Остров

Пятьдесят пацанских подвигов

PaRusNick — Sun, 18 Dec 2016 16:02:31 GMT

Форум: Критика, рецензии, помощь - для прозаиков
Описание темы: Жизнь детских парусных клубов - рассказы, повести и т.д.
Автор темы: PaRusNick
Автор последнего сообщения: PaRusNick
Количество ответов: 2

Между прошлым и будущим!

adamant1 — Tue, 08 Mar 2016 08:37:11 GMT

Здравствуйте! Давненько не сочинял ничего! Вот и решил выложить то, что начал писать в прошлом году - работа написана от первого лица и в виде дневниковых записей! Критика приветствуется, разумеется! Сразу скажу, что рейтинг 16+! Ничего такого, но на всякий случай! :biggrin:

Нулевая запись. Не говори ему, что я с другой планеты.

- Я ненадолго, - мужчина улыбнулся и встал со своего места. Залпом осушив кружку пива, он бросил взгляд на меня. Я сидел рядом с ним. Мужчина улыбнулся. Во весь рот.
- Куда? – блондинка, сидевшая напротив нас, с тревогой посмотрела на него.
- Туда, - мужчина показал пальцем на туалет. – А вы пока познакомьтесь друг с другом.
И с этими словами он убежал. Этот парень…
- Э-эм, мальчик…как тебя зовут? – спросила женщина, натянув улыбку на лицо.
Мы сидели в маленьком ресторане. У окна, за отдельным столиком. Посетителей тут практически нет, но ресторан, несмотря на это, всё равно работает. Не закрывается.
- У меня нет имени, - я произнёс эти слова без единой эмоции в голосе. – Рон…
На секунду я задумался.
- Да, зови меня Рон.
- Ммм…Рон, не бойся. Твой папа скоро придёт.
- Я не боюсь. Мне всё равно. Этот парень не мой отец.
- Не отец? А кто он тебе? Брат? Дядя? – она забросала меня вопросами.
Я отрицательно покачал головой.
- Никто.
- Как это? – в её голосе прозвучали нотки лёгкого удивления.
- Не забивай голову.
- Рон, как ты разговариваешь со взрослыми? – она должна была разозлиться, но, по какой-то причине, её слова очень сильно расходились с интонацией в голосе. Любопытно.
- Я старше тебя, - я посмотрел на неё. – Я старше всех вас.
Женщина замолчала и только её глазки бегали туда-сюда.
- Ты совсем не удивилась. Ты не умеешь врать.
- Что ты такое говоришь? – она отвернулась от меня и посмотрела в окно.
Я ненадолго замолчал.
- Ты уже поняла – я инопланетянин. Я прибыл на эту планету Земля для того, чтобы собрать кое-какие данные о своём прошлом. Но что-то пошло не так. Я не могу понять что именно. Прибыв сюда, я растерял многие свои способности. Этот парень помог мне. Он исследует меня, а взамен я у него живу. Взаимовыгодное сотрудничество. Симбиоз.
- Ч-что ты т-такое говоришь, Рон? – женщина побледнела.
- Показательная реакция. Ты – инопланетянка. Факт.
Если бы я мог усмехнуться, я бы так и сделал.
- Как ты узнал? – она спросила, ни секунды не раздумывая.
- Странно. Я думал – ты будешь отрицать, до последнего.
Женщина чуть улыбнулась.
- Ну…моя интуиция…
- Интуиция?
Она молча кивнула.
- Реакция большинства землян была бы другой.
- Я знаю, - сказала женщина и добавила. – Твоя речь. Как бы сказать…
- Она звучит монотонно. Ничего не могу с этим поделать.
Она продолжила.
- Ещё у тебя пустой взгляд. Словно тебе плевать на всё.
- Я не должен быть таким. Не знаю в чём дело. Хочу выяснить.
Наш диалог оборвался. Женщина нервно застучала пальцами по столу.
- Для чего ты на этой Земле? – я посмотрел ей прямо в глаза.
Она отвела свой взгляд.
- Я бы не хотела об этом говорить…
В это время за моей спиной раздался весёлый голос.
- А вот и я! Ну как?
Женщина стукнула себя по лбу.
- Ой, точно! Я забыла представиться. Меня зовут Лиа. Приятно познакомиться.
- Взаимно.
- Не говори ему, что я с другой планеты, - быстрым шёпотом произнесла она.
- Почему?
- Я не хочу. Пока не хочу, - она вздохнула. – Я потом сама ему скажу.
Я кивнул.
- Я расскажу тебе всё, в следующий раз, - добавила Лиа скороговоркой.

Клетка

Kristina_Iva-Nova — Wed, 06 May 2015 09:07:58 GMT

Аннотация:
Придя в сознание, Злата поняла, что лежит в багажнике автомобиля со связанными руками и заклеенным ртом. Сквозь черноту пронеслись обрывочные воспоминания: накануне из ее дома похитили клетку с хомяками, а лучшая подруга целовалась с ее парнем. Брат этой подруги не двусмысленно дал понять, что о хомяках лучше забыть. И Злата забыла, правда, ненадолго и только после сильного удара по голове: за углом на нее набросились неизвестные. Что им нужно? Неужели все дело в хомяках, и их клетка на самом деле украшена японскими жадеитами, а не стекляшками из бутылок шампанского?

Сборник рассказов

dismemberfan — Tue, 28 Apr 2015 10:03:26 GMT

Внимание! Текст содержит ненормативную лексику!

Пробуждение

В абсолютной тьме, обволакивающей сознание, стали появляться проблески света. Они вспыхивали, как луч фонаря, и медленно гасли, оставляя после себя яркие пятна на темном полотне. С каждым мигом их становилось все больше, и хаотичные световые вспышки стали обретать ритм и причудливый узор, напоминая праздничный фейерверк в новогоднюю ночь. Тьма отступала под их решительным натиском, и когда свет заполнил собой весь разум, герой, словно новорожденный, попытался разомкнуть слипшиеся веки и взглянуть на мир как в первый раз.
Глаза открылись, исступленно уставившись вперед. Словно скованный параличем, герой некоторое время не мог двинуть ни одной другой частью своего тела. А его разум казался таким ясным, чистым и свободным от каких-либо мыслей, как холст от мазков краски.
Мозг стал запускаться медленно и неповоротливо, подобно застоявшемуся ржавому механизму. В сознании начали возникать бессвязные мысли, наборы случайных слов, но по мере того, как мозг набирал обороты, мысли обретали облик, а конечности становились вновь подвластными.
Спустя секунду мозг включился и заработал вовсю. В это мгновение мысли в его голове закрутились в пестром хороводе, каждая из них замелькала с невероятной скоростью, не давая возможности зацепиться за себя. Где я нахожусь и почему? Что было до этого? И кто я? Никаких, пускай даже смутных картин из прошлого. Все, что предшествовало пробуждению, все, что происходило раньше, осталось покрытым густым мраком неизвестности.
Взгляд Безымянного был направлен вперед, на низкий обшарпанный потолок. С него свисал длинный провод, оканчивающийся пустым цоколем. Затем герой осторожно повернул голову в сторону и увидел разбитое окно, сквозь которое лился вечерний золотой свет, создавая на полу помещения вытянутый прямоугольник. Безымянный приподнялся на локтях и, оглядевшись, обнаружил, что лежит голым посередине пустой комнаты. Потерявшие свой цвет обои слезали с ее стен, обнажая бетон; пол был покрыт толстым слоем пыли и штукатурки. Неужели эта квартира принадлежит ему? Вполне возможно, но почему же комната выглядит такой запущенной? Начатый, но незаконченный ремонт, который изо дня в день откладывали на завтра? Предположим, что так. Нужно найти других домочадцев или, если их нет по каким-то причинам, соседей.
Да, и еще Безымянный оказался мужчиной, и, судя по упругим коже и мышцам, молодых лет. Очень приятное открытие, но еще приятнее было бы выяснить, какого черта он тут делает...
На икрах своих ног он обнаружил многочисленные следы запекшейся крови. Они имели округлую форму и небольшие размеры, словно их оставили чьи-то окровавленные пальцы. Безымянный не нашел на своем теле никаких ран, стало быть, кровь принадлежала не ему. Тогда кому?
А это что еще за фигня на левом предплечье? Небрежно вытатуированные четыре числа: 1135. Первая единица была наклонена набок, а пятерка выглядела пузатой из-за выпирающей округлой петельки. Выводили явно не заботясь о красоте почерка. Что могла означать эта цифра?
«В жопу это все» - подумал парень и, присев на корточки, протер глаза, полные песка от длительного сна, после чего помассировал виски, ощущая приятный прилив крови к голове. И прислушался, затаив дыхание. Вокруг стояла абсолютная тишина: ни шелеста листвы, ни пения птиц, не людских голосов, ни рева машин... Ни один звук не нарушал этого мертвая покоя. Собственное биение сердца показалось юноше оглушительно громким, словно бой барабана.
«Нет, квартира эта не моя, она вообще ничейная - рассуждал молодой человек, разминая онемевшие части тела. - Наверняка этот дом определен под снос. А ничего не слышно потому, что оно стоит на каком-нибудь пустыре в отдалении».
Но снова чутье подало голос и прошептало, что окружающее не такое, каким кажется на первый взгляд. Здесь что-то не так.
Происходящее стало приобретать оттенок нереальности, и Безымянный ощутил, как внутри поднимается тревожная волна. Вопросы, до сих пор остающиеся без ответов, лишь подливали масло в разгорающийся огонь. Закрыв глаза, молодой человек попытался сосредоточиться на роившихся в голове мыслях, стараясь что-нибудь вспомнить, найти хоть какой-то обрывок прошлого, за который можно было бы ухватиться и восстановить картину событий и фактов. Он не знал своего имени, не понимал, где оказался. Он напрягал силы разума, но не мог вспомнить, кто он и что предшествовало его пробуждению в этом странном месте. Словно его память была подвергнута кардинальной очистке.
Безымянный открыл глаза. Встал с холодного грязного пола и осторожными шагами направился к разбитому окну. Пыль и осыпавшаяся штукатурка липла к босым ступням. Стараясь не наступать на осколки стекла, юноша подкрался к окну и выглянул на улицу.
Судя по высоте, он находился на третьем или четвертом этаже, было трудно сказать определенно, так как само здание располагалось на возвышенности, поросшей кустарником и низкорослыми садовыми деревьями. Вдоль подножия возвышенности тянулась колея и терялась где-то за пределами видимости, а за ней расстилалось широкое поле, на котором располагались деревянные футбольные ворота и турники. Вдалеке, на окраине поля, где начиналось темное полотно хвойного леса, ютилась пара деревянных домов с просевшими крышами. О заборах, некогда окружавших их участки, напоминали лишь одинокие столбы, торчавшие из высокой травы. И ни одного живого существа, ни единого звука.
Вдруг ослепительно яркий свет ударил в глаза юноши. То был солнечный зайчик, пущенный зеркальцем в темно-розовой оправе, что лежало на подоконнике. Безымянный взглянул в него и увидел собственное отражение. Он оказался молодым человеком лет девятнадцати-двадцати с короткими русыми волосами, высоким лбом, покрытым мелкими прыщами, и подростковыми бородкой и усами. Это было лицо не писаного красавца, но вполне симпатичного и обаятельного парня, который при некотором старании способен обратить на себя внимание представителей прекрасного пола. Такому парню, конечно, не сниматься в рекламе мужского парфюма, но и в девственниках не ходить.
Закончив изучать свое лицо, Безымянный оглянулся и обнаружил закрытую дверь, ведущую из комнаты. Подойдя к ней, он ухватился за ручку и потянул. Дверь приоткрылась с истеричным скрипом, который эхом разнесся по всему зданию. Юноша отпрянул и замер, уставившись в зияющий темнотой проем. Адреналин обострил его чувства до предела, а нервы натянулись, как струны, вот-вот готовые порваться.
Эхо волной пронеслось по этажам и медленно затихло. Парень выждал несколько секунд и открыл дверь. Ступая осторожно, чтобы не нарушить тишины и не выдать свое присутствие, вышел из комнаты и оказался в длинном узком коридоре. Позади молодого человека коридор поворачивал перед туалетом и ванной комнатой и упирался в освещенную кухню, а впереди терялся во мраке. Безымянный напряг зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь во тьме. Входная дверь, детский двухколесный велосипед, грузовик на веревочке... Тумбочка, тюбики с кремом для обуви, бегемотик с большим пузом и необычайно добрыми глазами... И что-то еще, похожее на какой-то причудливый головной убор. Он находился дальше всех от Безымянного и лежал на полу перед входной дверью. Всматриваясь в силуэт странного предмета, парень прошел по коридору и подобрал его. В руках юноши оказался гражданский противогаз, сразу показавшийся бесполезным, и Безымянный положил его на место.
Может, стоит поискать одежду? Какие-нибудь штаны, чтобы прикрыть интимные места, да обувь, чтобы не стереть пятки. Но потаенное чувство торопило идти дальше, не отвлекаясь на такие мелочи, и юноша решил довериться своему обострившемуся чутью.
Безымянный обратил внимание на входную дверь. Неприятный сырой запах, свойственный лестничным площадкам старых домов, тянулся из ее проема. Парень шагнул в него и очутился в общем коридоре, который вел от центральной лестницы в противоположные стороны к жилым квартирам. Не прекращая оглядываться и прислушиваться, он направился к освещенным ступеням, после чего спустился по ним на площадку между этажами и остановился напротив окна. Отсюда были видны запущенный палисадник, асфальтированная дорожка для пешеходов, тянущаяся вдоль дома, и крытое железными листами крыльцо. Один из листов размером с кухонный стол оторвался и теперь свисал с крыши, грозя упасть на голову случайному прохожему.
«Почему-то мне кажется, что падения железки аккурат на темечко уже некому боятся» - подумал Безымянный и прислушался, затаив дыхание.
До его уха донесся тихий металлический звук, похожий на... скрип детских качелей!
Люди!

