Моё творчество - Форум  
Приветствуем Вас Гость | RSS Главная | Моё творчество - Форум | Регистрация | Вход

[ Последние сообщения · Островитяне · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Модератор форума: Анаит, Самира  
Форум » Проза » Ваше творчество - раздел для ознакомления » Моё творчество (Обо всё понемногу)
Моё творчество
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 09:44 | Сообщение # 1
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
ЛЕТУЧИЙ ТРОЛЛЕЙБУС

РАССКАЗ

Семён Игнатьевич - бодрящийся пенсионер шестидесяти лет лежал на диване в малогабаритной двухкомнатной квартире и с удовольствием досматривал очередной свой предутренний сон. Ему снилась его прошлая работа в ВВС, снились его друзья и товарищи. Лицо Семёна Игнатьевича постоянно озарялось улыбкой от приятных сонных видеосюжетов. Надо сказать, что Семён Игнатьевич очень гордился своей работой. Проработав двадцать пять лет испытателем боевых сверхзвуковых истребителей, он сохранил в своей трепетной душе огромную волю к решению любых сложных задач, которые перед ним ставило командование авиационной части. Но время не стоит на месте, и в определённый момент Семёну Игнатьевичу пришлось уступить своё место молодым и сильным парням, для которых небо, скорость и высота не были пустыми словами. Первое время Семён Игнатьевич не находил себе места в новом своём качестве на гражданке. Мысль о том, что ему уже никогда не суждено будет сесть в кабину сверхзвукового истребителя, выводила его из себя. В такие дни Семён Игнатьевич замыкался и мрачнел. Его подруга по жизни - Светлана Васильевна в такие минуты всеми силами старалась приободрить своего мужа, отвлечь его от тяжёлых мыслей. Всякий раз, подходя к мужу и кладя свои нежные и тёплые руки ему на плечи, Светлана Васильевна тихо шептала:
- Сеня, дорогой мой человек, ведь ты не один такой. Сколько военных лётчиков каждый год вынуждены покидать свою любимую работу, и, кстати, ничего страшного при этом не происходит. Люди стараются находить себя в чём-то другом, что может заменить им, то утраченное ими дорогое, которое на протяжении многих лет грело их сердца. Жизнь не кончается, Сеня! Ты мужественный и волевой человек, которому вовсе не следует впадать в уныние или отчаяние. Сеня, ты только посмотри, каких внуков нам подарили наши дети! Каждый раз смотрю на них и не перестаю удивляться их уму и находчивости.
Семён Игнатьевич, тяжело вздыхая, уже совершенно иными словами заговаривал с женой:
- Да знаю я, Светланка, что рядом с нами растут два ангелочка, которых я тоже безумно люблю, но ты себе даже не представляешь, как хочется ещё летать.
- Вот и хорошо, - смеялась Светлана Васильевна, - забирай внуков и отправляйся с ними в Луна-парк. Там масса всяких аттракционов, в том числе и полёт на ракете. Я полагаю, Сеня, что это несколько взбодрит тебя и отвлечёт от дурных мыслей, которые в последнее время постоянно преследуют тебя.
В такие минуты Семён Игнатьевич вставал с дивана и, нежно обняв жену, тихо произносил:
- Ракета - это не истребитель, дорогая. Хотя ты права в том, что и первое, и второе летит с огромной скоростью, доставляя нам удовлетворение и радость. Может быть ты и права, и я поступлю именно так, как ты мне советуешь.
Между тем, дни бегут длинной вереницей мимо нас, оставляя в нашей памяти какие-то знаковые события, которые или радуют нас, или сильно огорчают. Вот и сегодня, как обычно, Семён Игнатьевич спал на своём любимом диване, укутавшись в толстое верблюжье одеяло, и продолжал с неослабевающим интересом участвовать в сонных виртуальных событиях, которые щедро предоставляло ему, разгорячённое дневными событиями, его сознание.
Семён Игнатьевич видел себя сидящем в кресле катапультной установки, готовой в любой момент с невероятной силой швырануть его в голубое небо. Семён Игнатьевич видел и ощущал всем сердцем, как напрягаются мышцы его ещё молодого и тренированного тела, готовые в любой момент отчаянно сопротивляться тому чудовищному давлению, которому, после срабатывания катапультной установки, подвергнется его позвоночник. Вокруг катапульты копошилась группа специалистов для обеспечения безотказного срабатывания установки. Кто-то ободряюще посматривал на Семёна Игнатьевича, а кто-то в спешном порядке приводил катапульту в рабочее положение.
- Какого чёрта они спешат, - мысленно занервничал Семён Игнатьевич, - авиация не терпит спешки. Сколько раз говорил этим недотёпам, что спешка в таких вопросах может привести только к трагическим результатам.
Семён Игнатьевич потянулся всем телом, пытаясь освободиться от привязных ремней, но к своему крайнему удивлению услышал над своим ухом шёпот руководителя испытательного стенда Зацепина Ильи Ивановича:
- Дедушка, если ты будешь продолжать дёргаться, то мы никогда не закончим наши испытания. Кроме всего прочего, не забывай, что сегодня нам надо успеть на троллейбус, который уже давно припаркован к воротам испытательного бокса.
- Позвольте, - весь напрягся Семён Игнатьевич, - но это же, голос моего внука Егора. Да и потом, кто же это позволил какому-то там троллейбусу припарковаться у ворот нашей испытательной станции.
Семён Игнатьевич быстро обернулся на голос Ильи Ивановича, который продолжил тихим и вкрадчивым голосом Егорки:
- Деда, ну, сколько можно без дела сидеть в этом кресле? Честное слово, мне всё надоело, я ухожу в троллейбус.
Семён Игнатьевич сквозь крепкий сон почувствовал, что кто-то очень настойчиво теребит его за плечо. Быстро стряхнув с себя остатки сна, и открыв глаза, Семён Игнатьевич над своей головой увидел склонённую над ним фигуру внука Егорки, который уже изрядно сопел носом, готовый в любую минуту дать волю своим слезам.
- Деда, ну, сколько же можно спать, вставай, - сердито заговорил Егорка. Ты же обещал сегодня нас с Игнатом отвезти в Луна-парк на ракету. Между прочим, мы можем запросто опоздать на троллейбус, который и без того ходит из рук вон плохо.
- Всё, всё, встаю, Егор, - сбрасывая с себя одеяло, бодро ответил Семён Игнатьевич. - Что-то я сегодня заспался.
Светлана Васильевна на кухне уже гремела кастрюлями, пытаясь к отходу мужа с внуками приготовить завтрак.
- Сеня, ты смотри, только не увлекайся особо своими полётами на аттракционах, - наставительно заметила Светлана Васильевна, - не забывай, что твои напарники всё-таки не авиационные асы, а маленькие детки, которых надо постоянно оберегать от всяких опасностей и неожиданностей.
- Бабушка, - деловито заметил Егорка, - мне уже шесть лет, и не стоит дедушке постоянно напоминать, что я ещё маленький и беспомощный человек.
- Ладно, внучек, - засмеялась Светлана Васильевна, - конечно, ты уже вполне самостоятельный мужчина и не нуждаешься в постоянной опеке с нашей стороны. Но всё же, я настоятельно советую тебе прислушиваться к советам твоего мудрого деда.
Егорка посмотрел на одевающегося деда и с хитрецой в глазах заметил:
- Хорошо, бабушка, я буду прислушиваться к советам дедушки, если только сегодня он не опоздает на троллейбус.
Быстро, по-военному просунув ноги в уже изрядно потрёпанные джинсы и накинув на плечи рубашку, Семён Игнатьевич встал перед Егоркой по стойке «Смирно!».
- Товарищ генерал, полковник Меркулов уже готов выполнить любое задание командования, - сквозь смех отрапортовал дедушка, приложив ладонь правой руки к виску.
- К пустой голове руку не прикладывают, - деловито осматривая деда, резонно заметил Егорка.
- Егор, как ты разговариваешь с дедушкой? - донёсся с кухни сердитый голос Светланы Васильевны. - Не пустая голова, а непокрытая, уж если ты считаешь себя командиром. Кстати говоря, внучек, тебе не мешало бы ознакомиться с дисциплинарными и строевыми уставами нашей армии, которые помогут разобраться тебе в достаточно сложных взаимоотношениях между военнослужащими. Твой дедушка тебе в этом поможет. Ну, а теперь - бегом всем завтракать!

***
Семён Игнатьевич не любил утренних разносолов и старался в это время суток ограничивать себя в обильной и высококалорийной пище. Эту свою армейскую привычку он передал и своим милым внукам Егору и Игнату, которых любил всем сердцем. Егор и Игнат родились в один год и как две капли воды были похожи друг на друга, что доставляло много хлопот Семёну Игнатьевичу. Бедный дедушка часто путал имена своих дорогих внучат, и это обстоятельство очень огорчало его. Вот и на этот раз, идя с внуками к остановке троллейбуса, Семён Игнатьевич обратился к одному из своих внуков:
- Слушай, Егор, давай мы сегодня до Луна-парка доберёмся на маршрутке. Сам же прекрасно знаешь, что троллейбус идёт медленно, и мы явно опоздаем в парк.
- Дед, ну, сколько можно тебе повторять, что я вовсе не Егор, а Игнат, - выдёргивая свою руку из широкой ладони Семёна Игнатьевича, сразу насупился Игнат. - Ты уж как-нибудь пометь нас чем-то, тогда и путать перестанешь.
- И то верно, - в задумчивости ответил Семён Игнатьевич, - а то и одеты вы одинаково, и голоса у вас неотличимы друг от друга.
Незаметно за тихими разговорами наша святая троица добралась до остановки, где уже толпился народ.
- Деда, ну что ты задумался, - сильно дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, закричал Игнат. - Смотри, наш троллейбус подошёл, а мы, как и прежде, стоим в хвосте очереди.
И действительно, не прошло и минуты, как к остановке подкатил новенький голубой троллейбус, весь усыпанный рекламными картинками. Народ моментально, оттеснив в сторону Семёна Игнатьевича, ринулся занимать престижные места в салоне троллейбуса.
- Простите, товарищ, - вежливо обратился Семён Игнатьевич к мордастому парню в красной футболке, - разрешите мне пройти вперёд, ведь у меня на руках, всё же, двое маленьких детей.
Парень, презрительно смерив Семёна Игнатьевича тяжёлым взглядом, язвительно заметил:
- У тебя, старик на руках, двое достаточно больших пацанов, а у меня два билета на футбол, на начало которого я и так опаздываю из-за твоей болтовни.
- Да как вы смеете хамить мне, - весь зашёлся Семён Игнатьевич. - Мальчишка, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже покорял небо на самых современных истребителях. Немедленно пропустите моих малышей в салон!
- А, так ты ещё и ас-удвас, - загоготал парень, толкая Семёна Игнатьевича в грудь. - Ну, так вот, ты больше у меня летать не будешь, а поползёшь по земле как черепаха.
От сильного толчка в грудь Семён Игнатьевич потерял равновесие и, пятясь назад, упал на цветочную клумбу, изрядно помяв цветы.
Меду тем, троллейбус, набрав в салон половину стоявших на остановке людей, благополучно отошёл от остановки. Егорка и Игнат моментально кинулись к своему деду, пытаясь поднять его с цветочной клумбы. Надо сказать, что народ на остановке не проявил никакой заинтересованности в происходящем. Кто-то с озабоченным видом читал электронную книгу, а кто-то лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь поймать хоть какой-нибудь транспорт, дабы не опоздать по своим делам.
Семён Игнатьевич лежал на цветнике, и в его оскорблённой душе разгорался нехороший огонёк ненависти к его обидчику. Парень стоял в двух шагах от Семёна Игнатьевича и зло шептал:
- Ну, что, старик, теперь-то ты понимаешь, что имеешь дело с серьёзным мужиком. Неужели тебе ещё никто не объяснил, что такие, как ты, уже давно представляют из себя отработанный материал.
Парень, презрительно сплюнув в сторону поверженного на землю деда, отвернулся к проходящим мимо автомобилям и закурил.
Семён Игнатьевич так до конца и не понял, что с ним произошло, но через мгновение нахальный парень уже валялся на грязном асфальте, истошно вопя:
- Граждане, помогите, защитите меня от этого ненормального старика. Ой, ой, как больно! Этот придурок, кажется, сломал мне руку.
В толпе людей, ожидающих на остановке общественный транспорт, произошло некоторое оживление. Несколько крепких мужиков бросились выручать «несчастного» парня от наступающего на него Семёна Игнатьевича. Какая-то интеллигентного вида женщина, спокойно достав из сумочки дорогой мобильник, набрала номер полиции.
Семён Игнатьевич верхом сидел на спине у парня, отчаянно пытаясь заломить ему руки за спину. Несколько зевак из толпы, достав из карманов мобильники, принялись с удовольствием фотографировать этот, с их точки зрения, прикольный сюжет. Группе мужиков всё же удалось оттащить Семёна Игнатьевича от орущего парня и поставить его на ноги. Уже через минуту, оглушительно треща предупредительным сигналом, подъехала полицейская машина. Надо отметить тот факт, что за редким исключением, наша уважаемая полиция быстро и чётко, и правильно определяет виновного и пострадавшего на месте преступления. Буквально через несколько минут был составлен протокол, опрошены свидетели, и сам виновный уже сидел в полицейской машине, угрюмо посматривая на весёлые лица зевак.
- Деда, да ты настоящий герой, - прижимаясь лицом к тёплой дедушкиной руке, гордо заметил Игнат. - Дедушка, а где ты научился таким приёмам борьбы?
- Жизнь заставила научиться всему этому, - отряхивая с себя лепестки помятых цветов, строго проговорил Семён Игнатьевич. - Жизнь, дорогие мои внучата не только сплошной праздник. К великому сожалению, она зачастую насыщена большим количеством негатива, которому надо уметь противостоять. Если этого не делать, то любой из нас очень быстро может оказаться в роли безнадёжно утопающего человека.
- Дедушка, так по всему выходит, что ты сейчас спас самого себя и не утонул?
- Молодец, внучек, - гладя шершавой рукой Егорку по голове, улыбнулся дед, - ты всё правильно понял.
- Дедушка, так мы всё-таки поедем в парк на аттракционы или нет, - захныкал Игнат, нетерпеливо толкая Семёна Игнатьевича в бок.
- Господи, да конечно поедем, внучата, можете в этом нисколько не сомневаться. Да вот и очередной троллейбус уже подкатил к нашей остановке. Ну-ка, живей пакуйтесь в салон, а то опять окажетесь на свалке истории, засмеялся дедушка.
Троллейбус, тихо шурша шинами больших колёс, подкатил к остановке и распахнул двери. На этот раз весь собравшийся народ галантно расступился перед дедом и его внуками, первыми свободно пропустив их в салон.
- Вот так у нас всегда в России, - с горечью в душе отметил Семён Игнатьевич, - русский народ уважает только силу, а всё остальное на втором или даже на третьем месте.
Троллейбус, набирая скорость, нёсся по широким улицам города, по дороге подбирая в свой салон всё новых и новых пассажиров.
- Граждане пассажиры, - каждый раз на остановках, зычным голосом кричала кондуктор, - не забывайте предъявлять проездные карточки и оплачивать проезд! За безбилетный проезд полагается штраф в размере ста рублей!
Семён Игнатьевич расположился на переднем сидении троллейбуса, крепко прижав к своей груди Игната и Егорку. Мимо окон троллейбуса вереницей проносились супермаркеты и магазины.
- Деда, а что такое - оказаться на свалке истории, - ещё теснее прижимаясь к дедовой груди, тихо прошептал Егорка.
Егорка ещё до конца не успел задать свой вопрос, как вдруг их троллейбус сильно дёрнуло вперёд и начало мотать из стороны в сторону. Какая-то женщина, истерично взвизгнув, бросилась к выходным дверям троллейбуса.
Между тем, троллейбус, на бешеной скорости взлетев на высоченный мост через Волхов, продолжил свой почти неуправляемый проезд по нему. В салоне троллейбуса началась паника. Пассажиры, давя друг друга и матерясь, кинулись к закрытым дверям. Очень быстро весь салон наполнился отчаянными призывами к немедленной расправе над водителем троллейбуса.
Семён Игнатьевич, быстро оценив ситуацию, стремительно сорвался с места и ударом кулака выбил стеклянную дверь в кабину водителя. Одним рывком Семён Игнатьевич сорвал водителя с его рабочего места и перехватил руль. Ещё через мгновение троллейбус сильно затормозил, успев при этом своим корпусом сбить мостовое ограждение, и на треть корпуса зависнуть над тёмными водами широченного Волхова. Схватив в руки микрофон переговорного устройства, Семён Игнатьевич, немного волнуясь, быстро проговорил:
- Господа, я прошу всех соблюдать спокойствие. Водителю троллейбуса требуется немедленная медицинская помощь, а нашему троллейбусу срочная эвакуация. Господа, если у кого-то из вас при себе есть мобильник, то немедленно свяжитесь с этими службами. Убедительно прошу всех присутствующих в салоне не пытаться самостоятельно покидать троллейбус, т.к. последний находится в крайне неустойчивом положении и очень быстро может оказаться в реке.
Егорка и Игнат моментально оказались в кабине водителя, плача и трясясь от страха.
- Вас ещё здесь не хватало, - строго заметил Семён Игнатьевич, отправляя внуков обратно в салон. - Сидите смирно в салоне, и не вздумайте вставать с мест. Скоро приедет машина МЧС и всех нас выручит из беды.
Спасение пассажиров из застрявшего на мосту троллейбуса продолжалось около часа. К счастью, всё благополучно разрешилось, и уже через полтора часа Семён Игнатьевич со своими внуками бродил по обширной территории Луна-парка, выбирая, понравившиеся им, аттракционы.
- Дедушка, - дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, взволнованно проговорил Егорка, - а вот если бы ты не проник в кабину водителя, то что бы тогда произошло?
Семён Игнатьевич, почесав себе затылок и выждав небольшую паузу, ответил:
- Эх, дорогой мой внучек, одному Богу известно, что тогда бы произошло с нами. Вероятно, мы оказались бы на свалке истории. Но, слава Богу, что всё обошлось и давай забудем этот неприятный дорожный инцидент.
- Деда, я теперь понял, что такое свалка истории, - радостно обнимая деда, прокричал Егорка.
- Всё не так просто, Егорка, - снисходительно улыбнулся Семён Игнатьевич. - На самом же деле, это очень широкое понятие, но в данной ситуации и оно вполне применимо.
Накатавшись вдоволь почти на всех аттракционах и истратив при этом все свои деньги, святая троица уже только под вечер возвратилась домой. На пороге дома их встречала взволнованная бабушка:
- Господи, уже одиннадцатый час, а вы только возвращаетесь с прогулки. Да и вообще, где это вас носило так долго? Семён, ну разве можно таких маленьких детей оставлять без воды и еды на столь продолжительное время? - негодовала бабушка. - Вот ты уже пожилой человек, а ума всё же не нажил. Всё, больше никогда не буду доверять тебе своих внуков, - нежно обнимая Егорку и Игната, сердито проговорила Светлана Васильевна.
- Бабуль, не надо сердиться на деда, - проходя в ванную комнату, крикнул Игнат, - он ведь у тебя герой!
- Ну, да, конечно, герой в своей профессии, но не в данном случае, - продолжала тихо ворчать бабушка. - Вот и пускай себе геройствует где-нибудь один на своём аэродроме, но, зачем же, вас так долго держать голодными.
- Бабушка, наш дедушка не только лётчик - ас, но и троллейбусный ас! Это я тебе точно говорю! - весело проговорил Егорка, лукаво поглядывая в сторону Семёна Игнатьевича.
- Не хватало ему ещё и этого замечательного звания, - искренне рассмеялась бабушка. - А впрочем, ваш дедушка во всех случаях жизни всегда отличался вежливостью, какой-то особенной галантностью и терпимостью к окружающим его людям. Правда, если бы вдруг у троллейбуса выросли крылья, то я нисколько не сомневаюсь, что ваш дедушка и в этом случае нашёл бы ему применение на воздушных трассах нашей страны.
- Бабуль, а вот как раз у нашего троллейбуса сегодня почти выросли крылья, но наш дедушка приказал ему не летать, а только катиться по дорогам нашего города! - с гордостью заметил Игнат.
- Вы оба у меня славные фантазёры, - улыбнулась Светлана Васильевна, - надо же такое придумать. Троллейбусы, милые мои малыши, никогда не летали и никогда не смогут летать. Это опять вам дедушка наплёл каких-то небылиц.
Егорка, освободившись от объятий бабушки, уже сердито проговорил:
- Бабушка, ну почему ты нам не веришь? Летающие троллейбусы всё-таки бывают, и мы сами сегодня в таком ехали.
Светлана Васильевна прошла на кухню, на ходу бросая деду:
- Сеня, ну что за дикие фантазии у наших внуков. Сколько раз я тебе говорила, не забивай им головы всякой ерундой. Наверняка это ты им внушил эту безумную мысль, что троллейбусы могут летать. Ну, я понимаю, что есть такая детская сказка и мультик о летучем корабле со своими положительными и отрицательными героями. Но, прости меня, зачем же, эту сказку переносить на окружающую нас действительность?
Семён Игнатьевич опустился за кухонный стол и тихо прошептал:
- Светланка, у нас с тобой растут замечательные внуки, и я абсолютно уверен, что через много лет из них вырастут сильные личности, которым в этой непростой жизни будет всё по плечу. А летающие троллейбусы всё-таки бывают, дорогая моя спутница жизни, - засмеялся Семён Игнатьевич, - и не стоит их в этом переубеждать…

