Хозяин вышел из дома—«может одна успокоится», так и не почувствовав за собой вины. Он не умел просить прощения, и никогда этого не делал. Но сейчас виноватым вдруг оказался прекрасный Сервиз, который величественно и горделиво появился в его семье, и также по-королевски погибал. А Хозяйка осталась среди фарфорового побоища. Это была её победа — горькая, дорогая, но необходимая, чтобы доказать: «Золушка» может быть не только милой, но и разбомбить мосты, если принц ведет себя как самодур. Когда через час Хозяин вернулся, жена убрала все осколки с пола и протерла его влажной тряпкой. От Сервиза не осталось даже следов, будто его и не было. Муж облегченно вздохнул, он был рад увидеть пол чистым и готов забыть о скандале. В наступившей тишине не было страха, а только остывшее поле боя, где никто не понес потерь, но привкус столкновения глубоко отпечатался на тонкой грани сосуществования. Хозяин не считал нужным объясняться— это подорвало бы его право быть главой, но пустоту надо было чем-то заполнить. Он достал из-за пазухи две широкие и яркие пиалы с красными маками. Поставил их в мойку, залил теплой водой и протер мягкой губкой с мылом. — Не фарфор, конечно, — мужчина нарушил молчание, не оборачиваясь, пока вода стекала. — Зато не рассыплется от первого же удара. Эти покрепче будут. Как раз для твоего характера. Жена подошла ближе, встала плечом к плечу, глядя на яркие цветы. — Характер тут ни при чем, — отозвалась она, принимая у него посуду. — Просто я не люблю, когда меня проверяют на прочность, как старую табуретку. Ты купил их, чтобы я замолчала? Муж усмехнулся, вытирая руки о полотенце. Эта усмешка была знаком перемирия. — Я купил их, чтобы нам было из чего пить чай сегодня вечером. А проверять тебя больше не буду — дороговато выходит. Пожалуй, в этом доме одного твоего упрямства достаточно на всех. Женщина поставила чайник на огонь и заварила чай в новых пиалах. Они сели друг против друга. Между ними больше не было «Принцев» и «Золушек», только две устойчивые пиалы с горячим напитком. — Красивые, — сказала она спокойно, принимая новый подарок. Это было её согласием на мир. В этом «спокойно» не было покорности, в нем было признание его права быть добытчиком, обеспечивающим дом. — И удобные. Можно и чай, и суп хлебать, — ответил он, и в его голосе прозвучало согласие на договор. Она признавала его первенство, он — её право на протест. Они снова нашли ту точку равновесия, где мир важнее амбиций и дороже хрупких иллюзий. — В следующий раз, если захочешь похвалиться перед друзьями на рыбалке, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — Просто расскажи им, какая у тебя жена. Муж на мгновение замер, оценивая проницательность, но затем кивнул, принимая условия: — Договорились. Но и ты... кувшинами больше не кидайся. Стены жалко. Они оба понимали, что это не конец их борьбы, а только найденный баланс. Грань, на которой стоит их дом: он ведет, она позволяет. Это не было идеальной любовью из романов, но это была их живая, пульсирующая связь, сохраняющая необходимость друг в друге и право на вспышку возмущения. В шкафу оторопели, начали переглядываться и потихоньку уплотняться, чтобы принять новых членов в свою семью. Когда новые пиалы появились рядом с ними, то все по очереди поздоровилось с новичками. Пиалы заулыбались своими красными маками и разоткровенничались в дружеской обстановке: — Какие мы нужные и полезные! Люди нас любят и берегут, потому что мы их кормим. —Да, —ответило раритетное блюдо. — Обычно мы хозяевам и их гостями ублажаем желудки, но иногда посуда способна изменить их жизнь. —Даже ценой собственной гибели, —восторженно отозвалось маленькое Блюдце, пряча за спиной искорку прекрасной Соусницы. Новички переглянулись, они были молоды и мало пережили, чтобы задумываться о гибели. —Хватит философствовать, спите. Все сломаемся в свой час. Когда бьется твердое, появляется шанс уцелеть гибкому. Делайте, что должно и будь, что будет, — закончил дуршлаг, потому что он был самый умный и умел цедить суть. В народе говорят, что посуда бьется к счастью. Иногда она бьется ради того, чтобы мир просто сохранился в доме. Счастье — это не когда всё целое, а когда во время бури есть за что ухватиться и не разлететься по сторонам, оставаясь рядом. Конец.