***

Оставшиеся три этажа молодой человек преодолел за считанные мгновения, не обращая внимания на битое стекло и прочий мусор под ногами. Не сбавляя скорости, он толкнул деревянную дверь подъезда и выбежал на крыльцо.
Солнечный свет больно ударил по глазам, и, защищая их рукой, парень осмотрелся. Стояла весна, середина или конец апреля, но было довольно тепло даже обнаженному, возможно, из-за безветрия и ясного солнца. Пешеходная дорожка, огибая лицевой фасад дома, тянулась от каких-то хозяйственных построек к гаражам. На ее противоположной стороне росла густая березовая роща, которая когда-то была парком, но запустела и одичала, став миниатюрным лесом посреди населенного пункта. Сквозь эту рощу пролегала широкая аллея, и вдалеке упиралась в другую улицу, где располагалось какое-то невысокое здание.
Молодой человек взглянул на дом, который так рад был покинуть. То было старое, если не сказать древнее четырехэтажное строение, которое всем своим видом говорило, что не только непригодно, но и опасно для жилья; большинство окон зияли темнотой, словно пустые глазницы. Если заселенный дом живет жизнями своих обитателей, гремит музыкой, шумит застольем, кричит телевизором, то брошенный дом вынужден существовать самостоятельно, от скуки находя себе самые бестолковые занятия: хлопать дверьми, гудеть вентиляционными трубами, дрожать стеклами окон... Но этот дом казался таким мертвым и опустошенным, что парень даже не мог представить, что когда-то его заселяли люди. И даже если в свои лучшие годы он и был кровом для людей, то эти времена давно уже прошли, и след их стерся. Теперь этот кирпичный динозавр доживал оставшийся срок в полном одиночестве и безмолвии.
На стене, на обоих концах фасада, рельефными цифрами были выведены два числа: «1927» и «1929». Дата начала и окончания строительства? Предположим, что так и есть. Безымянный накинул к дате окончания строительства примерный возраст дома и получил приблизительный настоящий год: между 1990 и 2000. Хотя, может и на пару десятилетий позже, хрен его знает. Придется довольствоваться этим неточным числом, ведь в данный момент он обнажен и не может подойти к случайному прохожему и поинтересоваться, какой век и год на дворе. Его, как законченного алкоголика или алкаша, который решил прогуляться нагишом, просто скрутят милиционеры... или полицейские? В какой он находится стране?
«Ну, что-то надо делать» - подтолкнул себя к действию парень и прислушался. Скрип качелей стал звучать отчетливее, и Безымянный смог определить, откуда именно тот доносится. Откуда-то из-за угла дома. Затянувшись весенним воздухом, парень ступил на шершавый асфальт пешеходной дорожки и отправился навстречу источнику звука. Дойдя до угла здания, он увидел детскую игровую площадку.
На ржавых качелях, спиной к Безымянному, лениво качался босоногий ребенок, казалось, единственная живая душа во всей округе. Судя по коротким взъерошенным волосам и одежде то был мальчик, одетый в темно-зеленые шорты и желтую баскетбольную майку с полустертой фамилией и цифрой «34» под ней. Прикрывая руками обнаженный пах, парень подошел поближе. Мальчик бормотал какую-то считалку или песенку, и его голос показался Безымянному странным, слишком низким и хриплым, чтобы принадлежать человеку такого юного возраста. Возможно, мальчишка простыл или просто слишком молодо выглядит...
«Со стороны это выглядит немного странно, - подумал Безымянный, в очередной раз оглядываясь, - ничего не подозревающий ребенок спокойно качается на качелях, а сзади к нему подкрадывается голый мужик, который не может взять в толк, какого хрена здесь делает, и ровным счетом ничего не помнит».
- Эй, парень, - окликнул мальчика Безымянный. - Парень! Только не оборачивайся. Парень, слышишь меня? Чувак, эй! Алло, гараж!
Ребенок не обращал внимания и продолжал раскачиваться. И подойдя еще ближе, Безымянный заметил то, что заставило его замереть. Кожа мальчика имела нездоровый серый цвет, кожа на шее и руках была сплошь покрыта гнойными ранами.
Безымянный решил обойти ребенка, но, увидев его лицо, попятился спиной. Несколько шагов назад, и молодой человек споткнулся об деревянную стенку песочницы, которая будто на зло оказалась позади. Упав на спину, парень так сильно ударился о противоположную стенку песочницы, что перед глазами заплясали кровавые пятна, а затем закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Спустя долю мгновения он пришел в себя и попытался было встать, но головокружение заставило его плюхнуться на задницу в песок.
Происходящее вдруг стало казаться ему нереальным, будто попал во власть ночного кошмара. Лицо мальчика, мертвенно-бледное и высохшее, не могло принадлежать живому существу; на нем лежал уродливый отпечаток смерти. Смерть обескровила его губы, обесцветила глаза, сделав их стеклянными, как у восковых кукол. Но что-то сохранилось в них, то, что не сразу можно заметить. В этих пустых глазах все же теплилось нечто, поддерживающее жизнь в омертвевшем теле, какое-то едва уловимое чувство. Но способен ли труп, пускай и живой в значении способный самостоятельно двигаться, испытывать человеческие переживания? Вглядевшись в глаза мертвеца, Безымянный ответил на собственный вопрос: «может».
«Передо мной живой трупак, - мелькнуло в его голове, - Трупак, но живой, вот качается на качелях и бубнит что-то себе под нос, радуется дню, как будто... до него не дошло, что он — трупак, мертв! Что за?..»
Вдруг мальчишка прекратил раскачиваться, что заставило нервы Безымянного натянуться.
- Ну пиздец, - вырвалось у него.
Но вопреки опасениям парня, живой труп не набросился кровожадно на него, а, к превеликому облегчению, неряшливо встал с качелей и походкой пьяницы направился к дому, из которого не так давно вышел сам Безымянный. Парень провожал ходячий труп взглядом, пока тот не скрылся за углом.
Спустя пару минут Безымянный освободился от оцепенения и собрался с мыслями. Встал и с твердым намерением слинять из этого гиблого местечка стряхнул прилипший к заднице песок. Потом оглянулся, определяя направление, в котором стоило бы двигаться. Футбольное поле, аллея в березовой роще, гаражи, хозяйственные постройки... Похоже, это какой-то поселок городского типа... малонаселенный поселок городского типа. И несколько запущенный. Как бы то ни было, нужно скорее делать отсюда ноги, и желательно на колесах. Верно, надо раздобыть рабочую машину. А где можно найти машину, как не в гараже? Лишь бы гараж не был заперт на замок, а в баке было достаточное количество топлива для того, чтобы добраться до... цивилизованного мира. Время подходит к вечеру, стоит управиться до наступления темноты. Совсем не хочется бродить по ночным улицам, когда вокруг бродят вот такие вот трупаки, пускай и мирные... наверно. Ну что же, решено, идем к гаражам в поисках транспортного средства.