 
СообщениеЛЕТУЧИЙ ТРОЛЛЕЙБУС

РАССКАЗ

Семён Игнатьевич - бодрящийся пенсионер шестидесяти лет лежал на диване в малогабаритной двухкомнатной квартире и с удовольствием досматривал очередной свой предутренний сон. Ему снилась его прошлая работа в ВВС, снились его друзья и товарищи. Лицо Семёна Игнатьевича постоянно озарялось улыбкой от приятных сонных видеосюжетов. Надо сказать, что Семён Игнатьевич очень гордился своей работой. Проработав двадцать пять лет испытателем боевых сверхзвуковых истребителей, он сохранил в своей трепетной душе огромную волю к решению любых сложных задач, которые перед ним ставило командование авиационной части. Но время не стоит на месте, и в определённый момент Семёну Игнатьевичу пришлось уступить своё место молодым и сильным парням, для которых небо, скорость и высота не были пустыми словами. Первое время Семён Игнатьевич не находил себе места в новом своём качестве на гражданке. Мысль о том, что ему уже никогда не суждено будет сесть в кабину сверхзвукового истребителя, выводила его из себя. В такие дни Семён Игнатьевич замыкался и мрачнел. Его подруга по жизни - Светлана Васильевна в такие минуты всеми силами старалась приободрить своего мужа, отвлечь его от тяжёлых мыслей. Всякий раз, подходя к мужу и кладя свои нежные и тёплые руки ему на плечи, Светлана Васильевна тихо шептала:
- Сеня, дорогой мой человек, ведь ты не один такой. Сколько военных лётчиков каждый год вынуждены покидать свою любимую работу, и, кстати, ничего страшного при этом не происходит. Люди стараются находить себя в чём-то другом, что может заменить им, то утраченное ими дорогое, которое на протяжении многих лет грело их сердца. Жизнь не кончается, Сеня! Ты мужественный и волевой человек, которому вовсе не следует впадать в уныние или отчаяние. Сеня, ты только посмотри, каких внуков нам подарили наши дети! Каждый раз смотрю на них и не перестаю удивляться их уму и находчивости.
Семён Игнатьевич, тяжело вздыхая, уже совершенно иными словами заговаривал с женой:
- Да знаю я, Светланка, что рядом с нами растут два ангелочка, которых я тоже безумно люблю, но ты себе даже не представляешь, как хочется ещё летать.
- Вот и хорошо, - смеялась Светлана Васильевна, - забирай внуков и отправляйся с ними в Луна-парк. Там масса всяких аттракционов, в том числе и полёт на ракете. Я полагаю, Сеня, что это несколько взбодрит тебя и отвлечёт от дурных мыслей, которые в последнее время постоянно преследуют тебя.
В такие минуты Семён Игнатьевич вставал с дивана и, нежно обняв жену, тихо произносил:
- Ракета - это не истребитель, дорогая. Хотя ты права в том, что и первое, и второе летит с огромной скоростью, доставляя нам удовлетворение и радость. Может быть ты и права, и я поступлю именно так, как ты мне советуешь.
Между тем, дни бегут длинной вереницей мимо нас, оставляя в нашей памяти какие-то знаковые события, которые или радуют нас, или сильно огорчают. Вот и сегодня, как обычно, Семён Игнатьевич спал на своём любимом диване, укутавшись в толстое верблюжье одеяло, и продолжал с неослабевающим интересом участвовать в сонных виртуальных событиях, которые щедро предоставляло ему, разгорячённое дневными событиями, его сознание.
Семён Игнатьевич видел себя сидящем в кресле катапультной установки, готовой в любой момент с невероятной силой швырануть его в голубое небо. Семён Игнатьевич видел и ощущал всем сердцем, как напрягаются мышцы его ещё молодого и тренированного тела, готовые в любой момент отчаянно сопротивляться тому чудовищному давлению, которому, после срабатывания катапультной установки, подвергнется его позвоночник. Вокруг катапульты копошилась группа специалистов для обеспечения безотказного срабатывания установки. Кто-то ободряюще посматривал на Семёна Игнатьевича, а кто-то в спешном порядке приводил катапульту в рабочее положение.
- Какого чёрта они спешат, - мысленно занервничал Семён Игнатьевич, - авиация не терпит спешки. Сколько раз говорил этим недотёпам, что спешка в таких вопросах может привести только к трагическим результатам.
Семён Игнатьевич потянулся всем телом, пытаясь освободиться от привязных ремней, но к своему крайнему удивлению услышал над своим ухом шёпот руководителя испытательного стенда Зацепина Ильи Ивановича:
- Дедушка, если ты будешь продолжать дёргаться, то мы никогда не закончим наши испытания. Кроме всего прочего, не забывай, что сегодня нам надо успеть на троллейбус, который уже давно припаркован к воротам испытательного бокса.
- Позвольте, - весь напрягся Семён Игнатьевич, - но это же, голос моего внука Егора. Да и потом, кто же это позволил какому-то там троллейбусу припарковаться у ворот нашей испытательной станции.
Семён Игнатьевич быстро обернулся на голос Ильи Ивановича, который продолжил тихим и вкрадчивым голосом Егорки:
- Деда, ну, сколько можно без дела сидеть в этом кресле? Честное слово, мне всё надоело, я ухожу в троллейбус.
Семён Игнатьевич сквозь крепкий сон почувствовал, что кто-то очень настойчиво теребит его за плечо. Быстро стряхнув с себя остатки сна, и открыв глаза, Семён Игнатьевич над своей головой увидел склонённую над ним фигуру внука Егорки, который уже изрядно сопел носом, готовый в любую минуту дать волю своим слезам.
- Деда, ну, сколько же можно спать, вставай, - сердито заговорил Егорка. Ты же обещал сегодня нас с Игнатом отвезти в Луна-парк на ракету. Между прочим, мы можем запросто опоздать на троллейбус, который и без того ходит из рук вон плохо.
- Всё, всё, встаю, Егор, - сбрасывая с себя одеяло, бодро ответил Семён Игнатьевич. - Что-то я сегодня заспался.
Светлана Васильевна на кухне уже гремела кастрюлями, пытаясь к отходу мужа с внуками приготовить завтрак.
- Сеня, ты смотри, только не увлекайся особо своими полётами на аттракционах, - наставительно заметила Светлана Васильевна, - не забывай, что твои напарники всё-таки не авиационные асы, а маленькие детки, которых надо постоянно оберегать от всяких опасностей и неожиданностей.
- Бабушка, - деловито заметил Егорка, - мне уже шесть лет, и не стоит дедушке постоянно напоминать, что я ещё маленький и беспомощный человек.
- Ладно, внучек, - засмеялась Светлана Васильевна, - конечно, ты уже вполне самостоятельный мужчина и не нуждаешься в постоянной опеке с нашей стороны. Но всё же, я настоятельно советую тебе прислушиваться к советам твоего мудрого деда.
Егорка посмотрел на одевающегося деда и с хитрецой в глазах заметил:
- Хорошо, бабушка, я буду прислушиваться к советам дедушки, если только сегодня он не опоздает на троллейбус.
Быстро, по-военному просунув ноги в уже изрядно потрёпанные джинсы и накинув на плечи рубашку, Семён Игнатьевич встал перед Егоркой по стойке «Смирно!».
- Товарищ генерал, полковник Меркулов уже готов выполнить любое задание командования, - сквозь смех отрапортовал дедушка, приложив ладонь правой руки к виску.
- К пустой голове руку не прикладывают, - деловито осматривая деда, резонно заметил Егорка.
- Егор, как ты разговариваешь с дедушкой? - донёсся с кухни сердитый голос Светланы Васильевны. - Не пустая голова, а непокрытая, уж если ты считаешь себя командиром. Кстати говоря, внучек, тебе не мешало бы ознакомиться с дисциплинарными и строевыми уставами нашей армии, которые помогут разобраться тебе в достаточно сложных взаимоотношениях между военнослужащими. Твой дедушка тебе в этом поможет. Ну, а теперь - бегом всем завтракать!

***
Семён Игнатьевич не любил утренних разносолов и старался в это время суток ограничивать себя в обильной и высококалорийной пище. Эту свою армейскую привычку он передал и своим милым внукам Егору и Игнату, которых любил всем сердцем. Егор и Игнат родились в один год и как две капли воды были похожи друг на друга, что доставляло много хлопот Семёну Игнатьевичу. Бедный дедушка часто путал имена своих дорогих внучат, и это обстоятельство очень огорчало его. Вот и на этот раз, идя с внуками к остановке троллейбуса, Семён Игнатьевич обратился к одному из своих внуков:
- Слушай, Егор, давай мы сегодня до Луна-парка доберёмся на маршрутке. Сам же прекрасно знаешь, что троллейбус идёт медленно, и мы явно опоздаем в парк.
- Дед, ну, сколько можно тебе повторять, что я вовсе не Егор, а Игнат, - выдёргивая свою руку из широкой ладони Семёна Игнатьевича, сразу насупился Игнат. - Ты уж как-нибудь пометь нас чем-то, тогда и путать перестанешь.
- И то верно, - в задумчивости ответил Семён Игнатьевич, - а то и одеты вы одинаково, и голоса у вас неотличимы друг от друга.
Незаметно за тихими разговорами наша святая троица добралась до остановки, где уже толпился народ.
- Деда, ну что ты задумался, - сильно дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, закричал Игнат. - Смотри, наш троллейбус подошёл, а мы, как и прежде, стоим в хвосте очереди.
И действительно, не прошло и минуты, как к остановке подкатил новенький голубой троллейбус, весь усыпанный рекламными картинками. Народ моментально, оттеснив в сторону Семёна Игнатьевича, ринулся занимать престижные места в салоне троллейбуса.
- Простите, товарищ, - вежливо обратился Семён Игнатьевич к мордастому парню в красной футболке, - разрешите мне пройти вперёд, ведь у меня на руках, всё же, двое маленьких детей.
Парень, презрительно смерив Семёна Игнатьевича тяжёлым взглядом, язвительно заметил:
- У тебя, старик на руках, двое достаточно больших пацанов, а у меня два билета на футбол, на начало которого я и так опаздываю из-за твоей болтовни.
- Да как вы смеете хамить мне, - весь зашёлся Семён Игнатьевич. - Мальчишка, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже покорял небо на самых современных истребителях. Немедленно пропустите моих малышей в салон!
- А, так ты ещё и ас-удвас, - загоготал парень, толкая Семёна Игнатьевича в грудь. - Ну, так вот, ты больше у меня летать не будешь, а поползёшь по земле как черепаха.
От сильного толчка в грудь Семён Игнатьевич потерял равновесие и, пятясь назад, упал на цветочную клумбу, изрядно помяв цветы.
Меду тем, троллейбус, набрав в салон половину стоявших на остановке людей, благополучно отошёл от остановки. Егорка и Игнат моментально кинулись к своему деду, пытаясь поднять его с цветочной клумбы. Надо сказать, что народ на остановке не проявил никакой заинтересованности в происходящем. Кто-то с озабоченным видом читал электронную книгу, а кто-то лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь поймать хоть какой-нибудь транспорт, дабы не опоздать по своим делам.
Семён Игнатьевич лежал на цветнике, и в его оскорблённой душе разгорался нехороший огонёк ненависти к его обидчику. Парень стоял в двух шагах от Семёна Игнатьевича и зло шептал:
- Ну, что, старик, теперь-то ты понимаешь, что имеешь дело с серьёзным мужиком. Неужели тебе ещё никто не объяснил, что такие, как ты, уже давно представляют из себя отработанный материал.
Парень, презрительно сплюнув в сторону поверженного на землю деда, отвернулся к проходящим мимо автомобилям и закурил.
Семён Игнатьевич так до конца и не понял, что с ним произошло, но через мгновение нахальный парень уже валялся на грязном асфальте, истошно вопя:
- Граждане, помогите, защитите меня от этого ненормального старика. Ой, ой, как больно! Этот придурок, кажется, сломал мне руку.
В толпе людей, ожидающих на остановке общественный транспорт, произошло некоторое оживление. Несколько крепких мужиков бросились выручать «несчастного» парня от наступающего на него Семёна Игнатьевича. Какая-то интеллигентного вида женщина, спокойно достав из сумочки дорогой мобильник, набрала номер полиции.
Семён Игнатьевич верхом сидел на спине у парня, отчаянно пытаясь заломить ему руки за спину. Несколько зевак из толпы, достав из карманов мобильники, принялись с удовольствием фотографировать этот, с их точки зрения, прикольный сюжет. Группе мужиков всё же удалось оттащить Семёна Игнатьевича от орущего парня и поставить его на ноги. Уже через минуту, оглушительно треща предупредительным сигналом, подъехала полицейская машина. Надо отметить тот факт, что за редким исключением, наша уважаемая полиция быстро и чётко, и правильно определяет виновного и пострадавшего на месте преступления. Буквально через несколько минут был составлен протокол, опрошены свидетели, и сам виновный уже сидел в полицейской машине, угрюмо посматривая на весёлые лица зевак.
- Деда, да ты настоящий герой, - прижимаясь лицом к тёплой дедушкиной руке, гордо заметил Игнат. - Дедушка, а где ты научился таким приёмам борьбы?
- Жизнь заставила научиться всему этому, - отряхивая с себя лепестки помятых цветов, строго проговорил Семён Игнатьевич. - Жизнь, дорогие мои внучата не только сплошной праздник. К великому сожалению, она зачастую насыщена большим количеством негатива, которому надо уметь противостоять. Если этого не делать, то любой из нас очень быстро может оказаться в роли безнадёжно утопающего человека.
- Дедушка, так по всему выходит, что ты сейчас спас самого себя и не утонул?
- Молодец, внучек, - гладя шершавой рукой Егорку по голове, улыбнулся дед, - ты всё правильно понял.
- Дедушка, так мы всё-таки поедем в парк на аттракционы или нет, - захныкал Игнат, нетерпеливо толкая Семёна Игнатьевича в бок.
- Господи, да конечно поедем, внучата, можете в этом нисколько не сомневаться. Да вот и очередной троллейбус уже подкатил к нашей остановке. Ну-ка, живей пакуйтесь в салон, а то опять окажетесь на свалке истории, засмеялся дедушка.
Троллейбус, тихо шурша шинами больших колёс, подкатил к остановке и распахнул двери. На этот раз весь собравшийся народ галантно расступился перед дедом и его внуками, первыми свободно пропустив их в салон.
- Вот так у нас всегда в России, - с горечью в душе отметил Семён Игнатьевич, - русский народ уважает только силу, а всё остальное на втором или даже на третьем месте.
Троллейбус, набирая скорость, нёсся по широким улицам города, по дороге подбирая в свой салон всё новых и новых пассажиров.
- Граждане пассажиры, - каждый раз на остановках, зычным голосом кричала кондуктор, - не забывайте предъявлять проездные карточки и оплачивать проезд! За безбилетный проезд полагается штраф в размере ста рублей!
Семён Игнатьевич расположился на переднем сидении троллейбуса, крепко прижав к своей груди Игната и Егорку. Мимо окон троллейбуса вереницей проносились супермаркеты и магазины.
- Деда, а что такое - оказаться на свалке истории, - ещё теснее прижимаясь к дедовой груди, тихо прошептал Егорка.
Егорка ещё до конца не успел задать свой вопрос, как вдруг их троллейбус сильно дёрнуло вперёд и начало мотать из стороны в сторону. Какая-то женщина, истерично взвизгнув, бросилась к выходным дверям троллейбуса.
Между тем, троллейбус, на бешеной скорости взлетев на высоченный мост через Волхов, продолжил свой почти неуправляемый проезд по нему. В салоне троллейбуса началась паника. Пассажиры, давя друг друга и матерясь, кинулись к закрытым дверям. Очень быстро весь салон наполнился отчаянными призывами к немедленной расправе над водителем троллейбуса.
Семён Игнатьевич, быстро оценив ситуацию, стремительно сорвался с места и ударом кулака выбил стеклянную дверь в кабину водителя. Одним рывком Семён Игнатьевич сорвал водителя с его рабочего места и перехватил руль. Ещё через мгновение троллейбус сильно затормозил, успев при этом своим корпусом сбить мостовое ограждение, и на треть корпуса зависнуть над тёмными водами широченного Волхова. Схватив в руки микрофон переговорного устройства, Семён Игнатьевич, немного волнуясь, быстро проговорил:
- Господа, я прошу всех соблюдать спокойствие. Водителю троллейбуса требуется немедленная медицинская помощь, а нашему троллейбусу срочная эвакуация. Господа, если у кого-то из вас при себе есть мобильник, то немедленно свяжитесь с этими службами. Убедительно прошу всех присутствующих в салоне не пытаться самостоятельно покидать троллейбус, т.к. последний находится в крайне неустойчивом положении и очень быстро может оказаться в реке.
Егорка и Игнат моментально оказались в кабине водителя, плача и трясясь от страха.
- Вас ещё здесь не хватало, - строго заметил Семён Игнатьевич, отправляя внуков обратно в салон. - Сидите смирно в салоне, и не вздумайте вставать с мест. Скоро приедет машина МЧС и всех нас выручит из беды.
Спасение пассажиров из застрявшего на мосту троллейбуса продолжалось около часа. К счастью, всё благополучно разрешилось, и уже через полтора часа Семён Игнатьевич со своими внуками бродил по обширной территории Луна-парка, выбирая, понравившиеся им, аттракционы.
- Дедушка, - дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, взволнованно проговорил Егорка, - а вот если бы ты не проник в кабину водителя, то что бы тогда произошло?
Семён Игнатьевич, почесав себе затылок и выждав небольшую паузу, ответил:
- Эх, дорогой мой внучек, одному Богу известно, что тогда бы произошло с нами. Вероятно, мы оказались бы на свалке истории. Но, слава Богу, что всё обошлось и давай забудем этот неприятный дорожный инцидент.
- Деда, я теперь понял, что такое свалка истории, - радостно обнимая деда, прокричал Егорка.
- Всё не так просто, Егорка, - снисходительно улыбнулся Семён Игнатьевич. - На самом же деле, это очень широкое понятие, но в данной ситуации и оно вполне применимо.
Накатавшись вдоволь почти на всех аттракционах и истратив при этом все свои деньги, святая троица уже только под вечер возвратилась домой. На пороге дома их встречала взволнованная бабушка:
- Господи, уже одиннадцатый час, а вы только возвращаетесь с прогулки. Да и вообще, где это вас носило так долго? Семён, ну разве можно таких маленьких детей оставлять без воды и еды на столь продолжительное время? - негодовала бабушка. - Вот ты уже пожилой человек, а ума всё же не нажил. Всё, больше никогда не буду доверять тебе своих внуков, - нежно обнимая Егорку и Игната, сердито проговорила Светлана Васильевна.
- Бабуль, не надо сердиться на деда, - проходя в ванную комнату, крикнул Игнат, - он ведь у тебя герой!
- Ну, да, конечно, герой в своей профессии, но не в данном случае, - продолжала тихо ворчать бабушка. - Вот и пускай себе геройствует где-нибудь один на своём аэродроме, но, зачем же, вас так долго держать голодными.
- Бабушка, наш дедушка не только лётчик - ас, но и троллейбусный ас! Это я тебе точно говорю! - весело проговорил Егорка, лукаво поглядывая в сторону Семёна Игнатьевича.
- Не хватало ему ещё и этого замечательного звания, - искренне рассмеялась бабушка. - А впрочем, ваш дедушка во всех случаях жизни всегда отличался вежливостью, какой-то особенной галантностью и терпимостью к окружающим его людям. Правда, если бы вдруг у троллейбуса выросли крылья, то я нисколько не сомневаюсь, что ваш дедушка и в этом случае нашёл бы ему применение на воздушных трассах нашей страны.
- Бабуль, а вот как раз у нашего троллейбуса сегодня почти выросли крылья, но наш дедушка приказал ему не летать, а только катиться по дорогам нашего города! - с гордостью заметил Игнат.
- Вы оба у меня славные фантазёры, - улыбнулась Светлана Васильевна, - надо же такое придумать. Троллейбусы, милые мои малыши, никогда не летали и никогда не смогут летать. Это опять вам дедушка наплёл каких-то небылиц.
Егорка, освободившись от объятий бабушки, уже сердито проговорил:
- Бабушка, ну почему ты нам не веришь? Летающие троллейбусы всё-таки бывают, и мы сами сегодня в таком ехали.
Светлана Васильевна прошла на кухню, на ходу бросая деду:
- Сеня, ну что за дикие фантазии у наших внуков. Сколько раз я тебе говорила, не забивай им головы всякой ерундой. Наверняка это ты им внушил эту безумную мысль, что троллейбусы могут летать. Ну, я понимаю, что есть такая детская сказка и мультик о летучем корабле со своими положительными и отрицательными героями. Но, прости меня, зачем же, эту сказку переносить на окружающую нас действительность?
Семён Игнатьевич опустился за кухонный стол и тихо прошептал:
- Светланка, у нас с тобой растут замечательные внуки, и я абсолютно уверен, что через много лет из них вырастут сильные личности, которым в этой непростой жизни будет всё по плечу. А летающие троллейбусы всё-таки бывают, дорогая моя спутница жизни, - засмеялся Семён Игнатьевич, - и не стоит их в этом переубеждать…


