Приветствуем Вас Гость | RSS Главная | Избранное | Регистрация | Вход
Меню сайта
Категории раздела
Миниатюры, эссе [8]
Новеллы, притчи [0]
Рассказы [23]
Репортажи, статьи [0]
Очерки, мемуары [2]
Переводы [0]
Афоризмы [2]
Поиск
Самира
Самый уважаемый житель Острова:
Полное имя
: Группа: Шаман
Ранг: Душа Острова
Репутация: 346
Популярные темы на форуме
  • Кафе "Тотем"
  • (4314)
  • Прогулки по Интернету
  • (3097)
  • Страница Феликса Савикова
  • (2506)
  • Страница Бориса Большова
  • (2128)
  • Борзописец
  • (1580)
  • Знакомство
  • (1529)
  • Страница Натали Кот
  • (1401)
  • Афоризмы - Сатиризмы
  • (1183)
  • Страница Сергея Петрова
  • (1144)
  • Страница Елены Левицкой
  • (999)
    Последние ответы на форуме
  • Клуб любителей прозы в жанре &...
  • (66)
  • Клуб любителей исторической пр...
  • (66)
  • Клуб любителей научной фантаст...
  • (74)
  • Караоке
  • (2)
  • Яков Есепкин Дубль
  • (114)
  • Страница Валерия Морозова
  • (455)
  • Страница Юрия Корзинкина
  • (286)
  • Кафе "Тотем"
  • (4314)
  • Предложение
  • (1)
  • Вне...
  • (784)
    Главная » Статьи » Проза » Очерки, мемуары

    Очерк
    Питюря

    Жил в нашей деревне дед один, Питюрей звали. То ли кличка это была, то ли имя такое, никто уж и не припомнит. Было тому Питюре от роду лет сто, а может и того больше. Годков ему никто не считывал, да и сам-то он уж поди не сказал бы, а документов тогда в деревне не выдавали. Нет, если конечно, соберется человек поехать куда, то справку выпишут, мол такой-то, такой-то, проживает там-то, там-то, только фотографию не клеили, а потому ежели пол и возраст совпадают, то по одной справке могло сколько хочешь народу по стране колесить.

    Жил Питюря бобылем с тех пор, как поселился после войны в кривом заброшенном домишке на краю переулка. Правда поговаривали, что была у него давным-давно жена любимая, но померла в молодости. Да много чего про него болтали. К примеру, одни говорили, будто служил он в войну полицаем на Смоленщине, солдат и офицеров наших расстреливал, а другие - что мол никого он и не расстреливал, а наоборот, был разведчиком и партизаном, а полицай - это так, для маскировки. Скрытный был уж очень, оттого и придумывали небылицы разные.

    Домик Питюря поправил, баньку срубил, огородик обиходил - все вроде как положено, пас скотину в совхозе, особо не шиковал, но и не голодовал. А как силушки не стало, чтобы в седле по лесам да по оврагам мыкаться, то на пенсию вышел. Кусок хлеба с картохой имел, да и то ладно. Вобщем жил себе и жил, никого не трогал. С соседями дружбы не водил, только к Нюрке-продавщице за молоком иногда заходил, а та его жалела. Говорила, что душа у него тяжелая, а облегчить не старается, будто сам себя наказывает. А еще судачили, что Питюря колдун был, как есть колдун, самый настоящий и что душу дьяволу продал из-за жены своей, чтобы она, значит, замуж за него пошла. Любил уж больно. Ерунда, конечно, но люди верили и всякие разные подробности выдумывали, чтоб еще страшнее и еще интереснее было. Вон Клавка Забубеннова говорила, будто позапрошлой весной пошла было она к нему, чтобы снадобья приворотного спросить или заклинание какое, Леху Тузка приворожить. В дом сказывала, не впустил, тут же в палисаднике, как взошла, он и спрашивает, неприветливо так:
    - Чего пришла?
    Клавка ему обсказала все как есть, а он как заорет на нее
    - А ну пошла отседа, дура!
    Так заорал, что аж глаза кровью налились. Клавка с перепугу чуть калитку нашла. До дому бежала, как ошпаренная. Одним словом, слава у деда Питюри была в деревне та еще.

    И вот дед Питюря помирать, значит, собрался. Лежал при смерти дней 5, как не больше, а по деревне опять слухи поползли:
    - Вот и верно, что колдун! Они, говорят, шибко долго помирают, пока свое колдовство кому-нибудь не передадут. А у нас тут охотников на это дело не находится, вот и мается, черная его душа.

    * * *

    Лето в тот год стояло жаркое, дождей совсем почти что не было. Картошка никак не наливалась, и хлеба стояли низкие да хилые - одно расстройство. Народ тужил и опять Питюрю недобрым словом поминал: "Это он поди по злобе колдует, за то что никто его худое дело перенимать не хочет".
    Детворе погодка была на радость: сиди себе в речке целый день и не вылезай, и оправдание есть - жарко! А под вечер, когда огороды были политы, скотина собрана, ужин какой-никакой съеден, собиралась детвора на лавке у Гасова двора и засиживалась до поздней ночи, обсуждая деревенские новости, благо спокойно в деревне было, хоть до утра броди, никто и пальцем не тронет.
    - Слышь, Ванек, чего там про Питюрю-то слыхать? Не помер ищо?
    - А я почем знаю?
    - Дык чай мимо ходишь, мож видал чего?
    - Неа, не видал.