***

Свежий воздух бодрил и тело, и дух, а солнце приятно согревало нагое тело. Холодно-голубое небо было чистым, и лишь на его окраинах плыли одинокие белые тучи. Безымянный нашел бы этот день идеальным для прогулки, если бы не сложившаяся ситуация. Он старался отгонять любые мысли о произошедшем. В этот момент для него наиболее важным было покинуть это место, и бесконечные вопросы, на которые он не мог сейчас ответить, лишь отвлекали его.
Подходя к гаражам, Безымянный заметил, что перед одним из них стоял мужчина, одетый в изорванную черную рубашку и грязные деловые брюки, и тщетно пытался неуклюжими движениями рук открыть запертый замок. Парню хватило всего лишь несколько секунд, чтобы понять - это не живой человек, а мертвец, подобный мальчику на качелях. Та же иссохшая кожа воскового цвета, те же пустые глаза и гнойные раны на теле.
Молодой человек остановился в отдалении от зомби. Он не знал, как именно отреагирует живой труп мужика на его появление. Не обратит внимания или нападет? Качавшийся на качелях ребенок оказался весьма миролюбивым, но это не значит, что мужчина не проявит агрессии. Как бы то ни было, парень не хотел узнавать реакцию мертвеца, не имея в руке какого-нибудь средства самообороны...
Крайним зрением Безымянный заметил автомобильный ящик с инструментами. Из основного отделения ящика торчала монтировка и деревянная ручка, скорее всего, молотка. Незаметно для зомби, молодой человек подкрался к ящику и, стараясь не задеть молоток или какие-нибудь другие инструменты, выудил из него ломик. Потом, повертев в руках, опробовал его, сделав короткий взмах. Сильным и точным ударом по голове можно завалить даже самого матерого кабана, важно треснуть по той части черепа, где кость наиболее тонка, то есть по затылку или темени. Но мертвяк может быть исключением из правила по той простой причине, что он и так уже мертв, и удар монтировкой по башне ему будет как... мертвому припарка. Однако нельзя назвать зомби полностью неживым, ведь он двигается, следовательно, определенная группа жизненно важных органов еще поддерживает какую-никакую работу тела. В их числе и мозг, нетрудно догадаться Значит, в случае боя у Безымянного все-таки будет шанс на благоприятный исход.
Довольный выбранным оружием, парень спрятал его за спину и принялся исследовать гаражи, не переставая следить за поведением мертвяка.
Первый гараж оказался запертым на замок, не тронутый ржавчиной и надежный на вид. Голод с каждой минутой отнимал у Безымянного драгоценные силы, но и без него у парня было маловато сил для того, чтобы грубо сбить замок монтировкой; придется попытать счастье в другом гараже. Но следующий гараж оказался абсолютно пустым: ни автомобиля, ни каких-либо полезных инструментов. Ничего. Хозяин, кто бы о ни был и где бы сейчас не находился, явно дорожил своими пожитками. Теперь надежда возлагалась на оставшиеся три гаража, включая тот, напротив которого стоял живой труп...
Вернее, недавно стоял. Увлеченный поиском Безымянный не заметил, как мертвец сдвинулся с места и пьяной походкой направился к нему. И лишь когда их стали разделять несколько метров, парень услышал приближающиеся шаги и обернулся, крепко сжав свое оружие.
Зомби остановился и замер, словно ошарашенный поведением молодого человека. Затем медленно вытянул вперед сжатую в кулак руку и помахал ей, призывая подойти к себе.
- Да хуй тебе, жмурик - произнес Безымянный и невольно удивился, насколько любит материться.
Но мертвец был настойчив в своем желании и стал манить уже двумя скрюченными руками.
- Чего ты от меня хочешь? - спросил у него парень, не надеясь получить вразумительный ответ. Опустил ломик, мешающий начать диалог, но опустил так, чтобы в любой момент смог пустить его в ход.
Мертвяк сделал осторожный шаг вперед и... разжал кулак, показывая лежащую на ладони связку ключей. Видимо, один из ключей открывал гаражный замок, а другой был от автомобиля. Бросив связку ключей на землю перед собой, он направился обратно к гаражу, жестом продолжая звать за собой. Безымянный подобрал ключи и, держа наготове ломик, направился следом за зомби.
Тот остановился напротив гаражных ворот и указал на замок.
«Предлагает открыть, - подумал молодой человек. - Интересно, это он просит меня о помощи или любезно предоставляет мне то, находится внутри?».
Подобрав нужный ключ, Безымянный открыл замок и распахнул ворота. В гараже стояла красная «шестерка», и, судя по многочисленным пятнам ржавчины на корпусе, стояла с незапамятных времен. Будет весело, если окажется, что ее поставили на покой из-за неисправности или ее аккумулятор полностью разряжен. Остается лишь понадеяться на удачу. Безымянный обернулся, чтобы взглянуть на любезного мертвеца, но тот куда-то подевался. Стало быть, эта ласточка отныне принадлежит Безымянному. Спасибо тебе, милосердный самаритянин.
Парень сел в машину, вставил ключ в замок зажигания и с замеревшим сердцем повернул его. Двигатель сделал несколько оборотов и заглох.
- Сучка, - досадно произнес молодой человек, делая еще один поворот ключом. - Заводись же, я не дам себя обломать. Заводись, кому говорю. Ну же! Давай, родимая!
Сбылись его опасения: двигатель не хотел заводиться. Ударив на прощание по рулю, парень вышел из автомобиля.

***

Тени удлинились — вечер постепенно уступал ночи. Впервые подул ветер, и парень почувствовал прикосновение его холодных пальцев. Может, отложить поиск колес на следующий день и подыскать место для ночевки? Безымянный сразу отбросил эту мысль — ему до чертиков не хотелось провести здесь ночь. Черт его знает, кто еще обитал в этой деревне, и возможность познакомиться с другими ее жителями отнюдь не выглядела заманчивой.
Пешеходная дорожка сделала крутой поворот, перейдя в грунтовую аллею, и парень заметил вдалеке здание, которое увидел стоя на крыльце жилого дома. Значит нам туда дорога...
На его пути встретился очередной мертвец. На скамье, под прохладной сенью березы, сидела, сложив на коленях руки, молодая девушка в легком летнем платье и бездумно глядела на асфальт перед собой. Ее светлые волосы спутанными прядями спадали на обезображенное лицо. Девушка издавала странные звуки, похожие на хриплый стон или кашель, и вздрагивала, будто от легкой судороги. Безымянный остановился и опустился перед ней на корточки. Пустые глаза мертвеца глядели сквозь Безымянного, а обескровленные губы размыкались, обнажая беззубый рот. И в следующий миг Безымянный ощутил некую печаль, исходившую от живого трупа - девушка рыдала. Рыдала, быть может, узнав о неверности своего жениха или предательстве близкой подруги, которая за спиной распускала о ней слухи.
Парень оставил ее наедине со своим горем и возобновил путь. Где-то вдалеке за спиной раздался гулкий собачий лай, похожий на яростный рев. Безымянный снова ощутил внутри поднимающуюся волну страха - так брехать не способна даже крупная собака с луженой глоткой. Откуда-то из глубины березовой рощи ответил протяжный вой, и молодой человек побежал трусцой, напрочь потеряв желание хоть сколько-то еще оставаться здесь.

***

Добежав до конца аллеи, он оказался перед обветшалым двухэтажным зданием, у подъезда которого стоял на спущенных шинах «уазик». За рулем машины сидел мертвец, бритоголовый мужчина в военном камуфляже и, вытянув руку из окна, смотрел по сторонам, словно ожидая кого-то. Заметив приближающегося Безымянного, зомби смерил его взглядом своих пустых глаз и потерял интерес.
На стене здания молодой человек с трудом прочитал почти стершуюся надпись: «Казарменная». Возможно, то была единственная или одна из немногих улиц в этом поселке, имеющая название. Идя по ней, Безымянный сможет покинуть деревню, но стоит поторопиться — близятся сумерки.
Парень снова побежал трусцой. Ветер крепчал. Голод усилился, желудок начали сводить голодные спазмы; в мышцах ног стала нарастать свинцовая тяжесть, стопы предательски заныли. А впереди еще длинный путь, и не было гарантий, что в его конце сбудутся ожидания. Следующее поселение, как бы далеко оно не находилось, могло оказаться таким же... безлюдным, что ли.
«Альтернативы нет, - рассуждал Безымянный. - Либо идти вперед, навстречу неизвестности, либо сидеть на попе ровно, пока до тебя не доберутся какие-нибудь хищные твари или пока ты не подохнешь от голода и жажды. Я решаю идти вперед, и надеюсь, что с выбором не прогадал, хотя возможно там меня ожидает еще более глубокая задница. Ну что же, посмотрим. И что-то мне подсказывает, что выбираться из глубоких задниц мне не привыкать».
По обеим сторонам улицы появлялись загородные дома, покосившиеся, с темными глазницами окон, из которых на Безымянного глядели жильцы - он чувствовал на себе их взгляды. Кто-то глядел пристально, задаваясь вопросом, кто этот чудак, кто-то любопытно глазел, а кто-то лишь мельком взглянул и продолжил влачить свое нелепое существование, сидя в кресле перед сломанным телевизором.
Мертвый город. Именно так окрестил это место Безымянный, до сих пор не отделавшись от чувства, что все происходящее - кошмарный сон. Здесь когда-то умершие люди, словно не смирившись со своей смертью, продолжают жить, занимаясь привычными делами. Но это нельзя назвать жизнью. Нет, это существование, не поддающееся привычным законам мира. Но что послужило причиной, по которой эти люди обрели жалкое подобие жизни? Очередной вопрос, который терзал Безымянного. Ответ на этот и другие вопросы он надеялся в скором времени получить.

***

Не описать одним словом, насколько парень был рад увидеть впереди дорожный указатель с перечеркнутой надписью «Красный лес». Так вот настоящее название. Честно, «Мертвый город» подходит лучше. На следующем указателе было написано: «Копыль, 24 км».
«Прогулка обещает быть долгой» - подумал Безымянный и, взглянув из-за плеча на Мертвый город, увидел мальчика в баскетбольной майке с надписью «Карельские волки», которого повстречал возле жилого дома. Ребенок стоял на песочной горке, а на его лице был надет до боли знакомый противогаз. А то, что произошло потом, Безымянный сначала посчитал глюком, фантазией пережившего серьезный стресс мозга: мальчишка помахал ему на прощание, вытянув вверх свою костлявую израненную руку.
«Еще свидимся» - подумал парень и побежал по трассе в чем мать родила, скрываясь в сгущающихся сумерках.