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 09:44
СообщениеЛЕТУЧИЙ ТРОЛЛЕЙБУС

РАССКАЗ

Семён Игнатьевич - бодрящийся пенсионер шестидесяти лет лежал на диване в малогабаритной двухкомнатной квартире и с удовольствием досматривал очередной свой предутренний сон. Ему снилась его прошлая работа в ВВС, снились его друзья и товарищи. Лицо Семёна Игнатьевича постоянно озарялось улыбкой от приятных сонных видеосюжетов. Надо сказать, что Семён Игнатьевич очень гордился своей работой. Проработав двадцать пять лет испытателем боевых сверхзвуковых истребителей, он сохранил в своей трепетной душе огромную волю к решению любых сложных задач, которые перед ним ставило командование авиационной части. Но время не стоит на месте, и в определённый момент Семёну Игнатьевичу пришлось уступить своё место молодым и сильным парням, для которых небо, скорость и высота не были пустыми словами. Первое время Семён Игнатьевич не находил себе места в новом своём качестве на гражданке. Мысль о том, что ему уже никогда не суждено будет сесть в кабину сверхзвукового истребителя, выводила его из себя. В такие дни Семён Игнатьевич замыкался и мрачнел. Его подруга по жизни - Светлана Васильевна в такие минуты всеми силами старалась приободрить своего мужа, отвлечь его от тяжёлых мыслей. Всякий раз, подходя к мужу и кладя свои нежные и тёплые руки ему на плечи, Светлана Васильевна тихо шептала:
- Сеня, дорогой мой человек, ведь ты не один такой. Сколько военных лётчиков каждый год вынуждены покидать свою любимую работу, и, кстати, ничего страшного при этом не происходит. Люди стараются находить себя в чём-то другом, что может заменить им, то утраченное ими дорогое, которое на протяжении многих лет грело их сердца. Жизнь не кончается, Сеня! Ты мужественный и волевой человек, которому вовсе не следует впадать в уныние или отчаяние. Сеня, ты только посмотри, каких внуков нам подарили наши дети! Каждый раз смотрю на них и не перестаю удивляться их уму и находчивости.
Семён Игнатьевич, тяжело вздыхая, уже совершенно иными словами заговаривал с женой:
- Да знаю я, Светланка, что рядом с нами растут два ангелочка, которых я тоже безумно люблю, но ты себе даже не представляешь, как хочется ещё летать.
- Вот и хорошо, - смеялась Светлана Васильевна, - забирай внуков и отправляйся с ними в Луна-парк. Там масса всяких аттракционов, в том числе и полёт на ракете. Я полагаю, Сеня, что это несколько взбодрит тебя и отвлечёт от дурных мыслей, которые в последнее время постоянно преследуют тебя.
В такие минуты Семён Игнатьевич вставал с дивана и, нежно обняв жену, тихо произносил:
- Ракета - это не истребитель, дорогая. Хотя ты права в том, что и первое, и второе летит с огромной скоростью, доставляя нам удовлетворение и радость. Может быть ты и права, и я поступлю именно так, как ты мне советуешь.
Между тем, дни бегут длинной вереницей мимо нас, оставляя в нашей памяти какие-то знаковые события, которые или радуют нас, или сильно огорчают. Вот и сегодня, как обычно, Семён Игнатьевич спал на своём любимом диване, укутавшись в толстое верблюжье одеяло, и продолжал с неослабевающим интересом участвовать в сонных виртуальных событиях, которые щедро предоставляло ему, разгорячённое дневными событиями, его сознание.
Семён Игнатьевич видел себя сидящем в кресле катапультной установки, готовой в любой момент с невероятной силой швырануть его в голубое небо. Семён Игнатьевич видел и ощущал всем сердцем, как напрягаются мышцы его ещё молодого и тренированного тела, готовые в любой момент отчаянно сопротивляться тому чудовищному давлению, которому, после срабатывания катапультной установки, подвергнется его позвоночник. Вокруг катапульты копошилась группа специалистов для обеспечения безотказного срабатывания установки. Кто-то ободряюще посматривал на Семёна Игнатьевича, а кто-то в спешном порядке приводил катапульту в рабочее положение.
- Какого чёрта они спешат, - мысленно занервничал Семён Игнатьевич, - авиация не терпит спешки. Сколько раз говорил этим недотёпам, что спешка в таких вопросах может привести только к трагическим результатам.
Семён Игнатьевич потянулся всем телом, пытаясь освободиться от привязных ремней, но к своему крайнему удивлению услышал над своим ухом шёпот руководителя испытательного стенда Зацепина Ильи Ивановича:
- Дедушка, если ты будешь продолжать дёргаться, то мы никогда не закончим наши испытания. Кроме всего прочего, не забывай, что сегодня нам надо успеть на троллейбус, который уже давно припаркован к воротам испытательного бокса.
- Позвольте, - весь напрягся Семён Игнатьевич, - но это же, голос моего внука Егора. Да и потом, кто же это позволил какому-то там троллейбусу припарковаться у ворот нашей испытательной станции.
Семён Игнатьевич быстро обернулся на голос Ильи Ивановича, который продолжил тихим и вкрадчивым голосом Егорки:
- Деда, ну, сколько можно без дела сидеть в этом кресле? Честное слово, мне всё надоело, я ухожу в троллейбус.
Семён Игнатьевич сквозь крепкий сон почувствовал, что кто-то очень настойчиво теребит его за плечо. Быстро стряхнув с себя остатки сна, и открыв глаза, Семён Игнатьевич над своей головой увидел склонённую над ним фигуру внука Егорки, который уже изрядно сопел носом, готовый в любую минуту дать волю своим слезам.
- Деда, ну, сколько же можно спать, вставай, - сердито заговорил Егорка. Ты же обещал сегодня нас с Игнатом отвезти в Луна-парк на ракету. Между прочим, мы можем запросто опоздать на троллейбус, который и без того ходит из рук вон плохо.
- Всё, всё, встаю, Егор, - сбрасывая с себя одеяло, бодро ответил Семён Игнатьевич. - Что-то я сегодня заспался.
Светлана Васильевна на кухне уже гремела кастрюлями, пытаясь к отходу мужа с внуками приготовить завтрак.
- Сеня, ты смотри, только не увлекайся особо своими полётами на аттракционах, - наставительно заметила Светлана Васильевна, - не забывай, что твои напарники всё-таки не авиационные асы, а маленькие детки, которых надо постоянно оберегать от всяких опасностей и неожиданностей.
- Бабушка, - деловито заметил Егорка, - мне уже шесть лет, и не стоит дедушке постоянно напоминать, что я ещё маленький и беспомощный человек.
- Ладно, внучек, - засмеялась Светлана Васильевна, - конечно, ты уже вполне самостоятельный мужчина и не нуждаешься в постоянной опеке с нашей стороны. Но всё же, я настоятельно советую тебе прислушиваться к советам твоего мудрого деда.
Егорка посмотрел на одевающегося деда и с хитрецой в глазах заметил:
- Хорошо, бабушка, я буду прислушиваться к советам дедушки, если только сегодня он не опоздает на троллейбус.
Быстро, по-военному просунув ноги в уже изрядно потрёпанные джинсы и накинув на плечи рубашку, Семён Игнатьевич встал перед Егоркой по стойке «Смирно!».
- Товарищ генерал, полковник Меркулов уже готов выполнить любое задание командования, - сквозь смех отрапортовал дедушка, приложив ладонь правой руки к виску.
- К пустой голове руку не прикладывают, - деловито осматривая деда, резонно заметил Егорка.
- Егор, как ты разговариваешь с дедушкой? - донёсся с кухни сердитый голос Светланы Васильевны. - Не пустая голова, а непокрытая, уж если ты считаешь себя командиром. Кстати говоря, внучек, тебе не мешало бы ознакомиться с дисциплинарными и строевыми уставами нашей армии, которые помогут разобраться тебе в достаточно сложных взаимоотношениях между военнослужащими. Твой дедушка тебе в этом поможет. Ну, а теперь - бегом всем завтракать!

***
Семён Игнатьевич не любил утренних разносолов и старался в это время суток ограничивать себя в обильной и высококалорийной пище. Эту свою армейскую привычку он передал и своим милым внукам Егору и Игнату, которых любил всем сердцем. Егор и Игнат родились в один год и как две капли воды были похожи друг на друга, что доставляло много хлопот Семёну Игнатьевичу. Бедный дедушка часто путал имена своих дорогих внучат, и это обстоятельство очень огорчало его. Вот и на этот раз, идя с внуками к остановке троллейбуса, Семён Игнатьевич обратился к одному из своих внуков:
- Слушай, Егор, давай мы сегодня до Луна-парка доберёмся на маршрутке. Сам же прекрасно знаешь, что троллейбус идёт медленно, и мы явно опоздаем в парк.
- Дед, ну, сколько можно тебе повторять, что я вовсе не Егор, а Игнат, - выдёргивая свою руку из широкой ладони Семёна Игнатьевича, сразу насупился Игнат. - Ты уж как-нибудь пометь нас чем-то, тогда и путать перестанешь.
- И то верно, - в задумчивости ответил Семён Игнатьевич, - а то и одеты вы одинаково, и голоса у вас неотличимы друг от друга.
Незаметно за тихими разговорами наша святая троица добралась до остановки, где уже толпился народ.
- Деда, ну что ты задумался, - сильно дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, закричал Игнат. - Смотри, наш троллейбус подошёл, а мы, как и прежде, стоим в хвосте очереди.
И действительно, не прошло и минуты, как к остановке подкатил новенький голубой троллейбус, весь усыпанный рекламными картинками. Народ моментально, оттеснив в сторону Семёна Игнатьевича, ринулся занимать престижные места в салоне троллейбуса.
- Простите, товарищ, - вежливо обратился Семён Игнатьевич к мордастому парню в красной футболке, - разрешите мне пройти вперёд, ведь у меня на руках, всё же, двое маленьких детей.
Парень, презрительно смерив Семёна Игнатьевича тяжёлым взглядом, язвительно заметил:
- У тебя, старик на руках, двое достаточно больших пацанов, а у меня два билета на футбол, на начало которого я и так опаздываю из-за твоей болтовни.
- Да как вы смеете хамить мне, - весь зашёлся Семён Игнатьевич. - Мальчишка, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже покорял небо на самых современных истребителях. Немедленно пропустите моих малышей в салон!
- А, так ты ещё и ас-удвас, - загоготал парень, толкая Семёна Игнатьевича в грудь. - Ну, так вот, ты больше у меня летать не будешь, а поползёшь по земле как черепаха.
От сильного толчка в грудь Семён Игнатьевич потерял равновесие и, пятясь назад, упал на цветочную клумбу, изрядно помяв цветы.
Меду тем, троллейбус, набрав в салон половину стоявших на остановке людей, благополучно отошёл от остановки. Егорка и Игнат моментально кинулись к своему деду, пытаясь поднять его с цветочной клумбы. Надо сказать, что народ на остановке не проявил никакой заинтересованности в происходящем. Кто-то с озабоченным видом читал электронную книгу, а кто-то лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь поймать хоть какой-нибудь транспорт, дабы не опоздать по своим делам.
Семён Игнатьевич лежал на цветнике, и в его оскорблённой душе разгорался нехороший огонёк ненависти к его обидчику. Парень стоял в двух шагах от Семёна Игнатьевича и зло шептал:
- Ну, что, старик, теперь-то ты понимаешь, что имеешь дело с серьёзным мужиком. Неужели тебе ещё никто не объяснил, что такие, как ты, уже давно представляют из себя отработанный материал.
Парень, презрительно сплюнув в сторону поверженного на землю деда, отвернулся к проходящим мимо автомобилям и закурил.
Семён Игнатьевич так до конца и не понял, что с ним произошло, но через мгновение нахальный парень уже валялся на грязном асфальте, истошно вопя:
- Граждане, помогите, защитите меня от этого ненормального старика. Ой, ой, как больно! Этот придурок, кажется, сломал мне руку.
В толпе людей, ожидающих на остановке общественный транспорт, произошло некоторое оживление. Несколько крепких мужиков бросились выручать «несчастного» парня от наступающего на него Семёна Игнатьевича. Какая-то интеллигентного вида женщина, спокойно достав из сумочки дорогой мобильник, набрала номер полиции.
Семён Игнатьевич верхом сидел на спине у парня, отчаянно пытаясь заломить ему руки за спину. Несколько зевак из толпы, достав из карманов мобильники, принялись с удовольствием фотографировать этот, с их точки зрения, прикольный сюжет. Группе мужиков всё же удалось оттащить Семёна Игнатьевича от орущего парня и поставить его на ноги. Уже через минуту, оглушительно треща предупредительным сигналом, подъехала полицейская машина. Надо отметить тот факт, что за редким исключением, наша уважаемая полиция быстро и чётко, и правильно определяет виновного и пострадавшего на месте преступления. Буквально через несколько минут был составлен протокол, опрошены свидетели, и сам виновный уже сидел в полицейской машине, угрюмо посматривая на весёлые лица зевак.
- Деда, да ты настоящий герой, - прижимаясь лицом к тёплой дедушкиной руке, гордо заметил Игнат. - Дедушка, а где ты научился таким приёмам борьбы?
- Жизнь заставила научиться всему этому, - отряхивая с себя лепестки помятых цветов, строго проговорил Семён Игнатьевич. - Жизнь, дорогие мои внучата не только сплошной праздник. К великому сожалению, она зачастую насыщена большим количеством негатива, которому надо уметь противостоять. Если этого не делать, то любой из нас очень быстро может оказаться в роли безнадёжно утопающего человека.
- Дедушка, так по всему выходит, что ты сейчас спас самого себя и не утонул?
- Молодец, внучек, - гладя шершавой рукой Егорку по голове, улыбнулся дед, - ты всё правильно понял.
- Дедушка, так мы всё-таки поедем в парк на аттракционы или нет, - захныкал Игнат, нетерпеливо толкая Семёна Игнатьевича в бок.
- Господи, да конечно поедем, внучата, можете в этом нисколько не сомневаться. Да вот и очередной троллейбус уже подкатил к нашей остановке. Ну-ка, живей пакуйтесь в салон, а то опять окажетесь на свалке истории, засмеялся дедушка.
Троллейбус, тихо шурша шинами больших колёс, подкатил к остановке и распахнул двери. На этот раз весь собравшийся народ галантно расступился перед дедом и его внуками, первыми свободно пропустив их в салон.
- Вот так у нас всегда в России, - с горечью в душе отметил Семён Игнатьевич, - русский народ уважает только силу, а всё остальное на втором или даже на третьем месте.
Троллейбус, набирая скорость, нёсся по широким улицам города, по дороге подбирая в свой салон всё новых и новых пассажиров.
- Граждане пассажиры, - каждый раз на остановках, зычным голосом кричала кондуктор, - не забывайте предъявлять проездные карточки и оплачивать проезд! За безбилетный проезд полагается штраф в размере ста рублей!
Семён Игнатьевич расположился на переднем сидении троллейбуса, крепко прижав к своей груди Игната и Егорку. Мимо окон троллейбуса вереницей проносились супермаркеты и магазины.
- Деда, а что такое - оказаться на свалке истории, - ещё теснее прижимаясь к дедовой груди, тихо прошептал Егорка.
Егорка ещё до конца не успел задать свой вопрос, как вдруг их троллейбус сильно дёрнуло вперёд и начало мотать из стороны в сторону. Какая-то женщина, истерично взвизгнув, бросилась к выходным дверям троллейбуса.
Между тем, троллейбус, на бешеной скорости взлетев на высоченный мост через Волхов, продолжил свой почти неуправляемый проезд по нему. В салоне троллейбуса началась паника. Пассажиры, давя друг друга и матерясь, кинулись к закрытым дверям. Очень быстро весь салон наполнился отчаянными призывами к немедленной расправе над водителем троллейбуса.
Семён Игнатьевич, быстро оценив ситуацию, стремительно сорвался с места и ударом кулака выбил стеклянную дверь в кабину водителя. Одним рывком Семён Игнатьевич сорвал водителя с его рабочего места и перехватил руль. Ещё через мгновение троллейбус сильно затормозил, успев при этом своим корпусом сбить мостовое ограждение, и на треть корпуса зависнуть над тёмными водами широченного Волхова. Схватив в руки микрофон переговорного устройства, Семён Игнатьевич, немного волнуясь, быстро проговорил:
- Господа, я прошу всех соблюдать спокойствие. Водителю троллейбуса требуется немедленная медицинская помощь, а нашему троллейбусу срочная эвакуация. Господа, если у кого-то из вас при себе есть мобильник, то немедленно свяжитесь с этими службами. Убедительно прошу всех присутствующих в салоне не пытаться самостоятельно покидать троллейбус, т.к. последний находится в крайне неустойчивом положении и очень быстро может оказаться в реке.
Егорка и Игнат моментально оказались в кабине водителя, плача и трясясь от страха.
- Вас ещё здесь не хватало, - строго заметил Семён Игнатьевич, отправляя внуков обратно в салон. - Сидите смирно в салоне, и не вздумайте вставать с мест. Скоро приедет машина МЧС и всех нас выручит из беды.
Спасение пассажиров из застрявшего на мосту троллейбуса продолжалось около часа. К счастью, всё благополучно разрешилось, и уже через полтора часа Семён Игнатьевич со своими внуками бродил по обширной территории Луна-парка, выбирая, понравившиеся им, аттракционы.
- Дедушка, - дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, взволнованно проговорил Егорка, - а вот если бы ты не проник в кабину водителя, то что бы тогда произошло?
Семён Игнатьевич, почесав себе затылок и выждав небольшую паузу, ответил:
- Эх, дорогой мой внучек, одному Богу известно, что тогда бы произошло с нами. Вероятно, мы оказались бы на свалке истории. Но, слава Богу, что всё обошлось и давай забудем этот неприятный дорожный инцидент.
- Деда, я теперь понял, что такое свалка истории, - радостно обнимая деда, прокричал Егорка.
- Всё не так просто, Егорка, - снисходительно улыбнулся Семён Игнатьевич. - На самом же деле, это очень широкое понятие, но в данной ситуации и оно вполне применимо.
Накатавшись вдоволь почти на всех аттракционах и истратив при этом все свои деньги, святая троица уже только под вечер возвратилась домой. На пороге дома их встречала взволнованная бабушка:
- Господи, уже одиннадцатый час, а вы только возвращаетесь с прогулки. Да и вообще, где это вас носило так долго? Семён, ну разве можно таких маленьких детей оставлять без воды и еды на столь продолжительное время? - негодовала бабушка. - Вот ты уже пожилой человек, а ума всё же не нажил. Всё, больше никогда не буду доверять тебе своих внуков, - нежно обнимая Егорку и Игната, сердито проговорила Светлана Васильевна.
- Бабуль, не надо сердиться на деда, - проходя в ванную комнату, крикнул Игнат, - он ведь у тебя герой!
- Ну, да, конечно, герой в своей профессии, но не в данном случае, - продолжала тихо ворчать бабушка. - Вот и пускай себе геройствует где-нибудь один на своём аэродроме, но, зачем же, вас так долго держать голодными.
- Бабушка, наш дедушка не только лётчик - ас, но и троллейбусный ас! Это я тебе точно говорю! - весело проговорил Егорка, лукаво поглядывая в сторону Семёна Игнатьевича.
- Не хватало ему ещё и этого замечательного звания, - искренне рассмеялась бабушка. - А впрочем, ваш дедушка во всех случаях жизни всегда отличался вежливостью, какой-то особенной галантностью и терпимостью к окружающим его людям. Правда, если бы вдруг у троллейбуса выросли крылья, то я нисколько не сомневаюсь, что ваш дедушка и в этом случае нашёл бы ему применение на воздушных трассах нашей страны.
- Бабуль, а вот как раз у нашего троллейбуса сегодня почти выросли крылья, но наш дедушка приказал ему не летать, а только катиться по дорогам нашего города! - с гордостью заметил Игнат.
- Вы оба у меня славные фантазёры, - улыбнулась Светлана Васильевна, - надо же такое придумать. Троллейбусы, милые мои малыши, никогда не летали и никогда не смогут летать. Это опять вам дедушка наплёл каких-то небылиц.
Егорка, освободившись от объятий бабушки, уже сердито проговорил:
- Бабушка, ну почему ты нам не веришь? Летающие троллейбусы всё-таки бывают, и мы сами сегодня в таком ехали.
Светлана Васильевна прошла на кухню, на ходу бросая деду:
- Сеня, ну что за дикие фантазии у наших внуков. Сколько раз я тебе говорила, не забивай им головы всякой ерундой. Наверняка это ты им внушил эту безумную мысль, что троллейбусы могут летать. Ну, я понимаю, что есть такая детская сказка и мультик о летучем корабле со своими положительными и отрицательными героями. Но, прости меня, зачем же, эту сказку переносить на окружающую нас действительность?
Семён Игнатьевич опустился за кухонный стол и тихо прошептал:
- Светланка, у нас с тобой растут замечательные внуки, и я абсолютно уверен, что через много лет из них вырастут сильные личности, которым в этой непростой жизни будет всё по плечу. А летающие троллейбусы всё-таки бывают, дорогая моя спутница жизни, - засмеялся Семён Игнатьевич, - и не стоит их в этом переубеждать…