    Рыжый Ванек жил почти что на краю деревни и идти ему было до дому в аккурат мимо Питюриного двора.
    - Вот как пойдешь нынче мимо Питюри, он тебя хвать за шкимок - и к себе в избу. Обратит тебя в колдуны, чтоб ему помереть было спокойно – балаболил толстый Мишаня
    - Ой уж и напужался – весело ответил Ванек – Видали мы таких в гробу в белых тапках!
    Пускай сперва догонит! А вот тебя, Мишань, враз догонит, ты бегать не могешь, тяжеловат малость.
    - Да мне что, мне через дорогу только – отозвался Мишаня

    Совсем уж стемнело, дневная духота постепенно спала, в воздухе запахло свежестью, речкой и ночной фиалкой, которую в изобилии сажали сельчане в своих палисадниках. Жители давно уже разошлись по домам и залегли спать: назавтра полно работы, ведь летний день, как известно, год кормит.
    - Мишка, окаянный, марш домой, завтра картошку окучивать! – послышалось из соседней избы.
    - Мамка – вздохнул Мишаня – пошел я, завтра вставать рано
    Дети стали расходиться по домам, пошел и Ванек. Хоть и не боязно было, а идти одному по пустой полутемной улице приятного мало. Идет, а сам по сторонам озирается. Вроде и луна серпом светит, и звезды – все небо усыпано, не тьма кромешная, а неспокойно как-то на душе. Тишина. Даже собак не слыхать.

    Питюрин дом стоял весь темный , только в кухонном окошке из-за плотной занавески полоска света проглядывала. Ванек поежился и на другую сторону улицы перешел. Шагу прибавил, взгляд в землю уткнул, идет и одно думает: скорей бы до своего дома добраться. И вдруг слышит со стороны Питюриного двора - «тук-тук» - будто дверь слегка стукнула. Обернулся Ванек, глядь, а на крыльце, что во двор выходит, стоит Питюря а белой рубахе, руки к небу вскинул и молится. У Ванька ноги подкосились, горло будто ватой заложило, остолбенел - ни крикнуть, ни убежать. Постоял так чуток, а потом как заорет во всю мочь:
    - Мааааамаааааа! !! ! – да как дернет со всей дури до дому, так, что ежели бы кто по секундомеру засек, рекорд был бы, как пить дать.

    Забежал в калитку, все засовы, которые отродясь не закрывались, задвинул, дверь избную на оба запора запер, зачерпнул в сенях воды в кружку, а кружка по зубам «бринь-бринь», даже Митька, брательник, завозился за занавеской:
    - Ванек, ты что ли? Ты чего там?
    - Там...Там...Питюря...
    - Да чего Питюря-то? Говори толком!
    - На крыльце стоит... грехи замаливает. Меня увидал, догнать было хотел... да в колдуны обратить. Еле убег!
    - Ты чего, сдурел? Он ишо днем помер.
    - Да ну! ?
    - Ну да, часов в пять вроде. Или в шесть. Мамка говорила тетке Марусе. Я слыхал.
    - Вот незадача-то – растерялся Ванек – а кто же тогда на крыльце стоял? Почудилось что ли?
    - Страху поди нагнал, вот и почудилось. Ложись давай!

    Наутро Ванек проснулся от Митькиного хохота:
    - Вставай, дурилка, айда погляди, кто там ночью Богу молился!
    На Питюрином крыльце у навеса был прицеплен кусок грязно-белой холстины, чтобы солнце не так крыльцо жарило. Один конец материи оторвался и легонько колыхался на слабом ветерке. Ванек, сперва стоял, молча глядя на тряпку и не веря своим глазам, а потом покатился со смеху вместе с Митькой:
    - Во ить как! Глазищи-то у страха! Велики-и!

    * * *

    Похоронили Питюрю на деревенском кладбище, все честь по чести, как положено, а дней через несколько в сельмаг завезли товар. Бабы стояли в очереди и чесали языками:
    - Слышь, бабы, - говорила Семеновна, жена конюха Васьки Злобина, которая всегда все и про всех знала – а после как Питюрю-то схоронили, деревья на мазарках все до единого посохли!
    - Правда что ли? – удивилась доярка Верка
    - Вот те крест! Колдун Питюря был, точно колдун! Люди зря болтать не станут!
    В разговор вмешалась продавщица Нюрка:
    - Э-эх! Языки ваши поганые! Чего зря на человека наговаривать?
    - И ничего не зря, так все и было – не унималась Семеновна – Жил бирюк бирюком, людей сторонился, доброго слова никому за всю жизнь не сказывал, и помер, как собака, один, ни родных, ни друзей, землей присыпать некому, сельсовет хоронил!
    - А оттого так жил, что в молодости дитя свово кровного, сынка двухгодовалого, уморил по недосмотру, а жена от горя померла. Всю войну смерти искал, да видать не судьба помереть была, жить да молча горе свое в себе носить назначено. А что деревья посохли – эка невидаль! Вон оне и в лесу-то сохнут без дождей. И откуда вы такие злющие только взялись на этом свете? А ну-ка, марш все за дверь! Недостача у меня, кассу сверять буду, опосля обеда придете!

    Нюрка с деловым видом полезла под прилавок за документами, а притихшие бабы гуськом стали вытекать на сельмаговское крыльцо.

    мазарки - кладбище (местный слэнг)
    Категория: Очерки, мемуары | Добавил: Влюблённая_в_лето (14.08.2011) | Автор: Валентина Балашова
    Просмотров: 382 | Теги: деревенская проза, портретный очерк, Рассказы, Балашова Валентина | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Наш баннер
    Остров © 2020 Конструктор сайтов - uCoz