Радуга за черной полосой

Kristina_Iva-Nova — Tue, 21 Apr 2015 10:10:40 GMT

Радуга за черной полосой

МАЛЬКА

Kristina_Iva-Nova — Fri, 03 Apr 2015 17:38:39 GMT

Глава 1

Кабинет секретаря строительной компании «Тутти» не был большим и светлым, как и большинство номеров гостиницы «Пальмира», сдаваемых в аренду мелким фирмам и частным предпринимателям города N. Но в этот день даже в кладовой, где на деревянных стеллажах пылились тысячи папок с «нужными» документами, было светло и радужно. То ли от первого снега, укрывшего белой пеленой промозглые улицы, то ли от романтичной атмосферы, воцарившейся на всем этаже из-за добросовестно отрепетированного театрального представления в исполнении Емельяна Заславского – богатенького папиного сыночка, решившего в духе средневековых традиций сделать предложение своей девушке.
Задолго до того, как первые звуки арфы слетели с встревоженных струн, Малька сидела за рабочим столом, кутаясь в теплый ангоровый шарф и внимательно рассматривая счета-фактуры за прошлый месяц. Кипа бумаг на столе не предвещала ничего хорошего. Чтобы закончить годовой отчет потребуется пожертвовать еще одним вечером и вычеркнуть его из личной жизни. Но больше всего Мальку волновало не это, а нарастающая боль в груди. При каждом вздохе она улавливала свист легких и все больше боялась умереть от удушья, так и не выполнив поставленную задачу. Шеф – Вилор Петрович и коллеги устали проводить с ней разъяснительные работы, но Малька никак не реагировала и ни в коем случае не хотела идти на больничный, продолжая лечиться народными средствами. За две недели ее кашель, нарушающий офисную тишину, стал таким же привычным, как и шум советского лифта.
Но, не смотря на болезненное состояние, Малька Фоер оставалась красавицей. Огонь, а не девушка! Ей не нужно было прикладывать особого труда, чтобы заставлять парней и даже солидных мужчин с посеребренными висками оглядываться ей вслед. Малька обладала стройной фигурой, длинными ногами, тонкой талией, и даже в самом скромном сереньком платьице выглядела, как царица. Кстати в переводе с еврейского Малька и есть царица. Ее роскошные шоколадные локоны пленили взоры многих. Любая женщина мечтает о таких густых и здоровых волосах, но каждому свое. Кому-то грудь пятого размера, кому-то самый функционирующий мозг с множеством извилин, а кому-то ни то и ни другое. Малька же была одарена богами по высшему разряду: третий размер груди и одновременно высокий уровень IQ уживались в одном теле. Эти качества Малька умело могла завуалировать: надеть строгую блузку с высоким воротником и просто молчать, внимательно наблюдая за происходящим.
Малька никогда ничего не делала наспех и не впадала в панику, все продумывала до мелочей и планировала свои действия на полгода вперед. И уж что-что, но выходить замуж в ближайшее время она не то чтобы не собиралась, а категорически отказывалась и рубила на корню все попытки Емельяна сделать ей предложение. Столь феминистический настрой поначалу даже нравился Емельяну, но в последнее время его словно муха укусила и он во что бы то ни стало старался добиться своего – жениться наконец-то. И зачем оно ему надо – в его то молодые годы?
Емельяна и Мальку связывало одно – они оба учились на заочном факультете строительства и охраны окружающей среды в Донбасской Национальной Академии. Во всем остальном они были слишком разные. И если по законам физики противоположности притягиваются, то Малька, как особа с аналитическим способом мышления, часто представляла, как два тела притягиваются только для того, чтобы столкнуться и разлететься в разные стороны. Сказать, что Малька не любит его, наверное, нельзя, как и сказать, что любит без ума и памяти. Такая уж она – загадочная для многих и только для родной матери открытая как книга.
Очередной бумажный платочек полетел в урну. Малька продолжала раскладывать по датам и сшивать архивы, как вдруг из коридора донеслись волшебные звуки живой музыки. Малька удивилась, и любопытство заставило ее встать из-за стола, чтобы посмотреть, что же там такое происходит. Она бабочкой вспорхнула и в миг перенеслась в сказочный мир, едва переступив порог своего кабинета. Юные девушки в длинных греческих платьях из белоснежного шифона перебирали струны и казались ангелами, сошедшими с небес. Все как на подбор блондинки с длинными волосами, головы украшены венками из золотых цветов, на шеях массивные ожерелья, на тонких кистях широкие браслеты, а голоса до мурашек по коже нежные и сладострастные. Прекрасные девы играли на арфах и пели божественную оперную арию, в то время как Емельян в рыцарских доспехах шел навстречу Мальке, застывшей на месте с открытым ртом. Зрелище еще то!
Директор компании с бухгалтером и менеджерами стояли в конце коридора и одобрительным свистом и аплодисментами поддерживали Емельяна. Все сотрудники Мальки были мужчинами, не считая шестидесятилетней уборщицы бабы Зои, которая не застала этого веселого шоу, потому что приходила на работу во второй половине дня, а Емельян приехал с музыкантами в полдень.
Емельян вовсе не был глуп, как могло показаться людям, разговаривающим с ним впервые. Молод, несдержан, любит быть в центре внимания и работать на публику, веселить людей безрассудными выходками и дешевыми фокусами. Циркач, но не клоун. Он с легкостью находил подход и интеллигенту, и к студенту в черной футболке с черепами и непонятными надписями. Благодаря своей способности договариваться ему почти ничего не стоило организовать для Мальки сюрприз. Было единственное «но», о котором знал только конюх: Емельян хотел сразить девушку наповал, прискакав на белом коне, но вышла неувязочка. Пришлось довольствоваться хором девочек из театрального училища и костюмами, взятыми напрокат за пару комплиментов.
Петь Емельян не умел, но ради такого случая перефразировал и выучил стихотворение А.С. Пушкина «Признанье». Гремя доспехами, он уверенным шагом приблизился к Мальке. С лица не сходила улыбка, но пот, выступивший на лбу, выдавал волнение.
Малька закрыла рот руками, от нахлынувших эмоций хотелось разреветься и броситься ему на шею с объятьями. Емельян опустился на одно колено и протянул огромный букет коралловых роз со словами:
Я вас люблю, хоть и бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам...
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, – я зеваю;
При вас мне грустно, – я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, я тебя люблю!...
О Малька! Сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!...
Я сам обманываться рад!
Малька не сдержалась уже после слов «Мой ангел, я тебя люблю» и дала волю чувствам, шмыгая носом. Ее большие бирюзово-зеленые глаза потемнели, как море перед штормом, и по гладкой шелковой коже скатывались струи бриллиантовых слез. Емельян был доволен результатом. Именно этого он и ждал: сентиментальности, радости и волнения в одном флаконе. Он добил Мальку фразой «Ты согласна стать моей женой?», достав из-за пазухи красненькую коробочку в виде сердечка все еще стоя на одном колене.
Арфы не стихали, коллеги кричали «Давай соглашайся!», и Малька робко сказала «Я подумаю», решив для себя, что выйти замуж рано или поздно все-таки придется. Емельян надел ей на палец колечко дрожащей рукой и покрыл ее нежные холодные кисти горячими поцелуями.
— Ты сумасшедший! – сказала Малька, как только они остались наедине в ее маленьком кабинете.
— Любовь меня сделала таким, – прошептал он взволнованно.
Малька прижалась к его накачанной груди, скрытой под теплой рубашкой в клеточку.
Емельян никогда не застегивал последние две пуговицы, чтобы все видели какой он модный парень и какая у него толстая цепочка с амулетом Айо (сила победы). Емельян пользовался дорогим одеколоном, регулярно делал укладку волос и был похож на эстрадного исполнителя больше, чем на серьезного делового человека, хоть и надевал изредка галстук, совмещая его с джинсами и кроссовками. Емельян носил бородку и выщипывал брови на переносице, он не унаследовал вкус и стиль своего отца. Но вдвоем с отцом они проворачивали немало прибыльных сделок: папины деньги и чутье сына – гремучая смесь.
— Может сходим вечером в клуб? Потанцуем, объявим всем о нашей помолвке! – предложил Емельян, вопросительно приподнимая одну бровь.
Малька закашляла, так ничего и не ответив.
— Бедняжка. Ты пила сегодня лекарство? – Емельян провел тыльной стороной ладони по щеке Мальки. – Кажется, у тебя температура.
— Все в порядке, мой рыцарь. – Малька улыбнулась, обнажив ровненькие зубки. – Только не рано ли ты надумал объявлять о помолвке? Я не сказала «да»! – она намеренно дразнила жениха.
— Но и «нет» ты тоже не сказала, моя ненаглядная! – после секунды молчания он продолжил. – С твоей болезненностью нужно срочно что-то делать. Может прогревание? Моя невеста должна быть здоровой! – утверждающе заявил он.
Малька встала на цыпочки и овила шею Емельяна, поглаживая и взъерошивая волосы на затылке.
— Эх, романтик ты мой, а твои родители знают о намерении жениться? – спросила она еле слышно. – У меня ведь ни кола, ни двора. Ты же знаешь! Съемная квартира и минимальный оклад, не считая премиальных. К тому же учимся мы не бесплатно. Твой отец наверно хотел бы видеть на месте невестки дочь какого-нибудь богатого дядьки.
— Не выдумывай. – Емельян закрыл ей рот нежным поцелуем. – А вот твоя мама на дух меня не переносит это точно, – произнес он, ненадолго оторвавшись от припухших влажных губ.
Кира Фоер – мама Мальки, действительно, недолюбливала Емельяна, считала его избалованным мальчишкой и выскочкой, советовала дочери приглядеться к нему повнимательнее и не строить никаких иллюзий. Но разве семнадцатилетней девчонке докажешь, что ее избранник, мягко говоря, не подходит ей. В этом возрасте девушки еще парят в розовых облаках с сердечками. Как бы Кира не вмешивалась в их отношения и не обучала дочь уму-разуму, Малька все решила сама и в один прекрасный день поставила мать перед фактом, что переходит с дневного обучения на заочное, что нашла работу, и Емельян пообещал ей помочь подобрать хорошее жилье за небольшие деньги в центре города. И вот уже три года Малька живет своей жизнью, а Кира каждую субботу печет шарлотку с яблоками и ждет свою единственную доченьку в гости.
Малька со свистом вздохнула, собираясь с мыслями. На безымянном пальчике светился многогранный камешек в золотой оправе, Емельян был своим в доску, солнечный луч падал на доспехи, горой лежащие на стуле, в вазе – цветы, кипа бумаг все еще ждала своей участи. Малька рассмеялась, вновь почувствовав себя влюбленной дурочкой, и вспомнила, как мечтала, будучи еще ученицей средней школы, надеть свадебное платье и кружиться в вальсе с высоким брюнетом, похожим на Диму Билана.
— Моя мама не станет мешать нашему счастью! – воскликнула Малька, не ожидая от самой себя подобной радости. – В конце концов, не в тридцать же лет идти под венец?!
Емельян блеснул огоньками зелено-карих кошачьих глаз, и его плутовские губы растянулись в улыбке.
— Ты моя богиня! Нас ждут приятные хлопоты! Я уже туфли приметил в ЦУМе. Не для себя – тебе! Они все в камнях, а каблук украшен цветами, бисером и ленточками. В них ты будешь прекраснее Золушки!
Малька раскраснелась. Виной тому была и повышенная температура, и зашкаливающие эмоции.
— Не рано ли выбирать туфли? До лета еще уйма времени.
— До лета? Никакого лета, – как отрезал Емельян. – Завтра же идем в ЗАГС, пока ты не передумала. Подадим заявления и начнем подготовку к самому лучшему дню в нашей жизни!
Емельян замолчал и внимательно следил за глазами Мальки. В них было легкое недоумение. Зрачки расширены. Вопросительный взгляд из-под густых черных ресниц.
— Но зимой холодно, – попыталась возразить Малька перед тем, как Емельян нежно укусил ее за мочку уха и увлек целоваться за рабочим столом с незаконченными делами.
В этот день Малька решила для себя, что если не выйдет замуж в двадцать лет, то потом в этом уже не будет никакой необходимости, если только для одного: чтобы не прослыть старой девой и хотя бы к тридцати пяти родить ребенка, потому что обзаводиться детьми в сорок – поздновато. К тому же Емельян был первой и единственной настоящей любовью Мальки, как она думала, у них были хорошие дружеские отношения с эротическим подтекстом, они никогда не разговаривали на повышенных тонах: мир и идиллия. Но бедная Малька еще не знала, какие сюрпризы ждут ее впереди, и что же на самой деле заставило Емельяна так торопиться со свадьбой.