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 09:44
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:14 | Сообщение # 2
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
ТАЙНЫ ЛЕДЯНОГО КОНТИНЕНТА

Юмористический рассказ

Сняв с головы гермошлем, я с удовольствием опустился в густую траву, которая в изобилии росла между взлётных полос нашего аэродрома. Сегодня пришлось долго летать в сложных метеоусловиях и, честно говоря, голова уже гудела от напряжения того, что приходилось выполнять каждый день. Я лежал в пахнущей клевером траве и мечтательно вглядывался в синеву безбрежного неба. Механики и техники уже давно копошились около моего боевого самолёта СУ-27, готовя его к очередному заданию.
- Интересно, кого сегодня надо будет пасти в небе? - с некоторым раздражением думал я.
Честно говоря, я не совсем понимал, зачем тратиться столько средств и сил, чтобы ещё раз убедиться, что ничего необычного в небесах нет, и не может быть. Эти физики и лирики совсем с ума посходили, пытаясь во что бы то ни стало обнаружить в пространстве то, что возможно поможет им разобраться в хитросплетениях окружающего нас физического мира. Я с ожесточением пнул ногой свой гермошлем и подумал:
- Мало того, что сами занимаются ерундой, так ещё втянули в свои игры командование нашего авиационного полка. Вот я уже три месяца дежурю на аэродроме и ничего, кроме белых облаков и птиц не наблюдал. Это всё проклятые американцы выдумали какие-то НЛО. Можно подумать, что мы кому-то нужны во Вселенной с нашей бестолковостью и расхлябанностью во всём.
Медленно поднявшись с травы, я не спеша побрёл к зданию КДП. Через пятнадцать минут меня и моих товарищей ждёт разбор полётов, на котором уже в который раз командир авиаполка будет говорить о важности выполняемой нами работы.
У здания КДП скопилось уже достаточно много людей из лётного состава, которые оживлённо обсуждали между собой события прошедшего дня.
Разбор полётов проводил командир полка вместе с командирами эскадрилий. Уже не молодой, но крепко сбитый полковник, не спеша, прохаживался по кабинету, озабоченно почёсывая затылок.
- Товарищи офицеры, сегодня благодаря высокой бдительности старшего лейтенанта Койдана нам удалось зафиксировать в небе некоторый объект, который по своему виду и неординарным
действиям не может быть идентифицирован, как объект земного происхождения. При попытке пилота сблизиться с ним, он совершил манёвр, который соответствует перегрузке в двести единиц. Ни один аппарат земного происхождения не выдержит таких нагрузок и моментально разрушится. Есть мнение, что данный объект является аппаратом чужеродной по отношению к нам цивилизации. В сложившейся обстановке я требую от всех служб, связанных с этой проблемой, неукоснительно выполнять все наставления и предписания, ранее зачитанные вам. Более подробную информацию по этой теме до вас доведут командиры эскадрилий, а меня вызывают в Москву. Честь имею!
- Интересно, а сам- то он верит в эти объекты, или нет. Ишь, как старается, сердешный, наверняка уже давно наметил себе дырочку в погонах для очередной звёздочки, - играя желваками щёк, думал я.
Наконец-то полётный день завершён и можно расслабиться.
Служебный автобус развозил нас по гарнизону, безжалостно тряся на встречающихся ухабах и рытвинах. Открыв ключом свою комнату- каморку, я, не раздеваясь, повалился на койку и ненадолго вздремнул. Проснувшись, я быстрыми и привычными для себя движениями соорудил себе ужин из того, что попало под руку. Думаю, что кто-то из посторонних навряд ли стал бы есть этот симбиоз из овощей, сосисок и хлеба, но мы авиаторы, приученные к чёткой и строго размеренной жизни, уже не брезговали в принципе ничем.
Как всегда рано утром наша повседневная работа начиналась с разбора предстоящих полётов, с зачитки различных приказов и наставлений. Я стоял перед дверью помещения, где обычно проходила эта каждодневная процедура промывки наших мозгов и дачи ценных указаний, и нервно докуривал сигарету.
- Странно, - рассуждал я, - сегодня почему-то всё настроено против меня. В прихожей треснуло зеркало, по дороге к аэродрому мне под ноги подвернулась чёрная кошка. Эх, как бы не случилось чего сегодня.
Аккуратно постучав в дверь, я с извиняющимся видом вошёл в помещение.
- Товарищ майор, разрешите присутствовать на планёрке. Прошу простить мне моё опоздание, вызванное некоторыми неурядицами в общежитии, - отрапортовал я.
Майор, оторвавшись от приказов и подняв на меня свои голубые глаза, с некоторой иронией в голосе заметил:
- Лейтенант Елагин, вот вы как раз мне и нужны, прошу садиться, и давайте впредь свои амурные дела решать всё-таки в отведённые для этого сроки. Раз вы решили посвятить свою жизнь защите нашего Отечества, так надо соответствовать этому во всём.
Планёрка на этот раз достаточно быстро закончилась, и комэска обратился ко мне:
- Вам, лейтенант, вероятно известно из архивных материалов, что на территории немецкого Рейха во время второй мировой войны проводились работы над созданием летательных аппаратов по своим лётно-тактическим данным на много превосходящие тогдашние истребители, как союзных, так и наших вооружённых сил. Так вот, мы располагаем информацией, что на территории Антарктиды командованию Третьего Рейха глубоко подо льдами удалось уже после войны продолжить эти исследования. Вероятно, немецкие учёные вплотную приблизились к каким-то новым никому пока неведомым энергиям и технологиям, позволившим им создать эти аппараты. Так вот, лейтенант, мы отправляем вас на борт авианосца «Находка» с определённой миссией, о которой вам станет известно несколько позже.
Между тем на авианосце «Находка» велись обычные работы, расписанные уставом ВМФ. Приводилась в порядок вся боевая техника, находящаяся на всех его многочисленных палубах. На верхней палубе выстроилось звено доработанных и усовершенствованных истребителей СУ-27. У одного из самолётов вели оживлённую беседу два офицера:
- Слушай, Андрей, как ты думаешь, с какой целью нас забросили сюда? Сдаётся мне, что наши правители затевают что-то недоброе и опасное. Со мной тоже беседовали комитетчики, но толком так и не объяснили мне конечную цель нашей мисси, только говорили о каких-то чрезвычайно важных манёврах у берегов Антарктиды, просто бред какой-то. Ну, кого там можно отслеживать, кроме как стаи пингвинов. Это же совершенно пустой, да к тому же покрытый льдом континент. Да и потом это быстрое переучивание на новую технику? Знаешь, Андрюха, мне кажется, что от нас что-то тщательно скрывают.
- А ты, Серёга, поменьше думай, - с иронией в голосе заметил я, - тогда и спать будешь крепче. Ну, ты, правда, как будто с неба свалился, не знаешь, кого мы на протяжении уже нескольких лет отслеживаем в небесах, я полагаю не святого духа, а конкретные летательные аппараты, неизвестных мировой науке технологий. Я полагаю, что наша миссия и заключается именно в этом, а не в чём-то другом. И вообще, Серёга, я советую тебе поменьше задавать вопросов, а побольше вглядываться в небо над своей головой, в котором, я уверяю тебя, можно увидеть что-то для нас пока непонятное. Лично я уже столкнулся с этим и на сто процентов изменил своё мнение на этот счёт, хотя ранее ни во что это не верил.
В полном смятении и сомнениях прошёл день у наших доблестных авиаторов. Утром Андрей проснулся от того, что кто-то сильно теребил его за плечо:
- Андрюха, вставай, на авианосце сыграли тревогу, быстро одевайся в положенное снаряжение и бегом на палубу. У меня такое ощущение, что сегодня нам не дадут спокойно позавтракать, - сильно волнуясь, закричал Сергей.
Сергей схватил со стола специальный пакет с секретной информацией, с которой можно было бы ознакомиться только в случае тревоги, и опрометью выскочил из каюты.
На верхней палубе авианосца «Находка» выстроились в ряд пять истребителей СУ-27, полностью укомплектованных всем тем, что необходимо для выполнения боевой задачи на просторах мирового океана. Техники - заправщики в срочном порядке заканчивали дозаправку самолётов топливом, вооруженцы подвешивали под плоскости блоки управляемых ракет.
Андрей, быстро заняв в истребителе своё место и проверив все системы жизнеобеспечения и контроля за полётом, рукой дал отмашку выпускающему технику о готовности к старту. Получив ответный сигнал, Андрей нажал на кнопку запуска двигателей. Истребитель медленно вырулил на стартовую площадку и уже через несколько мгновений, ревя мощными турбинами, начал свой короткий разбег для взлёта с авианосца. Отрыв от стартового стола произошёл в штатном режиме и, выполнив над авианосцем необходимые манёвры, истребитель лейтенанта Елагина лёг на, указанный в секретном пакете, курс. Включив автопилот, Андрей, не спеша и обстоятельно, визуально проверил показания всех приборов. До цели, указанной в секретном пакете оставалось десять минут чистого времени, и поэтому Андрей спокойно бросил ручку управления полётом, предоставив полный контроль за всем автопилоту, а сам внимательно начал вглядываться в безбрежный синий океан под собой. Тихий океан полностью оправдывал своё название, потому как ничто не нарушало спокойствия его бесконечных водных просторов.
В наушниках гермошлема что-то вдруг щёлкнуло, и послышался чёткий и властный голос руководителя полётов:
- Пятый, пятый, ответьте «Чибису», доложите о своих наблюдениях в указанном для вас квадрате? Разрешаю вам приступить к операции «Торнадо». О всех непредвиденных случаях немедленно докладывайте.
- «Чибис», я пятый пока ничего подозрительного не вижу, через каждые пять минут буду докладывать об обстановке, - ответил я, нажав на гашетку связи.
Мимо истребителя Андрея стремительно пронёсся истребитель Серёги и, сделав крутой вираж, зашёл в хвост его самолёту.
- Нашёл тоже мне время шутки шутить, - подумал я, а по связи передал товарищу:
- Третий, ты что вытворяешь, я полагаю, что сейчас не время и не место блистать своим высококлассным пилотажем. Лучше внимательно отслеживай то, что вокруг тебя, иначе быстро окажешься в роли подсадной утки, понятно?
Как ни странно, но Серёга мне ничего не ответил, наушники моего гермошлема продолжали безмолвствовать.
- Так, интересно, что это он молчит, или связь отказала, - подумал я и тут же ощутил мощнейший удар в фюзеляж своего самолёта.
Повернув голову назад и вверх, я увидел, как от истребителя Серёги в мою сторону тянутся световые следы от трассирующих снарядов. Мой истребитель моментально загорелся и вошёл в штопор. Почти теряя сознание и задыхаясь от едкого дыма в кабине, я из последних сил успел нажать на гашетки катапультирования. Над моей головой через несколько секунд раскрылся оранжевый купол парашюта, а еще через минуту я уже качался в аварийной спасательной шлюпке на медленных волнах Тихого океана.
Голова раскалывалась от непонимания того, что только что произошло со мной. Кроме всего прочего, при ударе о водную поверхность океана надувная шлюпка получила микро пробоину, и можно было предположить, что через небольшой промежуток времени я окажусь в совершенно холодной воде у берегов совсем неприветливой Антарктиды. Я лежал на дне шлюпки и рассуждал о превратностях человеческой судьбы, совершенно не замечая, что в непосредственной близости от меня из- под воды медленно поднимается что-то напоминающее огромное блюдце. Последнее, что я успел заметить был, какой-то ослепительно яркий свет, который с большой скоростью куда-то тащил меня вместе с моей шлюпкой.
Сознание медленно возвращалось ко мне. Открыв глаза, я с удивлением заметил, что нахожусь в огромном гроте. Как ни странно, но пошевелить рукой или ногой я не мог, хотя прилагал для этого огромные усилия. Какая-то сила удерживала меня от этого.
- Вот это уже интересно, - подумал я, скашивая глаза в сторону, где на телескопических опорах покоился аппарат дисковидной формы.- Значит, комитетчики не зря твердили нам, что в недрах Антарктиды что-то есть, да ещё, по всей видимости, разумное.
Медленно и с огромным трудом подойдя к одному из аппаратов, я заметил, что на корпусе аппарата выгравирована свастика.
- Не нравится мне всё это, - пятясь назад, мысленно резюмировал я.
В тарелке открылся люк и из него выскочил голубоглазый и белобрысый ариец и почему-то в форме немецкого военного Третьего рейха.
- Ну, это уже слишком, - подумал я, - хватая за шиворот пробегающего мимо фашиста. - А ну, стой, фашистский выкормыш, чего это вы тут затеваете с вашими небесными покровителями? Отвечай, негодяй, или я тебе башку оторву.
Немец испуганно таращил на меня глаза и всё бубнил:
- Гитлер капут, Гитлер капут!
- И то верно, - удовлетворённо саданув его по шее, заметил я.- А теперь давай показывай мне свой аппарат и как он работает, что-то мне совсем наскучило это затянувшееся ваше гостеприимство.
Немец, хлопая голубыми глазами, покорно подвёл меня к тарелке и открыл люк, приглашая войти.
- Ишь, какой умный, одно слово ариец. Сам сначала полезай, а я уж за тобой следом и не вздумай шутить, быстро уши надеру. Ну, давай, ком, ком, форвест, не тяни резину.
Фашист как-то тупо повиновался, и уже через несколько мгновений мы сидели в пилотский креслах.
- Да ты, видимо, по- нашему ни бельмеса не понимаешь, - хлопая немчуру по спине, с досадой заметил я. - Тогда, фашист, внимательно следи за моими знаками.
Взмахами рук я предложил немцу закрыть прозрачный люк, а сам принялся внимательно рассматривать приборную доску пилотов. Трудно было сразу разобраться во враждебной нашему миру аппаратуре приборной доски. В основном вся приборная доска состояла из каких-то загадочных табло с иероглифами.
- Да, - почёсывая себе затылок, подумал я, - здесь, пожалуй, сразу так с разбегу не сориентируешься, что к чему, надо время.
Во время своих действий с люком я совсем не заметил, как проклятый фашист достал из брюк какой-то предмет и быстро приставил его к моей шее, после чего я сразу же потерял сознание. В голове что-то постоянно гремело и звенело и почему-то становилось нестерпимо жарко. Сознание медленно возвращалось ко мне.
- И чего этот фашист приставил к моей шее, - подумал с тревогой я и открыл глаза.
Над моей головой светило жаркое июльское солнце. Я сидел в кабине своего родного СУ-27 и никак не мог сообразить, почему мой товарищ по авиационному звену Серёга с такой яростью стучит в стекло моего блистера. Быстро открыв фонарь над своей кабиной, я с изумлением уставился на Серёгу.
- Слышь, Серёга, скажи, здесь сейчас не проходил один голубоглазый фашист? Я только что разговаривал с ним.
Серёга, испуганно взглянув на меня, заметил:
- Какой фашист? Слушай, я уже битый час вместе с техником пытаюсь извлечь тебя из твоего самолёта. Кто же на боевом дежурстве спит? Ты случайно вчера не хлебнул лишнего, что-то тебя совсем разморило? Кстати, скажу тебе по секрету, сегодня наше звено в полном составе отправляют на один авианосец для выполнения какой-то очень важной миссии. Ну, как тебе эта новость, Андрюха.
- Мог и не сообщать мне эту новость, я и так всё знаю, - потирая гудящие виски, устало ответил я. - Надо же, приснится же такая гадость, - подумал с горечью я, а вслух ответил товарищу, - Серёга, только очень тебя прошу, не заходи больше в хвост моего самолёта. Я этого не люблю!
Медленно покинув пилотскую кабину, я опустился в траву, пахнущую клевером и вереском, мечтательно обратив свой взор в безбрежное синее небо над своей головой.

