, или я не дочь Васо Обезбашидзе.
– Дура, ты Гулиса. После всех твоих выходок мы не сможем уживаться друг с другом. Не понимаю, зачем ты хочешь меня на себе женить?
– Ты мой и только мой! Я тебя никому не отдам. Заруби себе на носу – никому. А та, что осмелиться мне дорогу перейти, жить будет недолго. Запомни это хорошенько. Лиза уже поняла, что со мной лучше не тягаться. И эта твоя… Как там ее? Олеся! Пусть тапочки белые готовит – я ускорю ее встречу с всевышним.
Не сдержался я, во второй раз руку на нее поднял. Ударил так, что пальцам горячо стало.
И тут она будто снова вошла в роль и давай падать передо мной на колени и просить простить ее. Я стоял и смотрел на нее, как на плохую актрису. Или она, правда, с ума сошла или всегда и была такой ненормальной, а я не замечал.
Я развернулся и ушел. Бежать за мной, как собачонка, Гулиса не стала, что признаюсь, порадовало.

Куда было идти? Искать Олесю? К себе? И решил я прогуляться в сторону старого поселка, туда, где на самой окраине жили раньше две ведьмы. Хотел я свет в окошке увидеть. Сам считаю, что глупо в чужие окна заглядывать, но тянуло меня что-то. Может, желание убедиться, что Олеся благополучно добралась домой, а может сама баба Матрена меня позвала своим нашептыванием.
Темно было. Ни фонарика. Улочки пустынные. Доносился лай собак. Луну заволокло непроглядными тучами. Шел я можно сказать на ощупь, ничего впереди себя не видел, как вдруг мелькнула светлая фигура. Быстро так, еле уловимо. Вроде бы и нет никого, но сердцем чувствовал я чье-то присутствие. Заколотилось оно предательски. А сам думаю, как же моей Олесе не страшно одной домой возвращаться, если я мужчина, и то не уверен, что мне совсем не страшно.
Снова тень какая-то замаячила на горизонте. Слышу голос противный глухой и протяжный, будто по слогам читает: «Иди сюда, не бойся».
Не любитель я приключений, но последовал зову. Другой, может, на моем месте уже пятками бы сверкал, а я захотел посмотреть неизвестности в лицо.
Лицо у этой неизвестности было потрепанное, морщинистое и загадочное. Стояла передо мной, направив тусклый свет карманного фонарика вверх, баба Мартена. В белой косынке, из которой выбивались жиденькие седые волосенки, и в белом платье до самых пят. Она протянула мне руку, будто приглашала на танец.
Дар речи пропал. Ни слова выдавить не мог. Одни эмоции. Прикасаться к старой ведьме мне вовсе не хотелось, хоть я и заранее знал, что просто так она не отстанет и не позволит пройти мимо.
Ничему не удивляясь, Мартена сама взяла меня за руку и подтолкнула к засохшему дереву. Оставалось только подчиняться. Направив луч фонарика вглубь веток, она указала мне на маленький рыжий комок шерсти.
– Сними Персика, – попросила она все тем же противным голосом.
– Кис-кис, – глотая слюни, позвал я котенка.
Тот поднял мордочку, дернул ухом и, зевая, встал на лапы. Мне не составило труда дотянуться и снять его.
Я держал котенка в руках. Он был крошечным, мягким и теплым. Терся о ладонь и мурлыкал. А старушка тем временем перебирала корявыми пальцами и что-то невнятное бубнила себе под нос.
– Не беспокой Олесю сегодня, – четко произнесла она, выхватив котенка.
– Не буду.
– И не смотри в глаза балерине, иначе тебе конец.
Я мысленно повторил услышанное, а сам, как в зеркало, смотрел в блеклые глаза ведьмы и видел себя среди леса с лопатой.
– Неужели он заставит меня рыть могилу, если я не женюсь на Гулисе?
Матрена сомкнула веки и не ответила на мой вопрос:
– Устала я что-то. Пойду, прилягу. И ты, внучок, шел бы домой. Свет в окошке Олеси все равно сегодня не увидишь.