Фортепиано

zjak — Wed, 18 Mar 2015 18:56:50 GMT

Фортепиано
Автор: Рей Минато

Мимо проплывали облака. Он лежал на крыше школы и смотрел на них. Крыша была единственным местом, где он мог расслабится. Но вход на нее был строго воспрещен. И он ожидал, когда об этом узнают учителя и придут за ним. «Потом будет выговор, но это ж ничего не изменит» слабая усмешка коснулась его губ. Ему уже часто грозили привести к директору за нарушение правил школы, но все обходилось, поскольку он приносил славу школе, своей игрой на фортепиано. Вскоре прозвенит звонок и он начал собираться, нарушать еще одни правила, Стив не собирался. «Опоздание, не лучшая черта человека» говорил его дед. Едва он подошел к двери, ведущей на лестницу, как она открылась, и за ней оказался директор.
-Добрый день, господин директор. – от неожиданности Стив не нашелся что сказать.
-Не нужно такой официальности Стиви, ты ж знаешь что я этого не люблю. – легкая усмешка коснулась губ директора. И правда, Эдвард Кальс не любил официальности и всячески старался этого избегать.
-Простите. – Стиву стало неловко. «Сам директор здесь, походу учителя все-таки пожаловались на мои проделки» пронеслось в голове у него и Стив стал готовится к худшему.
-Не нужно извинятся. И я здесь не затем что б тебя отчитывать за посещения крыши что строго запрещено правилами.- как бы невзначай сказал директор. И мозг Стива заметался в поисках того, что он мог уже натворить за последнее время, что б привернуло внимание директора.
-И не нужно так напрягаться, ты ничего не натворил, и я не читаю мысли, просто это у тебя на лице написано. – рассмеялся директор увидев удивленный взгляд Стива. От этого смеха внутри у Стива пронесся ураган облегчения.
-Не буду тебя задерживать Стиви, насколько я помню господин Наримс ужасно не любит опоздания.
-Спасибо. – не нашелся что ответить Стив
-И зайди ко мне после занятий.
-Хорошо, господин директор. – Стив кивнул и быстро побежал на урок. Действительно преподаватель истории не любил опоздания.
Но эго желанию вовремя не судилось сбыться. Едва он завернул в коридор где находился их класс, сразу же налетел на девушку. От неожиданности она выронила все распечатки и чуть не упала. Упасть ей не позволил Стив, вовремя затормозивший и схвативший ее за руку.
-Простите. – выпустив ее руку, Стив начал лихорадочно собирать рассыпавшиеся бумаги.
-Ничего-ничего и вы меня простите. – она присоединилась к собиранию.
Спустя мгновение потребовавшиеся для того чтоб собрать и более-менее рассортировать бумаги они синхронно поднялись. Их глаза встретились и на мгновение мир остановился.
-Спасибо. – едва слышно произнесла она мгновенно уставившись а пол у стремительно краснея.
-Прости что чуть не сбил. – сказал Стив и тоже отвел взгляд.
-Н-ничего. – с запинкой сказала она.
-Молодые люди, вам не кажется что уже начался урок. – голос профессора Наримса будто молния разорвал образовавшуюся тишину.
-Ой – вскрикнула девушка и снова чуть не выронила распечатки. – П-простите. – и быстро побежала по коридору в сторону учительской.
-А вы Стивен не соизволите ли пройти в класс? – с ехидством поинтересовался Наримс.
-А? Да, простите, господин Наримс. – Стив оторвав взгляд от быстро удаляющейся девушки быстрым шагом направился в класс.
Спустя 45 минут прозвенел звонок и Стив вскочил с места и быстро побросав вещи в сумку, быстрым шагом направился к выходу.
-И куда это мы так спешим? – прозвучал ехидный голос Норис, первой красавицы класса, с которой Стив был в хороших отношениях.
-А тебе то что? – слегка холодно ответил Стив.
-Какие ми холодные. Вот совсем ты мне не уделяешь внимания. – надув губки произнесла Норис.
-Да отпусти ты его, не видишь он же у нас спешит.- произнес Джеймс, лучший друг Стива и парень Норис, подходя вместе Терри, Кайлом и Стейси.
-Нет, ничего не знаю, но ты проведешь эту перемену с нами. – Норис схватила Стива за руку и потянула его в столовую. – Вас это тоже касается. – бросила через плечо остальной компании.
Небольшой стон разочарования пронесся над классом. Все знали что если Норис что-то в голову взбредет, то от этого не отвертеться.
Спустя минуту все сидели за одним столом и слушали рассказ Стейси про ее нового ухажера. Потом парни обменялись своими мыслями по поводу предстоящего матча между школами, а девушки выход новой линейки косметики. Потом все оправились в класс на последний урок. Когда же Стив заявил что забыл что-то в столовой, Норис сказала что он ничего не доставал и сумка при нем и крепче схватила его за руку.
Едва закончился последний урок, как из динамиков по всей школе прозвучало:
- Стивен Джойс пройдите в кабинет директора.
- А я тебе говорила, что твои походы на крышу плохо кончатся. – завелась Норис.
-Успокойся.- Сказал Джеймс – Что ты на него взъелась сегодня?
-А ты почему за него заступаешься? Тоже небось ходил с ним, а? – мигом набросилась на него Норис.
-Ладно ребята, я пойду, вы езжайте без меня, потом созвонимся. – улыбнулся Стив и взяв сумку направился к выходу.
-Не забудь ты обещал сегодня сыграть в «У Элис». – напомнил Кайл.
-Да помню я. – отмахнулся Стив и направился к кабинету директора.
Спустя две минуты он постучался в красивую резную дубовую дверь.
-Войдите. – донесся голос директора. – А Стиви, прошу проходи, и извини за громкоговорители, просто решил напомнить тебе о моем приглашении.
-Ничего, господин директор. – улыбнулся Стив, хоть его и немного раздражало это «Стиви». – Чем обязан вашему приглашению?
-У тебя прекрасные манеры, в отличии от большинства современных молодых людей.
-Благодарю Вас.
-А позвал что б сказать тебе что послезавтра к нам в школу доставят фортепиано и я хотел тебя попросить помочь в его настройке и предложить сыграть перед всей школой на концерте на следующей неделе.
-Я с радостью приму Ваше предложение. – глаза Стива заблестели от предвкушения а на лице расплывалась улыбка. «Фортепиано в школе. Наконец я смогу играть в школе» его мысли были сейчас только о предстоящей настройке и игре.
-Вижу тебе не терпится притронутся к клавишам. – усмехнулся директор. –На этом все можешь идти. – и протянул руку.
-Спасибо. – Стив встал и пожал руку директору.- До свидания.
И вышел из кабинета. Вплоть до выхода из школы он думал только про фортепиано, настройку и концерт. И только выйдя из школы он вспомнил девушку которую едва не сбил сегодня и обернулся. «Наверное она уже ушла» с сожалением пронеслось у него в голове.
Вечер и следующий день прошел вполне обычно, если не считать расспросов и слухов про его вызов к директору. Стив ждал с нетерпением приезд фортепиано. Изредка вспоминал девушку с которой столкнулся в коридоре. И когда это происходило, он срывался с места и обходил всю школу, но все его поиски были тщетны. И вот наступил долгожданный день. Стив все время прислушивался к шуму за окном, в надежде различить звук приближающегося грузовика. И вот во время последнего урока, едва различимый звук приближающегося двигателя известил Стива о приближении грузовика. Он еле досидел до конца и со звонком схватил вещи помчался со всех ног в актовый зал. «Наконец-то я смогу сыграть в школе.» колотилось в его голове. Он бежал, перескакивая по две-три ступеньки и перебирал в голове что первое он сыграет. Едва он влетел в актовый зал, как его взору открылся замечательный вид. В центре сцены стоял рояль. Подойдя ближе, Стивен прочитал вслух:
- Steinway&Sons
- Нравится? – спросил подошедший учитель музыки, профессор Матиас. – Модель D-274, к тому же десятилетний, но в прекрасном состоянии.
- Н-но он получается жутко дорогой. – от удивления, Стив начал запинаться. Действительно, десятилетние рояли, были жутко дорогие, а компании «Steinway&Sons» считались одними из лучших, а значит и дорогих.
- Действительно его было сложно доставить, когда грузоперевозчики слышали что именно им нужно перевозить, наотрез отказывались. – Веселый голос директора заставил одновременно обернуться Стива с учителем.
- Где Вы его достали? – Стив тут же наскочил на директора, забыв про манеры. – Он же жутко дорогой, почему именно он? И почему в школу?
- Тихо-тихо Стиви. – усмехнулся директор.- Я знал что тебе он понравится. Он стоял у меня дома, но ни я, ни моя жена не умеем играть и мы пришли к мнению, что лучше его передать школе, чем он будет просто пылится в нашем доме. Какие результаты первого осмотра профессор Матиас?
- Рояль в отличном состоянии. Такое впечатление, будто его только что собрали и ни разу не играли. Осталось выслушать оценку и ощущения нашего гения. – усмехнулся себе в усы Матиас, глядя на Стива.
- Так чего же мы ждем? –спросил директор переведя взгляд на Стивена
- Да-да, сейчас. – Стивен подобрался и немного нервничая, провел пальцами по клавишам.
Над залом проплыла замечательная последовательность звуков.
- Неплохо. А теперь перестань нервничать и сыграй что-то, на твой вкус. – произнес профессор Матиас.
- Хорошо. – Стивен размял пальцы, и шумно выдохнув начал играть «Лунную Сонату» Бетховена.
По окончанию, наполненный восторгом Стивен, выразил благодарность профессору Матиасу и директору и попросил разрешение остаться и еще попрактиковаться в игре перед предстоящим концертом. Дав разрешение, профессор и директор ушли, и Стив остался наедине с роялем. И зал наполнила замечательная музыка. Казалось будто Стив собирался дать концерт прямо сейчас. Его глаза горели огнем, пальцы перебирали клавиши, с невероятной грацией, а тишина в зале будто замерла, впитывая в себя чудесные звуки музыки. Спустя два часа, Стивен оторвался от клавиш. По пальцам разливалась приятная усталость, а на лице расплывалась широкая улыбка. Посмотрев на часы, он с грустью осознал, что опоздал на последний школьный автобус. И подобрав брошенную сумку, направился к выходу из школы. Уже на пороге он вспомнил, что забыл запереть дверь в актовый зал. Но едва он приблизился к двери, как услышал мелодию «Собачий Вальс», звучащую из глубины зала. Он толкнул дверь и замер на пороге. За роялем сидела она. Девушка, которую он чуть не сбил позавчера. Взгляд, которой не покидал его головы. И медленно, будто боясь, что она просто наваждение, Стив направился к ней. Она остановилась и, подняв голову, замерла. Их взгляды опять встретились, сердца затрепетали и вырывались из груди, словно желая, соединится. Стив ускорил шаг, она поднялась и тоже направилась к нему. Мир вокруг будто замер, боясь нарушить их встречу. Они стояли не в силах произнести и слова. Но им не нужно было слов. Их сердца замерли от волнения, глаза сияли, на лицах застыли улыбки. Внезапно скрипнул рояль, заставив их головы синхронно повернутся к нему. Стиву моментально пришла в голову мысль о том, что вместо слов, он ей сыграет так, как еще никогда раньше не играл. Он, держа ее за руку, направился к роялю. На губах его играла улыбка, а пальцы сами перебирали в воздухе невидимые клавиши. Она едва поспевала за ним. Она чувствовала, что он хочет сделать, и она хотела этого. Они сели на банкетку и Стив коснулся пальцами клавиш. С первых нот можно было уловить всю нежность слов, которые он хотел ей сказать, но не знал как. «Действительно, слова все портят», пронеслось у них в головах. Она нерешительно коснулась клавиш, слегка сбив темп Стива. Но спустя мгновение зал наполнил танец нот двух душ. Они переплетались, сливались, расходились, вновь сливались. Казалось что две разные, несовместимые мелодии, два разных такта, ритма, стремились как можно больше, сильнее и крепче переплестись, слиться, стать одним целым. Нежный, но в тоже время быстрый, сильный, напористый и гордый стиль Стива переплетался с скромной, тихой, нерешительной но в тоже время стремительной и непреклонной игрой девушки. В их игре было столько чувств, сто оказавшись в зале в тот момент, вы бы могли увидеть перед глазами, два силуэта, парня и девушки, и то, как они носятся в безумном танце любви. Любви чистой, прекрасной и на удивление редкой. Той, которую вы сможете встретить только один раз в жизни. Того прекрасного чувства, которое описывали и старались передать все великие творцы нашего мира. Но мелодия начала стихать и стала напоминать простой разговор. Теперь перед вами возникла бы пара, сидящая на лавочке и просто болтая ни о чем. Но затем девушка начала уставать. И Стив, мгновенно уловив перемену стиля ее игры, начал замедлять темп. И вот перед вами ночь. Тихий и мягкий свет из окна. В комнате двое. Парень укладывает девушку спать, шепча самые нежные слова ей на ушко. Вскоре девушка заснула, и Стив медленно закончив игру, бережно перенес ее на кресла в зале. И бережно уложив, накрыл ее своим пиджаком. «Она прекрасна» думал Стив. Затем вернувшись к роялю, начал медленно и тихо играть. Он играл для нее, тихо и нежно. Он хотел что б ее сон был прекрасен. Стив все играл, девушка спала. А над залом плыли волшебные картины пейзажей, гуляющих в парке людей, щебетание птиц, легкие романтические ноты. Постепенно его пальцы замедлялись, глаза закрывались. И постепенно мелодия утихла. Сюжеты и образы постепенно растаивали в воздухе. И вот тишина, теплым и уютным покрывалом, окутала зал и спящих в нем парня и девушку.