 
СообщениеТАЙНЫ ЛЕДЯНОГО КОНТИНЕНТА

Юмористический рассказ

Сняв с головы гермошлем, я с удовольствием опустился в густую траву, которая в изобилии росла между взлётных полос нашего аэродрома. Сегодня пришлось долго летать в сложных метеоусловиях и, честно говоря, голова уже гудела от напряжения того, что приходилось выполнять каждый день. Я лежал в пахнущей клевером траве и мечтательно вглядывался в синеву безбрежного неба. Механики и техники уже давно копошились около моего боевого самолёта СУ-27, готовя его к очередному заданию.
- Интересно, кого сегодня надо будет пасти в небе? - с некоторым раздражением думал я.
Честно говоря, я не совсем понимал, зачем тратиться столько средств и сил, чтобы ещё раз убедиться, что ничего необычного в небесах нет, и не может быть. Эти физики и лирики совсем с ума посходили, пытаясь во что бы то ни стало обнаружить в пространстве то, что возможно поможет им разобраться в хитросплетениях окружающего нас физического мира. Я с ожесточением пнул ногой свой гермошлем и подумал:
- Мало того, что сами занимаются ерундой, так ещё втянули в свои игры командование нашего авиационного полка. Вот я уже три месяца дежурю на аэродроме и ничего, кроме белых облаков и птиц не наблюдал. Это всё проклятые американцы выдумали какие-то НЛО. Можно подумать, что мы кому-то нужны во Вселенной с нашей бестолковостью и расхлябанностью во всём.
Медленно поднявшись с травы, я не спеша побрёл к зданию КДП. Через пятнадцать минут меня и моих товарищей ждёт разбор полётов, на котором уже в который раз командир авиаполка будет говорить о важности выполняемой нами работы.
У здания КДП скопилось уже достаточно много людей из лётного состава, которые оживлённо обсуждали между собой события прошедшего дня.
Разбор полётов проводил командир полка вместе с командирами эскадрилий. Уже не молодой, но крепко сбитый полковник, не спеша, прохаживался по кабинету, озабоченно почёсывая затылок.
- Товарищи офицеры, сегодня благодаря высокой бдительности старшего лейтенанта Койдана нам удалось зафиксировать в небе некоторый объект, который по своему виду и неординарным
действиям не может быть идентифицирован, как объект земного происхождения. При попытке пилота сблизиться с ним, он совершил манёвр, который соответствует перегрузке в двести единиц. Ни один аппарат земного происхождения не выдержит таких нагрузок и моментально разрушится. Есть мнение, что данный объект является аппаратом чужеродной по отношению к нам цивилизации. В сложившейся обстановке я требую от всех служб, связанных с этой проблемой, неукоснительно выполнять все наставления и предписания, ранее зачитанные вам. Более подробную информацию по этой теме до вас доведут командиры эскадрилий, а меня вызывают в Москву. Честь имею!
- Интересно, а сам- то он верит в эти объекты, или нет. Ишь, как старается, сердешный, наверняка уже давно наметил себе дырочку в погонах для очередной звёздочки, - играя желваками щёк, думал я.
Наконец-то полётный день завершён и можно расслабиться.
Служебный автобус развозил нас по гарнизону, безжалостно тряся на встречающихся ухабах и рытвинах. Открыв ключом свою комнату- каморку, я, не раздеваясь, повалился на койку и ненадолго вздремнул. Проснувшись, я быстрыми и привычными для себя движениями соорудил себе ужин из того, что попало под руку. Думаю, что кто-то из посторонних навряд ли стал бы есть этот симбиоз из овощей, сосисок и хлеба, но мы авиаторы, приученные к чёткой и строго размеренной жизни, уже не брезговали в принципе ничем.
Как всегда рано утром наша повседневная работа начиналась с разбора предстоящих полётов, с зачитки различных приказов и наставлений. Я стоял перед дверью помещения, где обычно проходила эта каждодневная процедура промывки наших мозгов и дачи ценных указаний, и нервно докуривал сигарету.
- Странно, - рассуждал я, - сегодня почему-то всё настроено против меня. В прихожей треснуло зеркало, по дороге к аэродрому мне под ноги подвернулась чёрная кошка. Эх, как бы не случилось чего сегодня.
Аккуратно постучав в дверь, я с извиняющимся видом вошёл в помещение.
- Товарищ майор, разрешите присутствовать на планёрке. Прошу простить мне моё опоздание, вызванное некоторыми неурядицами в общежитии, - отрапортовал я.
Майор, оторвавшись от приказов и подняв на меня свои голубые глаза, с некоторой иронией в голосе заметил:
- Лейтенант Елагин, вот вы как раз мне и нужны, прошу садиться, и давайте впредь свои амурные дела решать всё-таки в отведённые для этого сроки. Раз вы решили посвятить свою жизнь защите нашего Отечества, так надо соответствовать этому во всём.
Планёрка на этот раз достаточно быстро закончилась, и комэска обратился ко мне:
- Вам, лейтенант, вероятно известно из архивных материалов, что на территории немецкого Рейха во время второй мировой войны проводились работы над созданием летательных аппаратов по своим лётно-тактическим данным на много превосходящие тогдашние истребители, как союзных, так и наших вооружённых сил. Так вот, мы располагаем информацией, что на территории Антарктиды командованию Третьего Рейха глубоко подо льдами удалось уже после войны продолжить эти исследования. Вероятно, немецкие учёные вплотную приблизились к каким-то новым никому пока неведомым энергиям и технологиям, позволившим им создать эти аппараты. Так вот, лейтенант, мы отправляем вас на борт авианосца «Находка» с определённой миссией, о которой вам станет известно несколько позже.
Между тем на авианосце «Находка» велись обычные работы, расписанные уставом ВМФ. Приводилась в порядок вся боевая техника, находящаяся на всех его многочисленных палубах. На верхней палубе выстроилось звено доработанных и усовершенствованных истребителей СУ-27. У одного из самолётов вели оживлённую беседу два офицера:
- Слушай, Андрей, как ты думаешь, с какой целью нас забросили сюда? Сдаётся мне, что наши правители затевают что-то недоброе и опасное. Со мной тоже беседовали комитетчики, но толком так и не объяснили мне конечную цель нашей мисси, только говорили о каких-то чрезвычайно важных манёврах у берегов Антарктиды, просто бред какой-то. Ну, кого там можно отслеживать, кроме как стаи пингвинов. Это же совершенно пустой, да к тому же покрытый льдом континент. Да и потом это быстрое переучивание на новую технику? Знаешь, Андрюха, мне кажется, что от нас что-то тщательно скрывают.
- А ты, Серёга, поменьше думай, - с иронией в голосе заметил я, - тогда и спать будешь крепче. Ну, ты, правда, как будто с неба свалился, не знаешь, кого мы на протяжении уже нескольких лет отслеживаем в небесах, я полагаю не святого духа, а конкретные летательные аппараты, неизвестных мировой науке технологий. Я полагаю, что наша миссия и заключается именно в этом, а не в чём-то другом. И вообще, Серёга, я советую тебе поменьше задавать вопросов, а побольше вглядываться в небо над своей головой, в котором, я уверяю тебя, можно увидеть что-то для нас пока непонятное. Лично я уже столкнулся с этим и на сто процентов изменил своё мнение на этот счёт, хотя ранее ни во что это не верил.
В полном смятении и сомнениях прошёл день у наших доблестных авиаторов. Утром Андрей проснулся от того, что кто-то сильно теребил его за плечо:
- Андрюха, вставай, на авианосце сыграли тревогу, быстро одевайся в положенное снаряжение и бегом на палубу. У меня такое ощущение, что сегодня нам не дадут спокойно позавтракать, - сильно волнуясь, закричал Сергей.
Сергей схватил со стола специальный пакет с секретной информацией, с которой можно было бы ознакомиться только в случае тревоги, и опрометью выскочил из каюты.
На верхней палубе авианосца «Находка» выстроились в ряд пять истребителей СУ-27, полностью укомплектованных всем тем, что необходимо для выполнения боевой задачи на просторах мирового океана. Техники - заправщики в срочном порядке заканчивали дозаправку самолётов топливом, вооруженцы подвешивали под плоскости блоки управляемых ракет.
Андрей, быстро заняв в истребителе своё место и проверив все системы жизнеобеспечения и контроля за полётом, рукой дал отмашку выпускающему технику о готовности к старту. Получив ответный сигнал, Андрей нажал на кнопку запуска двигателей. Истребитель медленно вырулил на стартовую площадку и уже через несколько мгновений, ревя мощными турбинами, начал свой короткий разбег для взлёта с авианосца. Отрыв от стартового стола произошёл в штатном режиме и, выполнив над авианосцем необходимые манёвры, истребитель лейтенанта Елагина лёг на, указанный в секретном пакете, курс. Включив автопилот, Андрей, не спеша и обстоятельно, визуально проверил показания всех приборов. До цели, указанной в секретном пакете оставалось десять минут чистого времени, и поэтому Андрей спокойно бросил ручку управления полётом, предоставив полный контроль за всем автопилоту, а сам внимательно начал вглядываться в безбрежный синий океан под собой. Тихий океан полностью оправдывал своё название, потому как ничто не нарушало спокойствия его бесконечных водных просторов.
В наушниках гермошлема что-то вдруг щёлкнуло, и послышался чёткий и властный голос руководителя полётов:
- Пятый, пятый, ответьте «Чибису», доложите о своих наблюдениях в указанном для вас квадрате? Разрешаю вам приступить к операции «Торнадо». О всех непредвиденных случаях немедленно докладывайте.
- «Чибис», я пятый пока ничего подозрительного не вижу, через каждые пять минут буду докладывать об обстановке, - ответил я, нажав на гашетку связи.
Мимо истребителя Андрея стремительно пронёсся истребитель Серёги и, сделав крутой вираж, зашёл в хвост его самолёту.
- Нашёл тоже мне время шутки шутить, - подумал я, а по связи передал товарищу:
- Третий, ты что вытворяешь, я полагаю, что сейчас не время и не место блистать своим высококлассным пилотажем. Лучше внимательно отслеживай то, что вокруг тебя, иначе быстро окажешься в роли подсадной утки, понятно?
Как ни странно, но Серёга мне ничего не ответил, наушники моего гермошлема продолжали безмолвствовать.
- Так, интересно, что это он молчит, или связь отказала, - подумал я и тут же ощутил мощнейший удар в фюзеляж своего самолёта.
Повернув голову назад и вверх, я увидел, как от истребителя Серёги в мою сторону тянутся световые следы от трассирующих снарядов. Мой истребитель моментально загорелся и вошёл в штопор. Почти теряя сознание и задыхаясь от едкого дыма в кабине, я из последних сил успел нажать на гашетки катапультирования. Над моей головой через несколько секунд раскрылся оранжевый купол парашюта, а еще через минуту я уже качался в аварийной спасательной шлюпке на медленных волнах Тихого океана.
Голова раскалывалась от непонимания того, что только что произошло со мной. Кроме всего прочего, при ударе о водную поверхность океана надувная шлюпка получила микро пробоину, и можно было предположить, что через небольшой промежуток времени я окажусь в совершенно холодной воде у берегов совсем неприветливой Антарктиды. Я лежал на дне шлюпки и рассуждал о превратностях человеческой судьбы, совершенно не замечая, что в непосредственной близости от меня из- под воды медленно поднимается что-то напоминающее огромное блюдце. Последнее, что я успел заметить был, какой-то ослепительно яркий свет, который с большой скоростью куда-то тащил меня вместе с моей шлюпкой.
Сознание медленно возвращалось ко мне. Открыв глаза, я с удивлением заметил, что нахожусь в огромном гроте. Как ни странно, но пошевелить рукой или ногой я не мог, хотя прилагал для этого огромные усилия. Какая-то сила удерживала меня от этого.
- Вот это уже интересно, - подумал я, скашивая глаза в сторону, где на телескопических опорах покоился аппарат дисковидной формы.- Значит, комитетчики не зря твердили нам, что в недрах Антарктиды что-то есть, да ещё, по всей видимости, разумное.
Медленно и с огромным трудом подойдя к одному из аппаратов, я заметил, что на корпусе аппарата выгравирована свастика.
- Не нравится мне всё это, - пятясь назад, мысленно резюмировал я.
В тарелке открылся люк и из него выскочил голубоглазый и белобрысый ариец и почему-то в форме немецкого военного Третьего рейха.
- Ну, это уже слишком, - подумал я, - хватая за шиворот пробегающего мимо фашиста. - А ну, стой, фашистский выкормыш, чего это вы тут затеваете с вашими небесными покровителями? Отвечай, негодяй, или я тебе башку оторву.
Немец испуганно таращил на меня глаза и всё бубнил:
- Гитлер капут, Гитлер капут!
- И то верно, - удовлетворённо саданув его по шее, заметил я.- А теперь давай показывай мне свой аппарат и как он работает, что-то мне совсем наскучило это затянувшееся ваше гостеприимство.
Немец, хлопая голубыми глазами, покорно подвёл меня к тарелке и открыл люк, приглашая войти.
- Ишь, какой умный, одно слово ариец. Сам сначала полезай, а я уж за тобой следом и не вздумай шутить, быстро уши надеру. Ну, давай, ком, ком, форвест, не тяни резину.
Фашист как-то тупо повиновался, и уже через несколько мгновений мы сидели в пилотский креслах.
- Да ты, видимо, по- нашему ни бельмеса не понимаешь, - хлопая немчуру по спине, с досадой заметил я. - Тогда, фашист, внимательно следи за моими знаками.
Взмахами рук я предложил немцу закрыть прозрачный люк, а сам принялся внимательно рассматривать приборную доску пилотов. Трудно было сразу разобраться во враждебной нашему миру аппаратуре приборной доски. В основном вся приборная доска состояла из каких-то загадочных табло с иероглифами.
- Да, - почёсывая себе затылок, подумал я, - здесь, пожалуй, сразу так с разбегу не сориентируешься, что к чему, надо время.
Во время своих действий с люком я совсем не заметил, как проклятый фашист достал из брюк какой-то предмет и быстро приставил его к моей шее, после чего я сразу же потерял сознание. В голове что-то постоянно гремело и звенело и почему-то становилось нестерпимо жарко. Сознание медленно возвращалось ко мне.
- И чего этот фашист приставил к моей шее, - подумал с тревогой я и открыл глаза.
Над моей головой светило жаркое июльское солнце. Я сидел в кабине своего родного СУ-27 и никак не мог сообразить, почему мой товарищ по авиационному звену Серёга с такой яростью стучит в стекло моего блистера. Быстро открыв фонарь над своей кабиной, я с изумлением уставился на Серёгу.
- Слышь, Серёга, скажи, здесь сейчас не проходил один голубоглазый фашист? Я только что разговаривал с ним.
Серёга, испуганно взглянув на меня, заметил:
- Какой фашист? Слушай, я уже битый час вместе с техником пытаюсь извлечь тебя из твоего самолёта. Кто же на боевом дежурстве спит? Ты случайно вчера не хлебнул лишнего, что-то тебя совсем разморило? Кстати, скажу тебе по секрету, сегодня наше звено в полном составе отправляют на один авианосец для выполнения какой-то очень важной миссии. Ну, как тебе эта новость, Андрюха.
- Мог и не сообщать мне эту новость, я и так всё знаю, - потирая гудящие виски, устало ответил я. - Надо же, приснится же такая гадость, - подумал с горечью я, а вслух ответил товарищу, - Серёга, только очень тебя прошу, не заходи больше в хвост моего самолёта. Я этого не люблю!
Медленно покинув пилотскую кабину, я опустился в траву, пахнущую клевером и вереском, мечтательно обратив свой взор в безбрежное синее небо над своей головой.


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:14
СообщениеТАЙНЫ ЛЕДЯНОГО КОНТИНЕНТА

Юмористический рассказ

Сняв с головы гермошлем, я с удовольствием опустился в густую траву, которая в изобилии росла между взлётных полос нашего аэродрома. Сегодня пришлось долго летать в сложных метеоусловиях и, честно говоря, голова уже гудела от напряжения того, что приходилось выполнять каждый день. Я лежал в пахнущей клевером траве и мечтательно вглядывался в синеву безбрежного неба. Механики и техники уже давно копошились около моего боевого самолёта СУ-27, готовя его к очередному заданию.
- Интересно, кого сегодня надо будет пасти в небе? - с некоторым раздражением думал я.
Честно говоря, я не совсем понимал, зачем тратиться столько средств и сил, чтобы ещё раз убедиться, что ничего необычного в небесах нет, и не может быть. Эти физики и лирики совсем с ума посходили, пытаясь во что бы то ни стало обнаружить в пространстве то, что возможно поможет им разобраться в хитросплетениях окружающего нас физического мира. Я с ожесточением пнул ногой свой гермошлем и подумал:
- Мало того, что сами занимаются ерундой, так ещё втянули в свои игры командование нашего авиационного полка. Вот я уже три месяца дежурю на аэродроме и ничего, кроме белых облаков и птиц не наблюдал. Это всё проклятые американцы выдумали какие-то НЛО. Можно подумать, что мы кому-то нужны во Вселенной с нашей бестолковостью и расхлябанностью во всём.
Медленно поднявшись с травы, я не спеша побрёл к зданию КДП. Через пятнадцать минут меня и моих товарищей ждёт разбор полётов, на котором уже в который раз командир авиаполка будет говорить о важности выполняемой нами работы.
У здания КДП скопилось уже достаточно много людей из лётного состава, которые оживлённо обсуждали между собой события прошедшего дня.
Разбор полётов проводил командир полка вместе с командирами эскадрилий. Уже не молодой, но крепко сбитый полковник, не спеша, прохаживался по кабинету, озабоченно почёсывая затылок.
- Товарищи офицеры, сегодня благодаря высокой бдительности старшего лейтенанта Койдана нам удалось зафиксировать в небе некоторый объект, который по своему виду и неординарным
действиям не может быть идентифицирован, как объект земного происхождения. При попытке пилота сблизиться с ним, он совершил манёвр, который соответствует перегрузке в двести единиц. Ни один аппарат земного происхождения не выдержит таких нагрузок и моментально разрушится. Есть мнение, что данный объект является аппаратом чужеродной по отношению к нам цивилизации. В сложившейся обстановке я требую от всех служб, связанных с этой проблемой, неукоснительно выполнять все наставления и предписания, ранее зачитанные вам. Более подробную информацию по этой теме до вас доведут командиры эскадрилий, а меня вызывают в Москву. Честь имею!
- Интересно, а сам- то он верит в эти объекты, или нет. Ишь, как старается, сердешный, наверняка уже давно наметил себе дырочку в погонах для очередной звёздочки, - играя желваками щёк, думал я.
Наконец-то полётный день завершён и можно расслабиться.
Служебный автобус развозил нас по гарнизону, безжалостно тряся на встречающихся ухабах и рытвинах. Открыв ключом свою комнату- каморку, я, не раздеваясь, повалился на койку и ненадолго вздремнул. Проснувшись, я быстрыми и привычными для себя движениями соорудил себе ужин из того, что попало под руку. Думаю, что кто-то из посторонних навряд ли стал бы есть этот симбиоз из овощей, сосисок и хлеба, но мы авиаторы, приученные к чёткой и строго размеренной жизни, уже не брезговали в принципе ничем.
Как всегда рано утром наша повседневная работа начиналась с разбора предстоящих полётов, с зачитки различных приказов и наставлений. Я стоял перед дверью помещения, где обычно проходила эта каждодневная процедура промывки наших мозгов и дачи ценных указаний, и нервно докуривал сигарету.
- Странно, - рассуждал я, - сегодня почему-то всё настроено против меня. В прихожей треснуло зеркало, по дороге к аэродрому мне под ноги подвернулась чёрная кошка. Эх, как бы не случилось чего сегодня.
Аккуратно постучав в дверь, я с извиняющимся видом вошёл в помещение.
- Товарищ майор, разрешите присутствовать на планёрке. Прошу простить мне моё опоздание, вызванное некоторыми неурядицами в общежитии, - отрапортовал я.
Майор, оторвавшись от приказов и подняв на меня свои голубые глаза, с некоторой иронией в голосе заметил:
- Лейтенант Елагин, вот вы как раз мне и нужны, прошу садиться, и давайте впредь свои амурные дела решать всё-таки в отведённые для этого сроки. Раз вы решили посвятить свою жизнь защите нашего Отечества, так надо соответствовать этому во всём.
Планёрка на этот раз достаточно быстро закончилась, и комэска обратился ко мне:
- Вам, лейтенант, вероятно известно из архивных материалов, что на территории немецкого Рейха во время второй мировой войны проводились работы над созданием летательных аппаратов по своим лётно-тактическим данным на много превосходящие тогдашние истребители, как союзных, так и наших вооружённых сил. Так вот, мы располагаем информацией, что на территории Антарктиды командованию Третьего Рейха глубоко подо льдами удалось уже после войны продолжить эти исследования. Вероятно, немецкие учёные вплотную приблизились к каким-то новым никому пока неведомым энергиям и технологиям, позволившим им создать эти аппараты. Так вот, лейтенант, мы отправляем вас на борт авианосца «Находка» с определённой миссией, о которой вам станет известно несколько позже.
Между тем на авианосце «Находка» велись обычные работы, расписанные уставом ВМФ. Приводилась в порядок вся боевая техника, находящаяся на всех его многочисленных палубах. На верхней палубе выстроилось звено доработанных и усовершенствованных истребителей СУ-27. У одного из самолётов вели оживлённую беседу два офицера:
- Слушай, Андрей, как ты думаешь, с какой целью нас забросили сюда? Сдаётся мне, что наши правители затевают что-то недоброе и опасное. Со мной тоже беседовали комитетчики, но толком так и не объяснили мне конечную цель нашей мисси, только говорили о каких-то чрезвычайно важных манёврах у берегов Антарктиды, просто бред какой-то. Ну, кого там можно отслеживать, кроме как стаи пингвинов. Это же совершенно пустой, да к тому же покрытый льдом континент. Да и потом это быстрое переучивание на новую технику? Знаешь, Андрюха, мне кажется, что от нас что-то тщательно скрывают.
- А ты, Серёга, поменьше думай, - с иронией в голосе заметил я, - тогда и спать будешь крепче. Ну, ты, правда, как будто с неба свалился, не знаешь, кого мы на протяжении уже нескольких лет отслеживаем в небесах, я полагаю не святого духа, а конкретные летательные аппараты, неизвестных мировой науке технологий. Я полагаю, что наша миссия и заключается именно в этом, а не в чём-то другом. И вообще, Серёга, я советую тебе поменьше задавать вопросов, а побольше вглядываться в небо над своей головой, в котором, я уверяю тебя, можно увидеть что-то для нас пока непонятное. Лично я уже столкнулся с этим и на сто процентов изменил своё мнение на этот счёт, хотя ранее ни во что это не верил.
В полном смятении и сомнениях прошёл день у наших доблестных авиаторов. Утром Андрей проснулся от того, что кто-то сильно теребил его за плечо:
- Андрюха, вставай, на авианосце сыграли тревогу, быстро одевайся в положенное снаряжение и бегом на палубу. У меня такое ощущение, что сегодня нам не дадут спокойно позавтракать, - сильно волнуясь, закричал Сергей.
Сергей схватил со стола специальный пакет с секретной информацией, с которой можно было бы ознакомиться только в случае тревоги, и опрометью выскочил из каюты.
На верхней палубе авианосца «Находка» выстроились в ряд пять истребителей СУ-27, полностью укомплектованных всем тем, что необходимо для выполнения боевой задачи на просторах мирового океана. Техники - заправщики в срочном порядке заканчивали дозаправку самолётов топливом, вооруженцы подвешивали под плоскости блоки управляемых ракет.
Андрей, быстро заняв в истребителе своё место и проверив все системы жизнеобеспечения и контроля за полётом, рукой дал отмашку выпускающему технику о готовности к старту. Получив ответный сигнал, Андрей нажал на кнопку запуска двигателей. Истребитель медленно вырулил на стартовую площадку и уже через несколько мгновений, ревя мощными турбинами, начал свой короткий разбег для взлёта с авианосца. Отрыв от стартового стола произошёл в штатном режиме и, выполнив над авианосцем необходимые манёвры, истребитель лейтенанта Елагина лёг на, указанный в секретном пакете, курс. Включив автопилот, Андрей, не спеша и обстоятельно, визуально проверил показания всех приборов. До цели, указанной в секретном пакете оставалось десять минут чистого времени, и поэтому Андрей спокойно бросил ручку управления полётом, предоставив полный контроль за всем автопилоту, а сам внимательно начал вглядываться в безбрежный синий океан под собой. Тихий океан полностью оправдывал своё название, потому как ничто не нарушало спокойствия его бесконечных водных просторов.
В наушниках гермошлема что-то вдруг щёлкнуло, и послышался чёткий и властный голос руководителя полётов:
- Пятый, пятый, ответьте «Чибису», доложите о своих наблюдениях в указанном для вас квадрате? Разрешаю вам приступить к операции «Торнадо». О всех непредвиденных случаях немедленно докладывайте.
- «Чибис», я пятый пока ничего подозрительного не вижу, через каждые пять минут буду докладывать об обстановке, - ответил я, нажав на гашетку связи.
Мимо истребителя Андрея стремительно пронёсся истребитель Серёги и, сделав крутой вираж, зашёл в хвост его самолёту.
- Нашёл тоже мне время шутки шутить, - подумал я, а по связи передал товарищу:
- Третий, ты что вытворяешь, я полагаю, что сейчас не время и не место блистать своим высококлассным пилотажем. Лучше внимательно отслеживай то, что вокруг тебя, иначе быстро окажешься в роли подсадной утки, понятно?
Как ни странно, но Серёга мне ничего не ответил, наушники моего гермошлема продолжали безмолвствовать.
- Так, интересно, что это он молчит, или связь отказала, - подумал я и тут же ощутил мощнейший удар в фюзеляж своего самолёта.
Повернув голову назад и вверх, я увидел, как от истребителя Серёги в мою сторону тянутся световые следы от трассирующих снарядов. Мой истребитель моментально загорелся и вошёл в штопор. Почти теряя сознание и задыхаясь от едкого дыма в кабине, я из последних сил успел нажать на гашетки катапультирования. Над моей головой через несколько секунд раскрылся оранжевый купол парашюта, а еще через минуту я уже качался в аварийной спасательной шлюпке на медленных волнах Тихого океана.
Голова раскалывалась от непонимания того, что только что произошло со мной. Кроме всего прочего, при ударе о водную поверхность океана надувная шлюпка получила микро пробоину, и можно было предположить, что через небольшой промежуток времени я окажусь в совершенно холодной воде у берегов совсем неприветливой Антарктиды. Я лежал на дне шлюпки и рассуждал о превратностях человеческой судьбы, совершенно не замечая, что в непосредственной близости от меня из- под воды медленно поднимается что-то напоминающее огромное блюдце. Последнее, что я успел заметить был, какой-то ослепительно яркий свет, который с большой скоростью куда-то тащил меня вместе с моей шлюпкой.
Сознание медленно возвращалось ко мне. Открыв глаза, я с удивлением заметил, что нахожусь в огромном гроте. Как ни странно, но пошевелить рукой или ногой я не мог, хотя прилагал для этого огромные усилия. Какая-то сила удерживала меня от этого.
- Вот это уже интересно, - подумал я, скашивая глаза в сторону, где на телескопических опорах покоился аппарат дисковидной формы.- Значит, комитетчики не зря твердили нам, что в недрах Антарктиды что-то есть, да ещё, по всей видимости, разумное.
Медленно и с огромным трудом подойдя к одному из аппаратов, я заметил, что на корпусе аппарата выгравирована свастика.
- Не нравится мне всё это, - пятясь назад, мысленно резюмировал я.
В тарелке открылся люк и из него выскочил голубоглазый и белобрысый ариец и почему-то в форме немецкого военного Третьего рейха.
- Ну, это уже слишком, - подумал я, - хватая за шиворот пробегающего мимо фашиста. - А ну, стой, фашистский выкормыш, чего это вы тут затеваете с вашими небесными покровителями? Отвечай, негодяй, или я тебе башку оторву.
Немец испуганно таращил на меня глаза и всё бубнил:
- Гитлер капут, Гитлер капут!
- И то верно, - удовлетворённо саданув его по шее, заметил я.- А теперь давай показывай мне свой аппарат и как он работает, что-то мне совсем наскучило это затянувшееся ваше гостеприимство.
Немец, хлопая голубыми глазами, покорно подвёл меня к тарелке и открыл люк, приглашая войти.
- Ишь, какой умный, одно слово ариец. Сам сначала полезай, а я уж за тобой следом и не вздумай шутить, быстро уши надеру. Ну, давай, ком, ком, форвест, не тяни резину.
Фашист как-то тупо повиновался, и уже через несколько мгновений мы сидели в пилотский креслах.
- Да ты, видимо, по- нашему ни бельмеса не понимаешь, - хлопая немчуру по спине, с досадой заметил я. - Тогда, фашист, внимательно следи за моими знаками.
Взмахами рук я предложил немцу закрыть прозрачный люк, а сам принялся внимательно рассматривать приборную доску пилотов. Трудно было сразу разобраться во враждебной нашему миру аппаратуре приборной доски. В основном вся приборная доска состояла из каких-то загадочных табло с иероглифами.
- Да, - почёсывая себе затылок, подумал я, - здесь, пожалуй, сразу так с разбегу не сориентируешься, что к чему, надо время.
Во время своих действий с люком я совсем не заметил, как проклятый фашист достал из брюк какой-то предмет и быстро приставил его к моей шее, после чего я сразу же потерял сознание. В голове что-то постоянно гремело и звенело и почему-то становилось нестерпимо жарко. Сознание медленно возвращалось ко мне.
- И чего этот фашист приставил к моей шее, - подумал с тревогой я и открыл глаза.
Над моей головой светило жаркое июльское солнце. Я сидел в кабине своего родного СУ-27 и никак не мог сообразить, почему мой товарищ по авиационному звену Серёга с такой яростью стучит в стекло моего блистера. Быстро открыв фонарь над своей кабиной, я с изумлением уставился на Серёгу.
- Слышь, Серёга, скажи, здесь сейчас не проходил один голубоглазый фашист? Я только что разговаривал с ним.
Серёга, испуганно взглянув на меня, заметил:
- Какой фашист? Слушай, я уже битый час вместе с техником пытаюсь извлечь тебя из твоего самолёта. Кто же на боевом дежурстве спит? Ты случайно вчера не хлебнул лишнего, что-то тебя совсем разморило? Кстати, скажу тебе по секрету, сегодня наше звено в полном составе отправляют на один авианосец для выполнения какой-то очень важной миссии. Ну, как тебе эта новость, Андрюха.
- Мог и не сообщать мне эту новость, я и так всё знаю, - потирая гудящие виски, устало ответил я. - Надо же, приснится же такая гадость, - подумал с горечью я, а вслух ответил товарищу, - Серёга, только очень тебя прошу, не заходи больше в хвост моего самолёта. Я этого не люблю!
Медленно покинув пилотскую кабину, я опустился в траву, пахнущую клевером и вереском, мечтательно обратив свой взор в безбрежное синее небо над своей головой.