(продолжение следует)

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 02.10.2013 в 00:52
АнаитДата: Среда, 02.10.2013, 07:44 | Сообщение # 29
Долгожитель
Группа: Зам. вождя
Сообщений: 7628
Награды: 65
Репутация: 309
Статус: Offline
Кристин, читать очень интересно! good
И все-таки вставлю свои пять)))
Цитата (korolevansp)
, а меня всего типать стало.
в русском языке нет такого слова. Предлагаю заменить "меня всего затрясло" "глаз задергался" и прочее
Цитата (korolevansp)
Лиза с ней не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Лиза упала, клиенты зашевелились, стали собираться, а Гулиса потерла руки и, переступив через беспомощную Лизу, выбежала на улицу.
этот монолог мало похож на настоящий рассказ испуганной женщины. например, вместо " Лиза упала, клиенты зашевелились," она могла бы сказать "Лиза упала, кровища вокруг... Клиенты голосить начали, домой засобирались. Да я б и сама первая к выходу двинула!"



Моя страница, велкам!
Мой дневник
 
СообщениеКристин, читать очень интересно! good
И все-таки вставлю свои пять)))
Цитата (korolevansp)
, а меня всего типать стало.
в русском языке нет такого слова. Предлагаю заменить "меня всего затрясло" "глаз задергался" и прочее
Цитата (korolevansp)
Лиза с ней не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Лиза упала, клиенты зашевелились, стали собираться, а Гулиса потерла руки и, переступив через беспомощную Лизу, выбежала на улицу.
этот монолог мало похож на настоящий рассказ испуганной женщины. например, вместо " Лиза упала, клиенты зашевелились," она могла бы сказать "Лиза упала, кровища вокруг... Клиенты голосить начали, домой засобирались. Да я б и сама первая к выходу двинула!"

Автор - Анаит
Дата добавления - 02.10.2013 в 07:44
СообщениеКристин, читать очень интересно! good
И все-таки вставлю свои пять)))
Цитата (korolevansp)
, а меня всего типать стало.
в русском языке нет такого слова. Предлагаю заменить "меня всего затрясло" "глаз задергался" и прочее
Цитата (korolevansp)
Лиза с ней не спорила. Но как только повернулась спиной, Гулиса метнула нож, как дротик в центр мишени. Лиза упала, клиенты зашевелились, стали собираться, а Гулиса потерла руки и, переступив через беспомощную Лизу, выбежала на улицу.
этот монолог мало похож на настоящий рассказ испуганной женщины. например, вместо " Лиза упала, клиенты зашевелились," она могла бы сказать "Лиза упала, кровища вокруг... Клиенты голосить начали, домой засобирались. Да я б и сама первая к выходу двинула!"

Автор - Анаит
Дата добавления - 02.10.2013 в 07:44
Kristina_Iva-NovaДата: Среда, 02.10.2013, 09:06 | Сообщение # 30
Уважаемый островитянин
Группа: Островитянин
Сообщений: 2867
Награды: 26
Репутация: 154
Статус: Offline
Анаит, ок - значит, надо налить атмосферу! :) Добавлю яркости! Спасибо за советы.
 
СообщениеАнаит, ок - значит, надо налить атмосферу! :) Добавлю яркости! Спасибо за советы.

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 02.10.2013 в 09:06
СообщениеАнаит, ок - значит, надо налить атмосферу! :) Добавлю яркости! Спасибо за советы.

Автор - Kristina_Iva-Nova
Дата добавления - 02.10.2013 в 09:06
Форум » Проза » Критика, рецензии, помощь - для прозаиков » Рассказы
Поиск:
Загрузка...

Посетители дня
Посетители:
Последние сообщения · Островитяне · Правила форума · Поиск · RSS
Приветствую Вас Гость | RSS Главная | Рассказы - Страница 2 - Форум | Регистрация | Вход
Конструктор сайтов - uCoz
Для добавления необходима авторизация
Остров © 2020 Конструктор сайтов - uCoz