Кусочек от произведения "Каникулы в Бринхейльме".

Nex — Tue, 17 Mar 2015 07:44:31 GMT

Доброго времени суток Островитяне =)

С недавнего момента стал "разгружать" свою голову и выливать на бумаге все то, что там надумалось, напридумывалось.

А если серьезно, хочу узнать Ваше мнение: Легко ли читается текст? В чем мои ошибки и что вам не понравилось ( как вариант не понятно описал или слишком много воды. А возможно я зацикливаюсь на чём то). Чтобы, пока не поздно, исправиться и продолжить писАть в "правильном русле".

Вообщем жду Вашей критики и замечаний =)

Пролог:

Вырезка из газеты:

>>> В конце августа спасатели МЧС прекратят поиски подростков, пропавших в лесу Удорского района Коми. Как сообщалось ранее - пятеро подростков отбились от группы отдыхающей на озере. По словам вожатого, вопреки предостережениям дети убежали глубоко в лес и вероятнее всего заблудились. Их судьба пока остается неизвестной.

Если кому либо чтото известно о пропавших просьба сообщить по телефону ***-**-**30

Список пропавших без вести:

Марк Авдеев 16 лет
Анна Гордеева 15 лет
Виктор Рябов 14 лет
Диана Рябова 10 лет
Константин Соболев 17 лет <<<

Не бывает бывших

Znfufy — Fri, 09 Jan 2015 14:42:43 GMT

Привет, друзья. Всех-всех с прошедшими праздниками.

Эти игры не для нас.

Это не мой день. Не мой. Даже бархатная занавесь июльского вечера за окном не радует.
А когда-то я ждал этого дня...
В моей проклятой жизни все самое хорошее происходило когда-то.
Да, и черт с ней, с жизнью. Ни лучше, ни хуже она уже не станет. А поэтому... давай-ка выпьем с тобой, Виктор Сергеевич Кирсанов.
Я направляюсь в кухню, чтобы достать из холодильника заледеневшую бутылку водки. Резкая трель телефонного звонка заставляет вздрогнуть и обернуться. Пронзительный звук вызывает удивление, потому что мне давно никто не звонит. Я обрубил все контакты почти год назад. Надоело. Надоело ловить сочувственные взгляды и неловкие улыбки. Даже в глазах бывших сослуживцев мелькает невольное извинение за то, что я такой.

Поднимаю телефонную трубку и слышу приятный баритон. Едва успеваю удивиться незнакомому голосу, как невидимый собеседник начинает разговор:
- Виктор Сергеевич Кирсанов?
Отвечаю машинально:
- Да. С кем я...?
- Комитет воинов-интернационалистов,- бодро рапортует голос на другом конце провода,- поздравляет вас с днем рождения. Желает вам счастья, здоровья и всяческих благ. Помните, Виктор Сергеевич, чтобы ни случилось, вы не одиноки. Мы всегда рядом.
Признаться, я ошарашен. Неожиданное поздравление все-таки радует, черт побери. И я понимаю, что тот, кто произнес это дежурное приветствие, вряд ли даже знает меня лично. Он просто выполняет свою работу, но все равно на душе становится чуточку светлее.
- Спасибо,- отвечаю негромко, потому что в горле застрял комок.
- Будьте здоровы,- козыряет трубка, оставляя на прощание тоскливые гудки.

Я осторожно, даже слишком осторожно кладу ее на рычаг. И пытаюсь сглотнуть проклятый ком. Это не слезы. Их у меня уже нет, потому что мне выжгли слезные железы.
Это – комок воспоминаний. Они всегда накатывают неожиданно, словно пущенная из-за угла пуля. Иногда и не поймешь, что или кто спустил курок и выпустил ее на свободу. Однажды меня накрыло прямо в автобусе. И окружающие шарахнулись в стороны, когда я, не помня себя, снял очки.
Вот и сейчас чувствую, как изнутри поднимается лавина памяти и приносит с собой...
Давлю эту сволочь усилием воли, душу гадину из последних сил. И она отпускает, оставляя за собой вонючий след, как от напалма. А зловоние можно вытерпеть.

Пять лет прошло, как я вернулся домой. Много это или мало? Для кого-то много, для кого-то мало. А для меня все словно вчера. Две недели, проведенные в темном подвале с такими же несчастными, как я. Как же звали наших охранников? Джафара помню хорошо, эту сволочь забыть нельзя. Помню Хураза, который ткнул мне в лицо горящим факелом. А третьего? Нет, не помню. Какой-то он был незаметный. Только сверкал ненавидящими глазами, да постоянно что-то бормотал.

Я все-таки приношу в комнату из кухни водку, наливаю в стакан и чокаюсь со своим отражением в зеркале. Черт побери, у меня день рождения! А потому стоит подумать о чем-то приятном, воин-интернационалист. Рядовой 104-го мотострелкового взвода, дислоцировавшегося в горах под Кабулом.
Выпиваю залпом ледяной огонь и вспоминаю глаза комбата, когда нас вытаскивали из подвала. Его часть покидала Афган и кто дал им наводку на троих шурави в подвале, никто так и не вспомнил.
А мы... Мы были обколоты наркотой, как последние торчки. Колька бредил, Валька мерзко хихикал и прятался в самом темном углу, скрючившись, как обезьяна.

Через некоторое время чувствую, как изнутри поднимается тепло от выпитой водки, а в голове приятно шумит. И тогда беру армейский бинокль, выключаю свет и занимаю излюбленное место у окна.
Поначалу мне казалось, что я извращенец. А потом... Потом стало на все плевать. Как однажды стало плевать на Светку – мою жену, что ушла в никуда, аккуратно прикрыв за собой дверь больничной палаты.
- Прости, - сказала она напоследок, хлюпнув распухшим от слез носом,- я не смогу жить с тобой таким.
Знала бы она, как я сам не хотел жить с собой таким. Как меня неделями ломало, выкручивая кости и выворачивая суставы. Я же стал натуральным наркоманом. Как я выл, когда хирурги пытались что-то сделать с лицом и несуществующим глазом. Бил по кровати рукой, где не хватало пальцев и просил об одном: убить меня к чертовой матери. Сразу и навсегда. Чтобы боль ушла, а долбаная память перестала мучить.
Но проклятый организм упрямо хватался за соломинку и тянул меня вверх, освобождая тело от накопившейся в нем дряни.
И я выжил. Да, конечно, это и неудивительно. Если уж выжил в вонючем обоссанном подвале, то чтобы не выжить в больнице... Надо быть круглым идиотом.

Все, хватит! Сжимаю в кулак оставшиеся пальцы и чувствую, как ладонь пробивает игла боли в обрубках. Это помогает отвлечься от воспоминаний. Надо же, боль стала моей помощницей.
Подношу бинокль к глазам и навожу резкость. Там, в доме напротив, живет ОНА. Та, которая стала не просто знакомой. Она заменила мне всех. Светку, которая бросила. Мать, умершую почти два года назад. Я очень выгодно поменял нашу двухкомнатную квартиру на однокомнатную. Получил хорошую доплату и сейчас не бедствую.