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:14
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:16 | Сообщение # 3
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
КТО ПРАВИТ МИРОМ..?

Юмористический рассказ на военно-космическую тему

По пустынной местности, вздымая за собой столбы песка, нёсся внедорожник. В этом году стояла на редкость удивительная жара. Долго находиться на открытом воздухе не представлялось никакой возможности из-за большой вероятности получить солнечный удар или общий перегрев организма. Пассажиры внедорожника, кашляя и чертыхаясь, постоянно смачивали пересохшие горло и рот лимонным тоником.
- Да, Джон, я всегда говорил, что эти ваши эксперименты с природой ни к чему хорошему не приведут. Клянусь Богом, что это дело рук ваших тупоголовых коллег, которым совершенно наплевать на простых американцев. Какого чёрта ускорять и подхлёстывать то, что уже и так с неотвратимой скоростью
надвигается на всё живое? Вы же не будете отрицать того факта, что грядёт глобальное потепление, которое уже в какой-то степени мы ощущаем именно здесь, а не в России.
- Не кипятитесь, Уильямс, не вы ли на встрече с президентом кричали о преступных исследованиях и экспериментах с погодой в той же самой России? Вы являетесь одним из первых инициаторов продолжить эти исследования, несомненно, позаимствовав многое от русских.
Генерал Маргоут, не спеша, достал пачку сигарет и закурил. За окнами джипа простиралась мёртвая пустыня, у которой, казалось, не будет ни конца, ни края. Поколесив по пустыне ещё где-то минут сорок, джип, наконец, притормозил около высокого ангара под номером три. Выскочив из машины на горячий песок, генерал Грэбс нервно потянулся всем телом и, с ожесточением сплёвывая изо рта жвачку, произнёс:
- Будь она проклята эта жара, мы сами себе добровольно приоткрыли окно в преисподнюю.
От ангара отделилась группа военных и, не спеша, приблизилась к джипу. Высокий и стройный лейтенант, приложив руку к фуражке, отрапортовал, подошедшему к нему генералу Грэбсу:
- Сэр, все службы готовы к проведению испытаний изделия ВН-2, прошу вас проследовать за мной в лифт.
Несмотря на достаточно большое помещение лифта, его стены дышали жаром пустыни, но по мере опускания лифта вглубь земли становилось всё прохладнее и прохладнее. Наконец, лифт слабо дёрнулся и остановился. К открывшимся дверям лифта подошли двое в штатском, держа в руках какие-то небольшие приборы.
- Сэр, - обратились они вежливо к генералу Гребсу, - нам необходимо провести маленькую проверку. Это не займёт много времени, вам необходимо приложить большой палец правой руки к табло этого прибора для идентификации вашей личности.
Генерал, сдвинув брови и нервно дёрнувшись всем телом, закричал хриплым голосом:
- Будь я проклят, но вы сегодня точно хотите меня доконать. Может вам ещё мою задницу приложить к вашим приборам, канальи? Можно подумать, что я впервые появляюсь в вашем дьявольском вертепе.
Генерал, негодующе сверкая глазами, достал из кармана портсигар и закурил. Такое решительное заявление генерала Гребса несколько обескуражило охрану, но всё же, памятуя о строгой секретности базы и объекта, который предстояло сегодня испытать, охранники стали настаивать на своём:
- Господин генерал, нам очень жаль, но вам всё-таки придётся подчиниться правилам секретного объекта, - наставительно заявил один из охранников.
Генерал устало махнул рукой и сел на предложенный ему стул. Службы охраны и безопасности быстро сделали своё дело, после чего генералов беспрепятственно пропустили на объект. Набрав на бронированной двери уже давно знакомый код, они вошли в святая святых – цех по сборке дисковидного аппарата.
Конгресс США в своё время не поскупился в вопросе финансирования этого проекта. Достаточно сказать, что налогоплательщикам он обошёлся в 350 миллиардов долларов. К проекту были привлечены лучшие умы со всего мира, не говоря уже о сотнях предприятий и научных учреждений, сотрудники которых на протяжении многих лет бились над раскрытием тайн совершенно новых научных проблем и технологий. Сборочный цех представлял собой огромное помещение, сравнимое по размерам с двумя футбольными полями. Весь цех был уставлен мониторами, различного рода приборами и пультами, за которыми сидели люди в белых одеждах и защитных масках. На невысоком постаменте покоилось то, что на протяжении многих лет вызывало трепет и уважение к себе – дисковидный летающий аппарат. Трудно было поверить, что этот огромный, отливающий серебром диск, в самое ближайшее время сможет свободно парить в воздухе, а может быть даже и в космосе. Тем не менее, факт был на лицо и сегодня должны были состояться испытания этого чуда новейших технологий.
Генерал Маргоут в сопровождении отряда сотрудников прошёл к аппарату, где его уже ожидал ведущий конструктор этого монстра.
- Господин генерал, рад вас приветствовать на нашей базе. Прошу вас пройти в один из отсеков диска, где я подробно
ознакомлю вас с пультом управления «Тритона». Смею заметить, что мы учли все ошибки, допущенные нашими немецкими
коллегами в процессе конструирования аппарата и доводки его до ума. Я полагаю, что аппарат полностью готов к наземным испытаниям, после завершения которых, можно будет уже попробовать его и в воздухе.
Из «Тритона» выдвинулся небольшой трап, по которому генерал Маргоут и несколько сотрудников вошли в пилотскую кабину диска. На верхней панели кабины постоянно перемигивались какие-то табло и светодиоды, оповещающие пилотов о состоянии всех систем дисковидного аппарата. Кабина была достаточно просторной, чтобы разместить четверых пилотов. Всё управление диском было полностью автоматизировано, за исключением взлёта и посадки, которым могло предшествовать нечто неожиданное и непредвиденное. На центральной приборной доске было размещено несколько мониторов и несколько приборов неизвестного назначения. Генерал, недоверчиво взглянув на обступивших его сотрудников, заметил:
- Итак, господа, я полагаю, что на сей раз эта железная сковородка всё-таки оторвётся от земли или у вас есть другое мнение?
От группы сотрудников отделился человек в белом халате и, постоянно сбиваясь и путаясь, начал горячо объяснять основные технические и лётно-тактические данные аппарата. Генерал сидел в пилотском кресле и как будто не слушал говорящего, что-то тихо насвистывая себе.
- Ладно, достаточно болтовни, пора уже посмотреть эту чертовщину в действии, в полёте. Так вы говорите, что всё готово к первому испытанию, ну так чего вы тянете, давайте действуйте, я жду.
Генерал пристегнулся к креслу ремнями безопасности и устало облокотился на приборную доску пилота, при этом неосознанно нажав локтем на одну из кнопок пульта. Аппарат, загудев низкой частотой, медленно оторвался от поверхности пола ангара и, набирая скорость, полетел к противоположной его стенке. Все находившиеся в кабине сотрудники моментально упали на пол, а генерал, напуганный своей оплошностью, заорал во всё горло:
- Олухи, ну хоть кто-нибудь из вас может остановить этот неуправляемый полёт вникуда? Клянусь Богом, что я сейчас начну нажимать всё подряд, если мне немедленно не помогут.
С пола вскочило сразу несколько сотрудников и бросились к креслу генерала. Между тем диск, набирая скорость, стремительно приближался к стене ангара. Столкновение казалось неизбежным, но, видимо, в генерале сработал ген самосохранения, который за секунду до столкновения позволил ему нажать нужную кнопку. Аппарат сильно качнуло, после чего он рухнул на землю. Высота падения была достаточно небольшой, но пассажиры диска получили значительные ушибы и травмы. Генерал Маргоут сидел в кресле и что-то бессвязно шептал одними губами. В кабине запахло жжёной проводкой, и сработала система пожаротушения. Несколько десятков литров белого пенистого вещества быстро заполнили пилотскую кабину, не пощадив отутюженную генеральскую форму, которая в мгновение ока превратилась в мокрую бесформенную тряпку. Генерал с каким-то ожесточением пытался освободиться от ремней безопасностей, но его мыльные руки постоянно соскальзывали с замков крепления.
- И это вы называете испытаниями? Канальи, чёрт бы вас всех побрал, да освободите, наконец, меня из этой консервной банки или я за себя не ручаюсь.
К упавшему диску уже бежало группа людей со спасательными средствами. Стремительно подлетела карета скорой помощи и пожарная спецмашина. Из центральной части диска показался зловещий синий дымок, который тут же перерос в слабое пламя, охватившее центральную часть диска.
Пожарные, быстро размотав свои шланги, направили их на огонь. В этот момент в нижней части диска открылся люк и в его проёме показалась фигура генерала в пене и чрезвычайно возбуждённого. Надо сказать, что пожарная служба всегда чётко исполняла свои обязанности. На генерала обрушился целый водопад воды, который моментально сбил его с ног. К генералу подбежали сотрудники скорой помощи, которые, бесцеремонно положив его на носилки, рысью кинулись к машине скорой помощи. Генерал, растопырив кривые ноги, всё никак не хотел влезать в машину, посылая проклятия на всех его окружающих людей.
- Тупоголовые кретины, да отпустите же меня, я совершенно здоров, разве не видно?
Генерал весь мокрый и взъерошенный резво соскочил с носилок, поправляя на себе уже совсем не новую форму.
- Эй, вы, как вас там, - обратился он к первому подбежавшему к нему офицеру сопровождения, - немедленно доставьте мне чистую и сухую форму, эти негодяи в белых халатах решили мне сегодня показать свой аквапарк вместо серьёзных испытаний.
Генерала окружили сотрудники, как штатские, так и военные, выражая ему своё сочувствие и предлагая помощь.
- Хватит болтать всякие глупости, - кипятился генерал, - сегодня вы все повинны в срыве ответственных испытаний, на которые правительство Соединённых Штатов возлагало большие надежды. Каждый из вас будет строго наказан, а некоторые понесут и уголовную ответственность за свою халатность, проявленную при испытаниях.
Генерал грузно опустился на предложенный ему стул и достал золотой портсигар. От группы сотрудников отделился человек и представился:
- Господин генерал, я являюсь заместителем главного конструктора этого изделия и смею вас заверить, что нашей вины, в только что случившимся, нет. Я стоял рядом с вами во время начала испытания и заметил, как вы облокотились на одну из кнопок на пульте «Тритона». Сработала автоматика, но в этот самый момент очень трудно было сориентироваться и принять быстрое решение. Я надеюсь, что вы особо не пострадали во время падения диска. А вот ряд наших сотрудников получили серьёзные травмы.
Генерал Маргоут тупо разглядывал лежащий на боку диск и, видно было, как его лицо начинало медленно багроветь от бессильной ярости к самому себе и от проваленных испытаний.
-Мерзавцы, - яростно вращая глазами, тихо шептал генерал. – Да, видимо нам ещё рано тягаться с русскими в этой сфере военной техники.

 
СообщениеКТО ПРАВИТ МИРОМ..?