Сообщение отредактировал tatanaodinaeva9 - Воскресенье, 17.05.2026, 10:51
Таня, прости, я решил дождаться окончания истории, чтобы прочесть и высказаться, но сегодня у нас в городе случилось настоящее наводнение - льёт с ночи, не переставая... Обязательно прочту.
Прочёл. Знакомо... Но если честно - ощущение тягостное. Написано хорошо, и от этого ещё тяжелее... Наверное это уже старость - душа не принимает, выталкивает. Но и раньше, всё время один и тот же беспомощный вопрос - зачем? Где тут счастье? В чём? Ты прости меня пожалуйста, что не нашёл других слов - мягче, мудрее... Не смог. Жестокость людей, все эти договоры, расчёты, проверки - не хочу. Помочь не могу, да и не нужна никому моя помощь. Я прочёл. Услышал. Наверное это всё.
Привет, как справился с потопом? Счастье каждый придумывает себе сам. Я люблю смотреть, как проклевываются росточки. Очень радует. А эта писанина – терапия. Жить то надо. Я просто поразмышляла, почему люблю, обожаю бить посуду! И придумала, что это хорошо)).
Сообщение отредактировал tatanaodinaeva9 - Суббота, 23.05.2026, 08:21
Справился просто - никуда не выходил в тот день... Таня, ну объясни ты мне, недалёкому - что в этом хорошего? Росточки - да. Это я понимаю. А бить посуду... Посуду никогда не бьют просто так, это признак войны. А война - разве хорошо?
А я поняла, почему такая реакция у Феликса, и что смущает. Танечка, если бы не было очеловечивания посуды, то всё бы сосредоточилось на выяснении отношений между мужем и женой. Да, у кого-то так, с битьём тарелок, с криками и хлопаньем дверью. Но это жизнь, всё таки не война, не пепелище пока ещё. А у тебя главное – живые существа, души. И так тепло от дружной компании в старом шкафу. И так тяжко и страшно от бессмысленной гибели прекрасных созданий. Спасибо за рассказ. Много всколыхнул мыслей. Титул - Лирическая маска года Титул - Юморист Бойкое перо
Привет, Ира! Рада поговорить с тобой. Да, ты верно подметила контраст между атмосферой в шкафу и на кухне. Что не планировалось, но получилось. Рассказ о счастье, оно бывает разное, хрупкое и невоставливающеся, а есть тяжелое и устойчивое. Все таки мужчины и женщины очень разные, живем в своих мирах, а если что не нравится, не лезем переделывать. Вроде как невозможно переделать взрослого человека. Но я себе такой нарисовала алгоритм, пока супруги ругаются, они нужны друг другу. И это тоже счастье.
Сообщение отредактировал tatanaodinaeva9 - Воскресенье, 24.05.2026, 06:55
Носит одуванчик желтый сарафанчик. Подрастет — нарядится в беленькое платьице, Легкое, воздушное, ветерку послушное. Только с этим платьем вечная беда: Лезет из-под кружев лысая балда! Морда бородатая, из загривка жирного . Из-под маски девичьей — рожа инвазивная! Это злой захватчик, гадко примитивный, Вглубь земли засунул корень свой активный. Словно бур стальной, стержень так врастает Что напрасно дачник свой газон копает!
Как же я люблю это особое зрение)... "Носит одуванчик белый сарафанчик. Подрастёт - нарядится в беленькое платьице..." Невыразимое что-то в глубине ворочаться начинает. Что-то из детства.
Ну вот, рискну рассказать, что делаю. Салат из того, что было, оказался на редкость вкусный.
Всего штук шесть крупных редисок, оказывается мне их нельзя, первый кустик салата вырвала, натерла свежую свеклу. Она очень сладкая и два вареных яйца. Укроп. Заправила майонезом–чтобы редис не один оказался вредным в компании. И что получилось?! Редис утратил свою остроту, свела не чувствовалась, она растворилась среди соседей, но окрасила всех в ровный розовый цвет. А салат обворлок блюдо своими нитями в единое целое. Съела все, не остановилась. Смотрю фильм–Дикая река. С любимой актрисой Мэриам Стрип. Природа офигенная. История про сильную женщину. Еще не досмотрела, но уверена, она всех победит)).