А эту красотку обнаружил случайно. Помню, взял бинокль, решил посмотреть на ночное небо, да и бросил случайный взгляд на окна соседнего дома. И с тех смотрю каждый вечер.
Я знаю, что она проститутка. Не дурак, чтобы этого не понять.
Да мы сами, вернувшиеся из одной страну в другую... Кто мы сами? Захлебнувшиеся кровью чужой войны... Задохнувшиеся от дыма той проклятой земли... Половина из нас пошла в уголовники, половина в охрану к «новым русским». Мы – не проститутки разве? Да такие же продажные, что и моя нимфа напротив. Только и научились, что убивать всех вокруг, не мучаясь излишками совести.

Смотрю в бинокль и жду, когда в комнату войдут ее сутенеры. Интересно, кого приведут на этот раз? Вчера был какой-то старый козел. Мне стало даже жаль мою незнакомку. Уж как она старалась его раскочегарить, чуть не расплакалась. А потом подошла к окну и подмигнула мне. Это стало нашим паролем две недели назад. Она то ли по забывчивости, то ли специально не задернула шторы и обнаружила меня, смотрящего на нее. Ох, и испугался я тогда, словами не описать.
После гнусного старикашки пришли ее бритые молодчики в кожаных куртках и устроили настоящее шоу на троих. Мне понравилось.

Я даже сам захотел стать ее клиентом, но потом вспомнил ту, которую вызывал три месяца назад. Вспомнил, как она шарахнулась от меня в темноту лестничной площадки и завизжала:
- Гриша, твою мать, забирай меня отсюда. Я тебя предупреждала, что с уродами не трахаюсь.

Странно, почему-то нет ни парней, ни ее самой. Время-то для них самое сенокосное.
Начинаю слегка волноваться и обзываю себя идиотом. Нашел, из-за кого нервничать: из-за шлюхи. Но непонятное чувство ползет по венам холодком. Решаю налить себе водки, чтобы успокоить нервы и слышу, как в дверь звонят.
У меня сегодня вечер сюрпризов, не иначе. Надеюсь, там не Дед Мороз.
Открываю дверь и понимаю, что либо сплю, либо сошел с ума.
Она стоит на пороге – моя нимфа. В джинсовом сарафанчике, с копной белокурых волос, разбросанных по плечам.
Неземная гостья постукивает по полу маленькой ножкой и недовольно хмурит брови.
- Я тебя видела,- заявляет она с порога.- Всего видела, можешь не прятаться. У меня зрение, как у кошки.

Черт, этого я не ожидал. Еще меньше ожидал того, что паховые мышцы сожмутся сладкой судорогой при ее появлении.
Она пришла из бессонных ночей, когда единственной подругой была моя рука. Она пришла из жизни, от которой я отказался.
Глядя в потолок единственным глазом я не знал – проклинать или благодарить Джафара за то, что оставил меня мужчиной. В отличие от тех двоих.

Первое мое желание - отшатнуться в спасительную темноту комнаты. Пока она не рассмотрела во всех деталях. А потом... потом выгнать ее и никогда больше не смотреть в окна напротив.
Но девушка решительно пересекает порог квартиры и захлопывает дверь носком туфельки.
- Да не бзди, парень,- продолжает она,- я знаю, что ты урод, каких поискать. Но ты нормальный урод, не то, что те, которые ко мне ходят. Вот там уроды, так уроды попадаются.

Я все еще не могу поверить в реальность происходящего, а она уже проходит в комнату и выкладывает на стол какие-то свертки, пакеты, бутылки. И щебечет, щебечет, как чижик.
- А я отгул сегодня взяла,- сообщает она,- должна же быть и у меня личная жизнь. Подумала, что надо познакомиться с любопытным соседом.
Ловко открывает шампанское и я завороженно наблюдаю, как в бокал льется золотистая струя.
- Давай выпьем, что ли, сосед.
Голос оказывается так близко, и запах молодого женского тела сводит с ума. А ее невыносимо-выразительные глаза цвета весенного неба насмешливо смотрят мне в лицо.
Протягивает бокал, который я беру здоровой рукой. Выпиваю терпкий сладкий напиток одним глотком.
- Меня зовут Катя,- она шепчет так, что закладывает уши.- А у тебя имя есть?
- Виктор.
На последних словах душит кашель. Прикрываю рот изуродованной рукой и вижу, как она смотрит на то, что осталось от моей ладони.
- Ты зачем за мной подглядываешь? Кайф ловишь? Извращенец?
От откровенности, с которой заданы вопросы, к щекам приливает жаркая волна. Я теряю все слова и становлюсь похож на подростка.
- Просто... я все время один.
Легкая улыбка кривит ее губы. Она чуть пожимает плечами и разворачивается, тряхнув головой. Взметнувшиеся волосы белокурыми волнами обнимают мое лицо.
- А ты очень красивая.
Пошлая фраза, но ничего оригинального не приходит на ум. Я уже так давно один, что разучился делать комплименты.
Гостья оглаживает себя по бокам и шаловливо смотрит через плечо:
- Знаю. Мама с папой поработали на славу. Ты попал в аварию?
От последнего вопроса вздрагиваю. Больше жалости ненавижу лишь любопытство. Оно так и светится в сочувствующих глазах. Люди прячут его под маской понимания и доброты, но вопрос: «Что с ним случилось?» так и стоит во взгляде. Помню журналистку, которая брала у меня интервью года три назад. Помню ее стеклянный взгляд и острый язык, облизывающий ярко накрашенные губы.
- Больше подробностей, Виктор Сергеевич,- как в трансе повторяла она,- для читателей.
Читатель требует «жареных» фактов.
И я отвечаю Кате коротко. Наверное, даже зло:
- Нет.
- Ну, нет, так нет.
Катя соглашается легко и весело. Она непосредственна, как ребенок. Только что смотрела жадными глазами на урода напротив и вот уже задумалась о чем-то другом.
- А давай музыку послушаем,- предлагает она.- Неси магнитофон. Мне мои мальчики такую кассету принесли... закачаешься.

Старенький магнитофон «Весна», подаренный мамой на восемнадцатилетие, послушно глотает кассету, пару раз жалобно всхлипывает и начинает крутить пленку. Комнату, отвыкшую от чужих голосов, заполняет голос солиста.
Я держусь из последних сил. Успеваю прослушать целый куплет, прежде чем закрыть глаза и уйти в подвал.
А голос все поет, чуть пришепетывая на согласных:
- Я закрою свой голос хрустальным ключом
Не спрашивай больше меня ни о чем
Не спрашивай больше меня ни о чем.
И пусть продолжается бал
Продолжается бал.

***

Джафар сидит на ступеньке и чистит карабин. Из-за широкой спины льется свет заходящего солнца. Проклятого, никогда не остывающего солнца.
- Слушай, русский,- говорит он мне,- ты же не дурак. Понимаешь, что скоро сдохнешь.
Он умный, Джафар. Умная и сильная сволочь. И отлично говорит по-русски, потому что учился в Москве на врача.
- Ты сдохнешь, как последняя собака,- весело продолжает афганец.- У тебя на Родине такие дела творятся... Ваш новый имам Горбачев объявил о выводе войск из Афганистана.
Джафар собирает оружие, смотрит в ствол и говорит дальше, не глядя на меня.
- У вас перестройка, хозрасчет. Не до тебя. Тебя точно никто искать не будет.
Сухо щелкает затвор. Афганец прислоняет карабин к стене и усмехается, глядя на меня. На обожженном солнцем лице яркими злыми звездами горят глаза.
- Но я добрый,- вдруг произносит он.
И мне становится страшно. От злости я уже знаю, чего ожидать. А вот от доброты... Здесь может быть все, что угодно. От выколотых глаз до выжженых гениталий.
- Я очень добрый. Аллах учит прощать неверных, потому что они не знают, что творят. Но я такой один, остальные все злые. Скажи, русский, какую ты музыку любишь? Я тебе принесу. Последнее желание... Оно у вас, христиан, очень в ходу.
Моя пересохшая глотка с трудом выталкивает слова. Нам не давали воды целый день.
- Добрый ты, Джафар, очень добрый. Я «Пикник» люблю. Принеси запись и умирать не так страшно будет.
Афганец поднимает глаза к потолку, шевелит губами.
- «Пик-ник»...Интересное название. Я принесу, русский. Твои любят торговать с нами. За деньги маму родную продадут.
На следующий день подвал заполняет голос с Родины.
- Мое имя- стершийся иероглиф,
Мои одежды залатаны ветром.
Что несу я в зажатых ладонях
Меня не спросят, и я не отвечу

Голос бьется в стены так, будто ему тесно. Он отражается от пола и возвращается ко мне. Я ловлю его в уши и закрытые глаза. Потому что...
- Смотри, русский, я достал тебе Пик-ник. Я же говорил, что добрый. Смотри внимательно, что сейчас будет.
На завораживающий вокал, вплетаясь в слова, ложится истошный вопль. Это кричит Коля. Хураз отрезает ему уши. Джафар сам никогда не пачкает руки. Его работа – остановить кровотечение, чтобы мы не сдохли раньше времени от болевого шока.
Я не знаю, что со мной, но смотрю на кровавое зрелище почти спокойно. Если не смогу держать себя в руках, то сойду с ума, как Валька.
- Ты сильный,- с уважением говорит Джафар.- Мне нравятся такие сильные, как ты.
Задирает рукав Колиной гимнастерки. Короткими хлесткими ударами бьет по локтевому сгибу и отточенным движением вгоняет в вену иглу.
- Цени,- подмигивает мне,- какое лекарство на вас трачу. Других чарсом накачивают, а он не такой действенный.
Хураз обжигает меня злобным звериным взглядом и они уходят.
Ко мне подползает Валя и с мольбой смотрит в глаза. Он совсем разучился говорить, бедняга. Только мычит и хихикает, как обезьяна. Я постукиваю ладонью по соломе рядом с собой, он садится и прижимается ко мне горячим плечом. И мы слушаем вместе:
- Зачем ты закрыла вуалью лицо
Мне тебя и так не узнать.
Все изменилось, все изменилось опять.

А еще через день я понял, что значит «доброта» по-Джафаровски. Он вкатил мне дозу ДО того, как отрезал три пальца на левой руке, и поэтому я почти не чувствовал боли. Она пришла позже. Ночью. Я душил ее в перегнившей соломе, чтобы не слышал идиот- Валька и не вздрагивал Коля, от которого почти ничего не осталось.

- Выключи!
Я не выдерживаю и кричу, зажимая уши. Сижу на стуле и раскачиваюсь из стороны в сторону. Катя смотрит на меня, не понимающе хлопая ресницами. И мне хочется убить ее за это.
- Почему?- наконец спрашивает она.- Классная музыка. Что ты имеешь против?
В окна уже тихо просится рассвет, когда я заканчиваю говорить. Слова прорвали плотину и несутся рекой, сметая на пути преграды. Надоело молчать и глотать воспоминания в одиночку. Надоело давиться вонью прошлого и безликостью настоящего.
Это американцам после войны к каждому приставили по психологу. Нас же бросили один на один с собственными кошмаром и болью.
- А потом Хураз обжег мне лицо. Просто ткнул горящим факелом и рассмеялся. Нас накачали наркотой, чтобы мы не орали. На подходе были наши части.
Я не жду реакции на свою отчаянную исповедь. Прошу только одного – не жалеть меня. Мне давно не нужна жалость. Но от тихого голоса с материнскими нотками захотелось расплакаться. Встать на колени, обнять за пояс, уткнуться головой в живот и зареветь белугой.
- Господи, - шепчет Катя,- бедный мальчик. Так вот откуда твои увечья. А я думала, что просто в аварию попал.
Поднимаю взгляд. Она сидит, вцепившись в щеки напряженными пальцами, а в лазоревых глазах плещутся слезы.
- Я не бедный,- объясняю ей.- Я счастливый. Джафар хотел меня обменять, поэтому оставил почти целого. Видела бы ты, что сотворили с другими.
- А те... другие,- спрашивает Катя,- с которыми ты сидел. Где они?
Они... Это те, кто давал силы выжить. Каждый день лишаясь по части себя, они заставляли меня жить. Ведь надо было накормить, напоить их и сводить каждого в угол, где мы устроили туалет.
- Коля скончался прямо в машине, когда нас уже увозили. Где Валя, не знаю. Либо тоже помер, либо в психушке. Он мозгами совсем двинулся.
Мы молчим, глядя как комнату заливает рассвет. Я рассказал все и сейчас чувствую облегчение, а она плачет. Тихо-тихо, словно боясь спугнуть меня. Чувтсвую, что могу так молчать до самого вечера. Сидеть, уткнувшись взглядом единственного глаза в середину стола и не думать ни о чем. Я все передумал давным-давно, еще в больнице. Тогда, когда еще надеялся на то, что Светка останется и поможет. Как там... «в болезни и здравии. В печали и радости». Н-да...
- Мне пора.
Я, кажется, забыл про свою нечаянную гостью. Она уже вытерла слезы и сейчас смотрит на меня влажными глазами.
- Надо идти,- объясняет Катя,- иначе мне прогул поставят. А это штрафы. Я зайду еще, если позволишь.
Странная просьба от той, что так решительно ворвалась в мою жизнь. Мне не хочется отпускать ее, но понимаю, что должен.
- Заходи,- отвечаю ей,- когда захочешь. Я почти всегда дома.
Она уходит, оставляя после себя едва уловимый запах цветочных духов. Щелкает дверной замок, а я остаюсь сидеть за столом с недопитой бутылкой шампанского и какими-то заграничными упаковками. Прямо передо мной стоит магнитофон с нажатой клавишей «Пауза».
Я прекрасно помню, что творили Джафар и его подручные под эту музыку. Но помню и другое...под этот голос я научился забывать.
Тот единственный концерт «Пикника» в 87-м, где мне довелось побывать почти перед самым призывом... Светка, чье тело мерцало волшебными бликами под яркой деревенской луной... Обжигающий дыхание запах свежего сена, мое торопливое признание, ее желанный ответ:
- Да.
Сжимаю в кулак оставшиеся пальцы, ожидая знакомой вспышки боли. Не помогает. Впервые с Афгана не помогает.
Наверное я мазохист... Потому что, матерясь про себя, нажимаю на клавишу «Пуск».
- Ночь шуршит над головой,
Как вампира черный плащ.
Мы проходим стороной
Эти игры не для нас.

Наушники

russelldenton9 — Thu, 27 Nov 2014 13:13:54 GMT

Костя покупал наушники. Он зашел в торговый центр, поднялся на четвертый этаж и вошел в магазин. Продавцы в красных эмблемах именного бутика веером окружили своего нового покупателя и готовы были с должной радостью подобрать ему нужный товар.
– Что вас интересует? – девушка излучала радость и смотрела на мальчика обворожительной улыбкой во все свои тридцать два зуба. На ее форме была табличка – Татьяна.
Мальчик не любил продавцов. Они были слишком лживые, и взгляд у них был противно сверлящий. Но его всегда впечатляло знание дела каждого продавца. Ни один человек в этом уютном магазинчике никогда не подходил к нему, если Костя был без денег и не при делах. Но вот, если он собирался что-то купить или присматривал – стервятники налетали на свежее покупательское мясо.
Парня не раз забавляло, как они мастерски вытягивали деньги из немолодых, но довольно обеспеченных покупателей. Особенно с женщин. Покупает эта уже немолодая дама планшет. Не очень понятно, зачем он ей нужен со всеми этими функциями, но покупает. Входит вся расфуфыренная, с лоском и сама к стервятникам.
– Мне нужен АЙПАД!
Это всё, что она про него знает.
Ну, там надо сказать: сколько памяти? Какого цвета?
Самый лучший.
Консультант с легким ехидством улыбается и мысленно потирает руки. Ему же надо проценты с продаж получить. И начинает этой толстокожей довольной жизнью женщине продавать самую дорогую модель. Вот зачем этой карге 64 гигабайт? Что она с ними будет делать? Неважно! Дама довольна, а уж продавец тем паче.
А Костя стоит и смотрит, как этот профессионал ей нахваливает нужные для планшета аксессуары. Как собирается ей (за деньги, разумеется) активировать аппарат. Поставить совершенно ненужные ей программы, наклеить пленку. Странно только, что вдогонку он не предлагает ей скупить весь магазин и подобрать правильный новенький автомобиль, чтобы было на чем отвезти нужные для ее теперешней жизни аксессуары.
Парень никогда не покупался на подобную заботливость мальчиков и девочек в белых эмблемных рубашках. Вскоре они это стали чувствовать и не задавать более своих глупых вопросов. Костя сам актировал технику, сам наклеивал пленки, а главное – действительно в ней разбирался и использовал ее по существу. А таких покупателей он считал нелюдьми – дешевкой, позорящей его любимую фирму...
– Мне нужен плеер и наушники.
Мальчик назвал фирму, и консультант всё ему подобрал. Плеер нашелся сразу, а вот выбор наушников слегка затянулся. Консультант для эффекта показал мальчику наушники, стоимость которых слегка превышала сто тысяч, и подобрал похожие по качеству, но только за семь. Костя остался очень доволен и пошел оплачивать в кассу.
– Поздравляю Вас! Отличный выбор! – консультант был очень доволен за Костю по одним ему известным причинам. Мальчик был тоже доволен. Как говорила одна его подруга, «главное, чтобы звучание было достаточным, чтобы не отвлекаться на окружающий и раздражающий тебя мир».
Костя вышел из магазина, открыл наушники и вставил их в плеер. Звучание было громким, но звук был отменным. Это именно то, что и требовалось Косте от музыки.

***
Как часто мы встречаем людей в наушниках, прогуливаясь по мегаполисам. Они вас не слышат, не видят, не обращают на прохожих никакого внимания. Летом меломаны одевают еще темные очки и становятся полностью изолированными от окружающего их ненужного мира. Они никогда не заметят вас. Не возьмут вашу листовку. Не подадут милостыню. И в беде не поддержат. Эти люди, как правило, выглаженные, ухоженные и худые, и стройные, слишком озадачены собой и своим внешним видом. На простого смертного они не посмотрят. А если и посмотрят – обдадут таким высокомерием, осуждением и ядовитой злобой, что вам самому будет стыдно, и вы потупитесь своим взглядом на голый асфальт.
Именно по этим причинам Костя одел очки, вставил в свои уши новенький плеер и пустился чинно и медленно шагать по твердой земле. Он неоднократно пытался подражать упомянутым нами прохожим, но тщетно. Что-то сковало мальчика, когда он пробовал применить схожий прием в отношении нерадивых прохожих.
Мальчик добродил до Арбата и стал оглядывать проходящих людей. Помимо чванливых прохожих ему встретились иностранцы: японцы, корейцы, американцы, просители, молодые и старики.
Он слушал музыку, витал в облаках и всматривался в красочные витрины местных кафешек. Французский шансон поднимал настроение, облагораживал атмосферу Арбата и ничто на свете не могло мальчику его изменить... Арбат казался французским.
Шаг за шагом люди и витрины сменяли друг друга, и, наконец, парень увидел мальчика. Это было странно: он что-то говорил, но звук французской певицы заглушал его голос. Костя остановился. Его привлек внимание мужчина, который снимал десятилетнего мальчика на телефон. Костя оглядывался по сторонам – люди все смотрели в упор на подростка.
Парень снял наушники и взглянул на интересующий прохожих объект.
Маленький, застенчивый, щупленький мальчик робко стоял посреди улицы и пел старые песни. В качестве музыкального сопровождения возле него стоял мерцающий ноутбук. Его голос был режущим и очень тонким. Но, несмотря на тональность, люди на дальних скамейках отчетливо слышали, как он напевал. Боль и человеческий стыд сковывали юного тенора. Оба этих чувства передались и самому Константину. Но еще больше его возмущали телефоны с камерами, наведенные на бедняка.
Мальчик поймал себя на мысли, что снял наушники по двум причинам: первое – он не понимал, что такое делает этот парень. А второе – Костя сам было потянулся к телефону (ведь люди снимают), а как увидел, так обалдел и застыл.
Как люди могут снимать такое? Как это можно? Какой это стыд...
Пока Костя страдал, переживал и сокрушался увиденным, одна немолодая женщина прошла и кинула мальчику в коробку десять рублей.
Костя начал дергаться и расхаживать в разные стороны площади. Он томился и рассуждал. Подать? Не подать? А вдруг... вдруг ... жулик? Или денег этих все равно не получит? Сын алкоголиков? Или еще что-нибудь.
Причин была масса, но Костя уже испортил себе настроение. Он вставил наушники и двинулся в путь.
Мальчик почувствовал укол совести, и ему стало стыдно. Надо было деньги отдать, а он пожалел. Он долго рассуждал и корил себя молча. И тут его окликнула девушка, протянула какую-то разноцветную палку и скороговоркой сказала:
– Мы волонтеры. Собираем пожертвования для спасения бродячих кошек и собак. Сколько не жалко.
Костя заулыбался, с радостью потянулся к кошельку и смущенно спросил:
– Двадцать рублей хватит?
– Конечно!
– Я люблю животных. У меня дома дог.
Они улыбнулись друг другу и разошлись. Мальчик был счастлив, и летнее меланхолическое настроение в нем снова проснулось. Он включил музыку и в такт весело зашагал. Он забыл мальчика и снимающих папарацци. Долг был прощен. А животных он и вправду любил.