Юмористический рассказ на военно-космическую тему

По пустынной местности, вздымая за собой столбы песка, нёсся внедорожник. В этом году стояла на редкость удивительная жара. Долго находиться на открытом воздухе не представлялось никакой возможности из-за большой вероятности получить солнечный удар или общий перегрев организма. Пассажиры внедорожника, кашляя и чертыхаясь, постоянно смачивали пересохшие горло и рот лимонным тоником.
- Да, Джон, я всегда говорил, что эти ваши эксперименты с природой ни к чему хорошему не приведут. Клянусь Богом, что это дело рук ваших тупоголовых коллег, которым совершенно наплевать на простых американцев. Какого чёрта ускорять и подхлёстывать то, что уже и так с неотвратимой скоростью
надвигается на всё живое? Вы же не будете отрицать того факта, что грядёт глобальное потепление, которое уже в какой-то степени мы ощущаем именно здесь, а не в России.
- Не кипятитесь, Уильямс, не вы ли на встрече с президентом кричали о преступных исследованиях и экспериментах с погодой в той же самой России? Вы являетесь одним из первых инициаторов продолжить эти исследования, несомненно, позаимствовав многое от русских.
Генерал Маргоут, не спеша, достал пачку сигарет и закурил. За окнами джипа простиралась мёртвая пустыня, у которой, казалось, не будет ни конца, ни края. Поколесив по пустыне ещё где-то минут сорок, джип, наконец, притормозил около высокого ангара под номером три. Выскочив из машины на горячий песок, генерал Грэбс нервно потянулся всем телом и, с ожесточением сплёвывая изо рта жвачку, произнёс:
- Будь она проклята эта жара, мы сами себе добровольно приоткрыли окно в преисподнюю.
От ангара отделилась группа военных и, не спеша, приблизилась к джипу. Высокий и стройный лейтенант, приложив руку к фуражке, отрапортовал, подошедшему к нему генералу Грэбсу:
- Сэр, все службы готовы к проведению испытаний изделия ВН-2, прошу вас проследовать за мной в лифт.
Несмотря на достаточно большое помещение лифта, его стены дышали жаром пустыни, но по мере опускания лифта вглубь земли становилось всё прохладнее и прохладнее. Наконец, лифт слабо дёрнулся и остановился. К открывшимся дверям лифта подошли двое в штатском, держа в руках какие-то небольшие приборы.
- Сэр, - обратились они вежливо к генералу Гребсу, - нам необходимо провести маленькую проверку. Это не займёт много времени, вам необходимо приложить большой палец правой руки к табло этого прибора для идентификации вашей личности.
Генерал, сдвинув брови и нервно дёрнувшись всем телом, закричал хриплым голосом:
- Будь я проклят, но вы сегодня точно хотите меня доконать. Может вам ещё мою задницу приложить к вашим приборам, канальи? Можно подумать, что я впервые появляюсь в вашем дьявольском вертепе.
Генерал, негодующе сверкая глазами, достал из кармана портсигар и закурил. Такое решительное заявление генерала Гребса несколько обескуражило охрану, но всё же, памятуя о строгой секретности базы и объекта, который предстояло сегодня испытать, охранники стали настаивать на своём:
- Господин генерал, нам очень жаль, но вам всё-таки придётся подчиниться правилам секретного объекта, - наставительно заявил один из охранников.
Генерал устало махнул рукой и сел на предложенный ему стул. Службы охраны и безопасности быстро сделали своё дело, после чего генералов беспрепятственно пропустили на объект. Набрав на бронированной двери уже давно знакомый код, они вошли в святая святых – цех по сборке дисковидного аппарата.
Конгресс США в своё время не поскупился в вопросе финансирования этого проекта. Достаточно сказать, что налогоплательщикам он обошёлся в 350 миллиардов долларов. К проекту были привлечены лучшие умы со всего мира, не говоря уже о сотнях предприятий и научных учреждений, сотрудники которых на протяжении многих лет бились над раскрытием тайн совершенно новых научных проблем и технологий. Сборочный цех представлял собой огромное помещение, сравнимое по размерам с двумя футбольными полями. Весь цех был уставлен мониторами, различного рода приборами и пультами, за которыми сидели люди в белых одеждах и защитных масках. На невысоком постаменте покоилось то, что на протяжении многих лет вызывало трепет и уважение к себе – дисковидный летающий аппарат. Трудно было поверить, что этот огромный, отливающий серебром диск, в самое ближайшее время сможет свободно парить в воздухе, а может быть даже и в космосе. Тем не менее, факт был на лицо и сегодня должны были состояться испытания этого чуда новейших технологий.
Генерал Маргоут в сопровождении отряда сотрудников прошёл к аппарату, где его уже ожидал ведущий конструктор этого монстра.
- Господин генерал, рад вас приветствовать на нашей базе. Прошу вас пройти в один из отсеков диска, где я подробно
ознакомлю вас с пультом управления «Тритона». Смею заметить, что мы учли все ошибки, допущенные нашими немецкими
коллегами в процессе конструирования аппарата и доводки его до ума. Я полагаю, что аппарат полностью готов к наземным испытаниям, после завершения которых, можно будет уже попробовать его и в воздухе.
Из «Тритона» выдвинулся небольшой трап, по которому генерал Маргоут и несколько сотрудников вошли в пилотскую кабину диска. На верхней панели кабины постоянно перемигивались какие-то табло и светодиоды, оповещающие пилотов о состоянии всех систем дисковидного аппарата. Кабина была достаточно просторной, чтобы разместить четверых пилотов. Всё управление диском было полностью автоматизировано, за исключением взлёта и посадки, которым могло предшествовать нечто неожиданное и непредвиденное. На центральной приборной доске было размещено несколько мониторов и несколько приборов неизвестного назначения. Генерал, недоверчиво взглянув на обступивших его сотрудников, заметил:
- Итак, господа, я полагаю, что на сей раз эта железная сковородка всё-таки оторвётся от земли или у вас есть другое мнение?
От группы сотрудников отделился человек в белом халате и, постоянно сбиваясь и путаясь, начал горячо объяснять основные технические и лётно-тактические данные аппарата. Генерал сидел в пилотском кресле и как будто не слушал говорящего, что-то тихо насвистывая себе.
- Ладно, достаточно болтовни, пора уже посмотреть эту чертовщину в действии, в полёте. Так вы говорите, что всё готово к первому испытанию, ну так чего вы тянете, давайте действуйте, я жду.
Генерал пристегнулся к креслу ремнями безопасности и устало облокотился на приборную доску пилота, при этом неосознанно нажав локтем на одну из кнопок пульта. Аппарат, загудев низкой частотой, медленно оторвался от поверхности пола ангара и, набирая скорость, полетел к противоположной его стенке. Все находившиеся в кабине сотрудники моментально упали на пол, а генерал, напуганный своей оплошностью, заорал во всё горло:
- Олухи, ну хоть кто-нибудь из вас может остановить этот неуправляемый полёт вникуда? Клянусь Богом, что я сейчас начну нажимать всё подряд, если мне немедленно не помогут.
С пола вскочило сразу несколько сотрудников и бросились к креслу генерала. Между тем диск, набирая скорость, стремительно приближался к стене ангара. Столкновение казалось неизбежным, но, видимо, в генерале сработал ген самосохранения, который за секунду до столкновения позволил ему нажать нужную кнопку. Аппарат сильно качнуло, после чего он рухнул на землю. Высота падения была достаточно небольшой, но пассажиры диска получили значительные ушибы и травмы. Генерал Маргоут сидел в кресле и что-то бессвязно шептал одними губами. В кабине запахло жжёной проводкой, и сработала система пожаротушения. Несколько десятков литров белого пенистого вещества быстро заполнили пилотскую кабину, не пощадив отутюженную генеральскую форму, которая в мгновение ока превратилась в мокрую бесформенную тряпку. Генерал с каким-то ожесточением пытался освободиться от ремней безопасностей, но его мыльные руки постоянно соскальзывали с замков крепления.
- И это вы называете испытаниями? Канальи, чёрт бы вас всех побрал, да освободите, наконец, меня из этой консервной банки или я за себя не ручаюсь.
К упавшему диску уже бежало группа людей со спасательными средствами. Стремительно подлетела карета скорой помощи и пожарная спецмашина. Из центральной части диска показался зловещий синий дымок, который тут же перерос в слабое пламя, охватившее центральную часть диска.
Пожарные, быстро размотав свои шланги, направили их на огонь. В этот момент в нижней части диска открылся люк и в его проёме показалась фигура генерала в пене и чрезвычайно возбуждённого. Надо сказать, что пожарная служба всегда чётко исполняла свои обязанности. На генерала обрушился целый водопад воды, который моментально сбил его с ног. К генералу подбежали сотрудники скорой помощи, которые, бесцеремонно положив его на носилки, рысью кинулись к машине скорой помощи. Генерал, растопырив кривые ноги, всё никак не хотел влезать в машину, посылая проклятия на всех его окружающих людей.
- Тупоголовые кретины, да отпустите же меня, я совершенно здоров, разве не видно?
Генерал весь мокрый и взъерошенный резво соскочил с носилок, поправляя на себе уже совсем не новую форму.
- Эй, вы, как вас там, - обратился он к первому подбежавшему к нему офицеру сопровождения, - немедленно доставьте мне чистую и сухую форму, эти негодяи в белых халатах решили мне сегодня показать свой аквапарк вместо серьёзных испытаний.
Генерала окружили сотрудники, как штатские, так и военные, выражая ему своё сочувствие и предлагая помощь.
- Хватит болтать всякие глупости, - кипятился генерал, - сегодня вы все повинны в срыве ответственных испытаний, на которые правительство Соединённых Штатов возлагало большие надежды. Каждый из вас будет строго наказан, а некоторые понесут и уголовную ответственность за свою халатность, проявленную при испытаниях.
Генерал грузно опустился на предложенный ему стул и достал золотой портсигар. От группы сотрудников отделился человек и представился:
- Господин генерал, я являюсь заместителем главного конструктора этого изделия и смею вас заверить, что нашей вины, в только что случившимся, нет. Я стоял рядом с вами во время начала испытания и заметил, как вы облокотились на одну из кнопок на пульте «Тритона». Сработала автоматика, но в этот самый момент очень трудно было сориентироваться и принять быстрое решение. Я надеюсь, что вы особо не пострадали во время падения диска. А вот ряд наших сотрудников получили серьёзные травмы.
Генерал Маргоут тупо разглядывал лежащий на боку диск и, видно было, как его лицо начинало медленно багроветь от бессильной ярости к самому себе и от проваленных испытаний.
-Мерзавцы, - яростно вращая глазами, тихо шептал генерал. – Да, видимо нам ещё рано тягаться с русскими в этой сфере военной техники.


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:16
СообщениеКТО ПРАВИТ МИРОМ..?

Юмористический рассказ на военно-космическую тему

По пустынной местности, вздымая за собой столбы песка, нёсся внедорожник. В этом году стояла на редкость удивительная жара. Долго находиться на открытом воздухе не представлялось никакой возможности из-за большой вероятности получить солнечный удар или общий перегрев организма. Пассажиры внедорожника, кашляя и чертыхаясь, постоянно смачивали пересохшие горло и рот лимонным тоником.
- Да, Джон, я всегда говорил, что эти ваши эксперименты с природой ни к чему хорошему не приведут. Клянусь Богом, что это дело рук ваших тупоголовых коллег, которым совершенно наплевать на простых американцев. Какого чёрта ускорять и подхлёстывать то, что уже и так с неотвратимой скоростью
надвигается на всё живое? Вы же не будете отрицать того факта, что грядёт глобальное потепление, которое уже в какой-то степени мы ощущаем именно здесь, а не в России.
- Не кипятитесь, Уильямс, не вы ли на встрече с президентом кричали о преступных исследованиях и экспериментах с погодой в той же самой России? Вы являетесь одним из первых инициаторов продолжить эти исследования, несомненно, позаимствовав многое от русских.
Генерал Маргоут, не спеша, достал пачку сигарет и закурил. За окнами джипа простиралась мёртвая пустыня, у которой, казалось, не будет ни конца, ни края. Поколесив по пустыне ещё где-то минут сорок, джип, наконец, притормозил около высокого ангара под номером три. Выскочив из машины на горячий песок, генерал Грэбс нервно потянулся всем телом и, с ожесточением сплёвывая изо рта жвачку, произнёс:
- Будь она проклята эта жара, мы сами себе добровольно приоткрыли окно в преисподнюю.
От ангара отделилась группа военных и, не спеша, приблизилась к джипу. Высокий и стройный лейтенант, приложив руку к фуражке, отрапортовал, подошедшему к нему генералу Грэбсу:
- Сэр, все службы готовы к проведению испытаний изделия ВН-2, прошу вас проследовать за мной в лифт.
Несмотря на достаточно большое помещение лифта, его стены дышали жаром пустыни, но по мере опускания лифта вглубь земли становилось всё прохладнее и прохладнее. Наконец, лифт слабо дёрнулся и остановился. К открывшимся дверям лифта подошли двое в штатском, держа в руках какие-то небольшие приборы.
- Сэр, - обратились они вежливо к генералу Гребсу, - нам необходимо провести маленькую проверку. Это не займёт много времени, вам необходимо приложить большой палец правой руки к табло этого прибора для идентификации вашей личности.
Генерал, сдвинув брови и нервно дёрнувшись всем телом, закричал хриплым голосом:
- Будь я проклят, но вы сегодня точно хотите меня доконать. Может вам ещё мою задницу приложить к вашим приборам, канальи? Можно подумать, что я впервые появляюсь в вашем дьявольском вертепе.
Генерал, негодующе сверкая глазами, достал из кармана портсигар и закурил. Такое решительное заявление генерала Гребса несколько обескуражило охрану, но всё же, памятуя о строгой секретности базы и объекта, который предстояло сегодня испытать, охранники стали настаивать на своём:
- Господин генерал, нам очень жаль, но вам всё-таки придётся подчиниться правилам секретного объекта, - наставительно заявил один из охранников.
Генерал устало махнул рукой и сел на предложенный ему стул. Службы охраны и безопасности быстро сделали своё дело, после чего генералов беспрепятственно пропустили на объект. Набрав на бронированной двери уже давно знакомый код, они вошли в святая святых – цех по сборке дисковидного аппарата.
Конгресс США в своё время не поскупился в вопросе финансирования этого проекта. Достаточно сказать, что налогоплательщикам он обошёлся в 350 миллиардов долларов. К проекту были привлечены лучшие умы со всего мира, не говоря уже о сотнях предприятий и научных учреждений, сотрудники которых на протяжении многих лет бились над раскрытием тайн совершенно новых научных проблем и технологий. Сборочный цех представлял собой огромное помещение, сравнимое по размерам с двумя футбольными полями. Весь цех был уставлен мониторами, различного рода приборами и пультами, за которыми сидели люди в белых одеждах и защитных масках. На невысоком постаменте покоилось то, что на протяжении многих лет вызывало трепет и уважение к себе – дисковидный летающий аппарат. Трудно было поверить, что этот огромный, отливающий серебром диск, в самое ближайшее время сможет свободно парить в воздухе, а может быть даже и в космосе. Тем не менее, факт был на лицо и сегодня должны были состояться испытания этого чуда новейших технологий.
Генерал Маргоут в сопровождении отряда сотрудников прошёл к аппарату, где его уже ожидал ведущий конструктор этого монстра.
- Господин генерал, рад вас приветствовать на нашей базе. Прошу вас пройти в один из отсеков диска, где я подробно
ознакомлю вас с пультом управления «Тритона». Смею заметить, что мы учли все ошибки, допущенные нашими немецкими
коллегами в процессе конструирования аппарата и доводки его до ума. Я полагаю, что аппарат полностью готов к наземным испытаниям, после завершения которых, можно будет уже попробовать его и в воздухе.
Из «Тритона» выдвинулся небольшой трап, по которому генерал Маргоут и несколько сотрудников вошли в пилотскую кабину диска. На верхней панели кабины постоянно перемигивались какие-то табло и светодиоды, оповещающие пилотов о состоянии всех систем дисковидного аппарата. Кабина была достаточно просторной, чтобы разместить четверых пилотов. Всё управление диском было полностью автоматизировано, за исключением взлёта и посадки, которым могло предшествовать нечто неожиданное и непредвиденное. На центральной приборной доске было размещено несколько мониторов и несколько приборов неизвестного назначения. Генерал, недоверчиво взглянув на обступивших его сотрудников, заметил:
- Итак, господа, я полагаю, что на сей раз эта железная сковородка всё-таки оторвётся от земли или у вас есть другое мнение?
От группы сотрудников отделился человек в белом халате и, постоянно сбиваясь и путаясь, начал горячо объяснять основные технические и лётно-тактические данные аппарата. Генерал сидел в пилотском кресле и как будто не слушал говорящего, что-то тихо насвистывая себе.
- Ладно, достаточно болтовни, пора уже посмотреть эту чертовщину в действии, в полёте. Так вы говорите, что всё готово к первому испытанию, ну так чего вы тянете, давайте действуйте, я жду.
Генерал пристегнулся к креслу ремнями безопасности и устало облокотился на приборную доску пилота, при этом неосознанно нажав локтем на одну из кнопок пульта. Аппарат, загудев низкой частотой, медленно оторвался от поверхности пола ангара и, набирая скорость, полетел к противоположной его стенке. Все находившиеся в кабине сотрудники моментально упали на пол, а генерал, напуганный своей оплошностью, заорал во всё горло:
- Олухи, ну хоть кто-нибудь из вас может остановить этот неуправляемый полёт вникуда? Клянусь Богом, что я сейчас начну нажимать всё подряд, если мне немедленно не помогут.
С пола вскочило сразу несколько сотрудников и бросились к креслу генерала. Между тем диск, набирая скорость, стремительно приближался к стене ангара. Столкновение казалось неизбежным, но, видимо, в генерале сработал ген самосохранения, который за секунду до столкновения позволил ему нажать нужную кнопку. Аппарат сильно качнуло, после чего он рухнул на землю. Высота падения была достаточно небольшой, но пассажиры диска получили значительные ушибы и травмы. Генерал Маргоут сидел в кресле и что-то бессвязно шептал одними губами. В кабине запахло жжёной проводкой, и сработала система пожаротушения. Несколько десятков литров белого пенистого вещества быстро заполнили пилотскую кабину, не пощадив отутюженную генеральскую форму, которая в мгновение ока превратилась в мокрую бесформенную тряпку. Генерал с каким-то ожесточением пытался освободиться от ремней безопасностей, но его мыльные руки постоянно соскальзывали с замков крепления.
- И это вы называете испытаниями? Канальи, чёрт бы вас всех побрал, да освободите, наконец, меня из этой консервной банки или я за себя не ручаюсь.
К упавшему диску уже бежало группа людей со спасательными средствами. Стремительно подлетела карета скорой помощи и пожарная спецмашина. Из центральной части диска показался зловещий синий дымок, который тут же перерос в слабое пламя, охватившее центральную часть диска.
Пожарные, быстро размотав свои шланги, направили их на огонь. В этот момент в нижней части диска открылся люк и в его проёме показалась фигура генерала в пене и чрезвычайно возбуждённого. Надо сказать, что пожарная служба всегда чётко исполняла свои обязанности. На генерала обрушился целый водопад воды, который моментально сбил его с ног. К генералу подбежали сотрудники скорой помощи, которые, бесцеремонно положив его на носилки, рысью кинулись к машине скорой помощи. Генерал, растопырив кривые ноги, всё никак не хотел влезать в машину, посылая проклятия на всех его окружающих людей.
- Тупоголовые кретины, да отпустите же меня, я совершенно здоров, разве не видно?
Генерал весь мокрый и взъерошенный резво соскочил с носилок, поправляя на себе уже совсем не новую форму.
- Эй, вы, как вас там, - обратился он к первому подбежавшему к нему офицеру сопровождения, - немедленно доставьте мне чистую и сухую форму, эти негодяи в белых халатах решили мне сегодня показать свой аквапарк вместо серьёзных испытаний.
Генерала окружили сотрудники, как штатские, так и военные, выражая ему своё сочувствие и предлагая помощь.
- Хватит болтать всякие глупости, - кипятился генерал, - сегодня вы все повинны в срыве ответственных испытаний, на которые правительство Соединённых Штатов возлагало большие надежды. Каждый из вас будет строго наказан, а некоторые понесут и уголовную ответственность за свою халатность, проявленную при испытаниях.
Генерал грузно опустился на предложенный ему стул и достал золотой портсигар. От группы сотрудников отделился человек и представился:
- Господин генерал, я являюсь заместителем главного конструктора этого изделия и смею вас заверить, что нашей вины, в только что случившимся, нет. Я стоял рядом с вами во время начала испытания и заметил, как вы облокотились на одну из кнопок на пульте «Тритона». Сработала автоматика, но в этот самый момент очень трудно было сориентироваться и принять быстрое решение. Я надеюсь, что вы особо не пострадали во время падения диска. А вот ряд наших сотрудников получили серьёзные травмы.
Генерал Маргоут тупо разглядывал лежащий на боку диск и, видно было, как его лицо начинало медленно багроветь от бессильной ярости к самому себе и от проваленных испытаний.
-Мерзавцы, - яростно вращая глазами, тихо шептал генерал. – Да, видимо нам ещё рано тягаться с русскими в этой сфере военной техники.


Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:16
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:17 | Сообщение # 4
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
РУССКИЙ МОРЯК И В ОГНЕ НЕ ГОРИТ, И В ВОДЕ НЕ ТОНЕТ

Юмористический рассказ

В результате выхода из строя атомного реактора атомная подводная лодка «N» терпит катастрофу у одного из островов Тихого океана. Группе отважных моряков всё же удаётся спастись и высадиться на острове со слабой надеждах в сердцах, что их когда-нибудь обнаружат спасательные службы России.
Солнце стояло в зените и поэтому мы изнемогали от жары и от солнечных лучей. Трудно было поверить, что из большего числа моряков, составляющих наш экипаж, в живых осталось всего шесть человек. На достаточно крупном острове, сплошь покрытом густой тропической растительностью, мы остались без воды, без провианта и без спасательных средств. Я сидел в тени под могучей пальмой и с жадностью поглощал содержимое кокосовых орехов, которые были щедро разбросаны на земле вокруг пальм. На наше счастье двое моряков не успели полностью раздеться и покинули борт субмарины с личным оружием и кортиками. Только благодаря этому нам удалось быстро и без проблем решить вопрос с питьевой водой, поскольку, на острове, сколько хватало глаз, произрастало огромное количество кокосовых пальм с живительной влагой.
- Интересно, а вот, сколько мы продержимся без еды, - с грустью посматривая на голубое небо и ярчайшее Солнце над головой, думал я, - думаю, что не более недели. Нет, надо всё-таки что-то предпринимать, а не сидеть на месте, сложа руки, - твёрдо решил я, вставая с горячего песка.
Капитан сидел на сваленном бурей пальмовом стволе и что-то бубнил себе под нос.
- Командир, да вы никак молитву творите, - подходя к капитану, попытался пошутить я.- Вряд ли Господь ежеминутно поможет нам в нашей беде, а лучше бы нам самим позаботиться о себе, о своём благополучии и здравии.
- Что вы предлагаете, лейтенант, - устало поднимая на меня глаза, нехотя поинтересовался капитан.
- Я дело предлагаю, командир, а не сидеть здесь на одном месте до второго пришествия Христа.
- Бросьте, лейтенант, какие к дьяволу дела, неужели вы не понимаете, что мы обречены на вымирание на этом необитаемом тихоокеанском острове.
- А вот это ещё не факт, Олег Николаевич, - садясь ближе к капитану, горячо заговорил я. - Вы немного внимательнее оглядитесь вокруг себя и увидите то, что поселит в вашей душе уверенность и надежду.
- Послушайте, лейтенант, вы уже мне изрядно надоели своими выкрутасами на Большой земле и здесь вы стараетесь доконать меня, - бросая сердитые взгляды на меня, отчеканил капитан.
- Не спешите делать выводы и всё обобщать, Олег Николаевич, на этот раз моя интуиция мне точно подсказывает, что мы находимся на вполне цивилизованном острове, а вовсе не на диком, как нам ранее это представлялось.
- Ну, хорошо, - вставая с поваленной ветром пальмы, недовольно проворчал капитан, - чем конкретно вы можете подкрепить свой оптимизм?
- Видите ли, командир, совсем недалеко от нашей вынужденной стоянки я обнаружил следы от костра. Это первое! А второе заключается в том, что эта пальма, на которой вы только что восседали, вовсе не повалена ветром, а кем-то срублена.
Капитан, не веря своим глазам, уставился на место сруба пальмы.
- Тихо, - медленно поднимаясь с травы, прошептал я, - кто-то пробирается через джунгли.
Все оглянулись на мой шёпот и застыли в изумлении. Насколько хватало глаз, из джунглей полукольцом выступило несколько человек, внешний вид которых поверг нас в ужас. Ни о какой цивилизации не могло быть и речи. Перед нами стояло не менее пятидесяти совершенно тёмных туземцев с большими копьями в руках и луками за спинами. На их плечах мы заметили какие-то тряпки - подобие небольших накидок. Их мужские достоинства были спрятаны в небольших размеров чехольчики,
сделанных из каких-то сухих растений. Туземцы с каменными лицами стояли перед нами, как будто чего-то выжидая. На некоторых копьях туземцев я заметил человеческие черепа.
- Вы знаете, Олег Николаевич, - тихо прошептал старпом капитану, - у меня такое ощущение, что эти дикари не совсем дружелюбно настроены в отношении нас. Мне кажется, что поднять им настроение сможет лишь хороший подарок.
Капитан продолжал с каким-то особенным ожесточением отмахиваться от мух и москитов, которые ежесекундно атаковали его со всех сторон.
- Проклятые твари, - злобно шипел капитан, - вот уж никогда не думал, что когда-нибудь попаду в такую переделку. Да и потом, старпом, о каком подарке вы только что изволили говорить? Можно подумать, что у нас целый саквояж колец, бус и ожерелий. Вы же лучше меня знаете, что туземцы склонны только лишь к этим подношениям.
Старпом улыбнулся и рукой указал на мой кортик и на кобуру с пистолетом. Между тем, расстояние между туземцами и нами стремительно сокращалось, не оставляя нам никакой надежды на спасение.
- Лейтенант Нелюбов, - услышал я грозный окрик капитана, - я даю вам ещё один шанс доказать, что вы всё же не напрасно числитесь в ВМФ. Живо предложите этим дикарям своё личное оружие.
Может быть, это их несколько успокоит, и мы сможем наладить с ними нормальный диалог.
Услышав приказ капитана, я выдвинулся вперёд, держа на вытянутых руках офицерский кортик и кобуру.
Надо сказать, что замысел старпома сыграл свою положительную роль, поскольку, дикари сразу же остановились и от их группы отделился туземец, весь украшенный перьями какой-то экзотической птицы. Туземец почти вплотную подошёл ко мне и что-то гортанным голосом прокричал мне в лицо. Честно говоря, я сильно растерялся, когда туземец изрёк эти звуки, потому что они не были похожи на человеческую речь, а на что-то совсем другое, от чего у меня немного затряслись руки и ноги. Туземец стоял напротив меня с каменным выражением лица и как будто чего-то ожидал.
- Лейтенант, ну чего вы стоите и пялитесь на эту обезьяну, как баран на новые ворота, - прокричал мне зло капитан. - Ответьте ему что-нибудь или он проткнёт вас своим дротиком как мешок с соломой.
Я набрал в лёгкие побольше воздуха и, подражая туземцу, прокричал ему прямо в лицо:
- Здравствуйте, товарищи туземцы!
Как ни странно, но эта моя фраза возымела своё действие на вождя туземцев, который широко улыбнувшись, снял с моих рук кортик и кобуру.
- Ну, слава Богу, - весь дрожа, проговорил мичман Котин, - кажется, наше подношение сработало!
- Не обольщайтесь, мичман, - спокойно заметил старпом, - это ещё не факт, что мы для них уже друзья, время покажет, как они в дальнейшем отнесутся к нам.
Вождь что-то прокричал своим сородичам и те мгновенно подняли копья. Обернувшись к нашей группе, вождь поднял обе руки вверх, а затем, резко скрестив их у себя на груди, низко поклонился мне.
- Ну, кажется, контакт налажен, - удовлетворённо отметил про себя я и повернул лицо к капитану:
- Командир, - бодро начал я, - таможня даёт добро. Я не знаю, что этот дикарь прокричал сейчас мне, но знаю только одно, что с этого момента мы их друзья.
- Хорошо, если б друзья, а не закуска к ужину, - рассмеялся матрос Голованов.
Вождь жестом руки пригласил нас следовать за ним. Видимо, туземцы прекрасно ориентировались в джунглях, потому как уже минут через сорок мы вышли к их поселениям.
Надо отметить, что туземцы выбрали отличное место для своей деревни. Насколько хватало глаз перед нами простиралась завораживающе красивая долина, над которой возвышались горы, покрытые почти непроходимым тропическим лесом. Их вершины утопали в облаках. Вскоре к нам стали подходить и другие туземцы, жестом показывая, какие они мужественные войны. Они показывали нам свои шрамы от вражеских стрел.
- Командир, - обратился я к капитану, - у меня такое ощущение, что они не видят ничего предосудительного в каннибализме. Во всяком случае, к нам они относятся весьма благосклонно и вряд ли нарежут из нас шашлыки.
- Дай - то Бог, лейтенант, - буркнул в ответ капитан. - Обратите внимание, лейтенант, на эти грядки с какой-то растительностью и на этих животных, снующих вокруг наших ног. Похоже, что это одомашненные дикие свиньи и опоссумы.
- Да, я и сам это вижу, командир, что это вполне приличная деревушка, где мы сможем вполне отдохнуть и попытаться выяснить у них, как же нам связаться с большой землёй.
Через несколько недель мы сидели вшестером у костра и делились своими впечатлениями от пребывания в этом «райском» уголке нашей планеты.
- Товарищи, офицеры, - заговорил я, - я так больше не могу. Скоро эта женщина – львица, которую подарил мне вождь, окончательно превратит меня в инвалида - импотента. У меня теперь постоянно трясутся ноги и руки после каждой ночи, проведенной с ней.
- Ничего, сынок, - прохрипел распухшим ртом капитан, - у тебя всё же, как-никак, настоящая семейная жизнь. А вот мне – то, каково целыми днями в помоях возиться. Мне – капитану атомохода этот грязный вождь туземцев доверил лишь только ухаживать за свиным стадом.
- Ну, знаете, Олег Николаевич, - вступил в разговор старпом, - во многом вы сами в этом виноваты. Ваш, простите, несносный характер сыграл свою решающую роль в выборе вождём вашей новой для вас профессии. Вы не забывайте, командир, что папуасы тоже люди и им также как и нам быстро передаётся дурное настроение и дурные мысли.
- Так что же вы мне теперь прикажете им задницы целовать что ли, чтобы ублажить этого дикаря в перьях, - весь зашёлся капитан. - Неужели вы не понимаете, что я капитан и мой статус не позволяет мне никаких послаблений в отношении этих дикарей.
- А вот и напрасно, - вновь заговорил я, - ваше упорство и неприятие их обычаев и традиций может сильно ударить по вашему здоровью и вообще благополучию. Вы просто обязаны доказать им, что вы обычный смертный человек со своими пороками и слабостями, которому совершенно не чужд их
образ жизни. Поймите, командир, что нам ещё надо продержаться какое-то время, чтобы выбраться из этой ловушки.
- Интересно, лейтенант, как вы это себе представляете, - нервно засмеялся мичман Котин.
- Да очень просто, мичман, - серьёзно ответил я. - Может быть кто-нибудь из вас заметил, что над нашим островом иногда на большой скорости пролетают вертолёты. В основном это происходит в вечерние часы и, поэтому я не успеваю определить, что это за вертолёты и какой державе они принадлежат. Но главное, товарищи офицеры, ни это, а тот факт, что такие летательные аппараты не могут совершать марш броски на многие сотни миль. Отсюда, сам собой напрашивается вывод, что недалеко от нашего острова постоянно курсируют какие-то авианесущие корабли или проходят учения какого-либо государства.
- Да, действительно, лейтенант, я иногда слышал над своей головой какой-то гул, но не придавал этому особого значения, - насторожился капитан. - Ну, что же, это обстоятельство должно сыграть решающую роль в нашем спасении. Значит так, лейтенант Нелюбов, - с остервенением почёсывая себе спину, строго заговорил капитан, - раз вы у нас такой наблюдательный, то я поручаю вам составить чёткий график пролёта этих железных стрекоз. А уже потом будем решать, каким образом нам привлечь их внимание. Товарищи офицеры, у кого из вас сохранилось хоть одно огнестрельное оружие или кортик.
- Олег Николаевич, - улыбнулся старпом, - ну, вы, в самом деле, как ребёнок. Конечно же, папуасы сразу обезоружили нас при первой нашей встрече с ними, и вряд ли кто из присутствующих здесь сможет похвастаться наличием личного оружия.
- А вот это вовсе не факт, - поднялся со своего места мичман Котин. - Как только я заметил, что из джунглей выходят туземцы с копьями, я сразу же быстро освободился от своей кобуры с пистолетом, бросив её около развесистой пальмы. Кстати, я её очень хорошо запомнил, командир, у неё ещё такой странный ствол, который сразу же бросается в глаза.
- Это несколько облегчает нашу задачу бегства из этого «райского» гнёздышка, - с трудом переводя дух, проговорил капитан. - Итак, друзья, следующая наша встреча состоится через неделю и за этот срок мы должны выработать чёткий и строгий план нашего побега. Кроме всего прочего, товарищи, я надеюсь, что уже многие из вас научились достаточно хорошо стрелять из лука. Это тоже нам пригодится при побеге, поскольку, не исключена возможность того, что за нами будет организована погоня. Поэтому мы, чтобы сохранить свои жизни, вынуждены будем отстреливаться и отмахиваться всем тем, что у нас будет под руками, в том числе и копьями. Вам, мичман Котин, я поручаю запастись надёжным кремнем для розжига костра и сухим пухом кур. Я полагаю, товарищи, что пора уже показать этим дикарям, что мы всё же цивилизованные люди, и желаем жить в своём привычном для нас мире. Всё, товарищи офицеры, расходитесь по своим местам и не забывайте о нашем плане. Честь имею!
Надо сказать, что исчезновение шестёрки беглецов из деревни дикарей прошло почти незамеченным. Только на краю деревни беглецам повстречалась небольшая группа дозорных туземцев, которую удалось быстро нейтрализовать с помощью стрел и копий.
Капитан, поправляя на бёдрах пальмовую юбку, строго предупредил всех:
- Товарищи, это только первый шаг к нашему освобождению. Главная наша задача на эту ночь выбрать правильное направление движения к побережью океана и не заблудиться в джунглях.
- Командир, - скромно предложил я, - правильное направление движения нам подскажут вертолёты, которые по моим расчетам именно сегодня и именно сейчас начнут свои пролёты над островом. Нам же останется лишь только проследовать туда, куда они полетят.
Мы медленно продвигались по джунглям, постоянно вскрикивая и матерясь от укусов каких-то неведомых нам насекомых и от прикосновения к острейшим шипам экзотических растений. Из-за туч выглянула Луна и ярко осветила большую площадь джунглей.
- Вот это нам, безусловно, поможет, - удовлетворённо констатировал старпом. - Даже не придётся нам факелы зажигать, а то мы сразу же демаскировали бы себя перед туземцами.
На бархатно чёрном небе ярко проступили звёзды и созвездия, которые переливались во влажном тропическом воздухе как ослепительные бриллианты.
- Ну, и где ваши вертолёты, - постоянно чертыхаясь, гневно осведомился капитан. - Я уже нисколько не
сомневаюсь, лейтенант, что вы просчитались и в этом вопросе. И вообще, вам больше ничего нельзя доверить. Вот мы уже продираемся через джунгли где-то около часа, и пока я не услышал ни одного звука, напоминающего мне работу авиационного двигателя.
- Спокойно, командир, - бодро ответил я, - ещё не вечер и мои, как вы выразились, вертолёты появятся над нашими головами с минуты на минуту.
И, действительно, буквально через пару минут я услышал лёгкое стрекотание вертолётов, которое с каждым мгновением становилось всё громче и громче. Четвёрка вертолётов МИ-24 с глухим рокотом пронеслись точно над нашими головами, тем самым указав нам правильное направление нашего движения.
- Олег Николаевич, - догоняя капитана, заговорил старпом, - я полагаю, что до побережья океана осталось совсем немного, и надо ускорить наше движение иначе мы не уложимся в график пролёта вертолётов.
- Добро, - сразу же согласился капитан, отдавая команду на ускорение движения.
Раздирая себе лицо и руки в кровь от острейших шипов лиан и кустарников, мы, наконец, выскочили на прибрежную полосу океана.
- Мичман Котин, - закричал капитан, - если мне не изменяет память, то именно вам я поручал раздобыть сухой куриный пух и кремень для розжига костра.
- Командир, всё на месте, - быстро ответил мичман, - дело за малым.
- Ну, и какого чёрта вы медлите, займитесь разведением костра. Я надеюсь, что туземцы обучили вас этому ремеслу.
Быстро собрав на берегу несколько сухих веток и пальмовых листьев, мичман с величайшей осторожностью начал разжигать костёр.
- Командир, - заорал я во всё горло, - на горизонте корабль, вы-то хоть понимаете, что это для нас значит.
Все кинулись к океану, пристально вглядываясь в горизонт.
- Спокойно, товарищи, - поднял руку старпом, - это ещё не факт, что они заметят нас, а если и заметят, то примут наш костёр за костёр туземцев. Здесь надо что-то срочно придумать, чтобы они ясно поняли, что здесь находятся цивилизованные люди, которым требуется срочная помощь.
- Нет ничего проще,- срывая с капитана достаточно больших размеров наплечную попону, радостно закричал я.
Подскочив к костру, я начал попеременно заслонять и открывать свет от костра.
- Никак наш лейтенант совсем свихнулся, - грустно заметил капитан, опускаясь на холодный песок.
- Да нет, Олег Николаевич, - строго заметил старпом, - на сей раз лейтенант Нелюбов проявил себя как нельзя лучше! Короче говоря, он передаёт на корабль международный сигнал «SOS» и делает это достаточно грамотно и профессионально.
- Всем слушать мою команду, - во всё горло заорал капитан, - не дать костру ни в коем случае погаснуть. Всем немедленно поддерживать огонь в костре!
После пятнадцати минут непрерывной передачи сигнала, от неимоверного напряжения и усталости, я свалился на песок, потеряв сознание. Не знаю, сколько времени я находился в бессознательном состоянии, но, наконец, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на матросской койке в достаточно большом помещении. Рядом с моей койкой стояли стол и тумбочка, от которой исходил какой-то невероятно приятный запах свежеприготовленного борща. Медленно скосив глаза в сторону, я обнаружил на тумбочке большую алюминиевую миску, ложку и кусок белого пшеничного хлеба.
- Господи, что это, - лихорадочно соображал я, пытаясь вспомнить все предшествующие события, - неужели мне всё это снится.
Скрипнула дверь и в помещение вошёл капитан в новой отутюженной форме и с улыбкой на лице.
- Ну, как ты тут, сынок, - тихо заговорил капитан, садясь на край моей койки. - Ты уж прости меня старого дурака, что сразу не разглядел в тебе настоящего моряка. Ну, ей Богу, бес меня тогда попутал. А ты поешь борща немного, тебе сейчас надо набираться сил. Как - никак, ты два дня находился без сознания, а за это время много воды утекло.
- Рад вас видеть, командир, - слабо отреагировал я на слова капитана. - Так нас всё-таки спасли, или нет?
- Да, спасли, конечно, спасли, сынок, и всё благодаря твоей находчивости и проявленной инициативе. В данный момент мы находимся на борту авианесущего крейсера «Смелый» и держим курс к родным берегам. Хочу представить тебя к правительственной награде за твой героизм и мужество, - гордо заметил капитан.
- Служу России, - еле слышно прошептал я распухшими губами.

***
 
СообщениеРУССКИЙ МОРЯК И В ОГНЕ НЕ ГОРИТ, И В ВОДЕ НЕ ТОНЕТ

Юмористический рассказ

В результате выхода из строя атомного реактора атомная подводная лодка «N» терпит катастрофу у одного из островов Тихого океана. Группе отважных моряков всё же удаётся спастись и высадиться на острове со слабой надеждах в сердцах, что их когда-нибудь обнаружат спасательные службы России.
Солнце стояло в зените и поэтому мы изнемогали от жары и от солнечных лучей. Трудно было поверить, что из большего числа моряков, составляющих наш экипаж, в живых осталось всего шесть человек. На достаточно крупном острове, сплошь покрытом густой тропической растительностью, мы остались без воды, без провианта и без спасательных средств. Я сидел в тени под могучей пальмой и с жадностью поглощал содержимое кокосовых орехов, которые были щедро разбросаны на земле вокруг пальм. На наше счастье двое моряков не успели полностью раздеться и покинули борт субмарины с личным оружием и кортиками. Только благодаря этому нам удалось быстро и без проблем решить вопрос с питьевой водой, поскольку, на острове, сколько хватало глаз, произрастало огромное количество кокосовых пальм с живительной влагой.
- Интересно, а вот, сколько мы продержимся без еды, - с грустью посматривая на голубое небо и ярчайшее Солнце над головой, думал я, - думаю, что не более недели. Нет, надо всё-таки что-то предпринимать, а не сидеть на месте, сложа руки, - твёрдо решил я, вставая с горячего песка.
Капитан сидел на сваленном бурей пальмовом стволе и что-то бубнил себе под нос.
- Командир, да вы никак молитву творите, - подходя к капитану, попытался пошутить я.- Вряд ли Господь ежеминутно поможет нам в нашей беде, а лучше бы нам самим позаботиться о себе, о своём благополучии и здравии.
- Что вы предлагаете, лейтенант, - устало поднимая на меня глаза, нехотя поинтересовался капитан.
- Я дело предлагаю, командир, а не сидеть здесь на одном месте до второго пришествия Христа.
- Бросьте, лейтенант, какие к дьяволу дела, неужели вы не понимаете, что мы обречены на вымирание на этом необитаемом тихоокеанском острове.
- А вот это ещё не факт, Олег Николаевич, - садясь ближе к капитану, горячо заговорил я. - Вы немного внимательнее оглядитесь вокруг себя и увидите то, что поселит в вашей душе уверенность и надежду.
- Послушайте, лейтенант, вы уже мне изрядно надоели своими выкрутасами на Большой земле и здесь вы стараетесь доконать меня, - бросая сердитые взгляды на меня, отчеканил капитан.
- Не спешите делать выводы и всё обобщать, Олег Николаевич, на этот раз моя интуиция мне точно подсказывает, что мы находимся на вполне цивилизованном острове, а вовсе не на диком, как нам ранее это представлялось.
- Ну, хорошо, - вставая с поваленной ветром пальмы, недовольно проворчал капитан, - чем конкретно вы можете подкрепить свой оптимизм?
- Видите ли, командир, совсем недалеко от нашей вынужденной стоянки я обнаружил следы от костра. Это первое! А второе заключается в том, что эта пальма, на которой вы только что восседали, вовсе не повалена ветром, а кем-то срублена.
Капитан, не веря своим глазам, уставился на место сруба пальмы.
- Тихо, - медленно поднимаясь с травы, прошептал я, - кто-то пробирается через джунгли.
Все оглянулись на мой шёпот и застыли в изумлении. Насколько хватало глаз, из джунглей полукольцом выступило несколько человек, внешний вид которых поверг нас в ужас. Ни о какой цивилизации не могло быть и речи. Перед нами стояло не менее пятидесяти совершенно тёмных туземцев с большими копьями в руках и луками за спинами. На их плечах мы заметили какие-то тряпки - подобие небольших накидок. Их мужские достоинства были спрятаны в небольших размеров чехольчики,
сделанных из каких-то сухих растений. Туземцы с каменными лицами стояли перед нами, как будто чего-то выжидая. На некоторых копьях туземцев я заметил человеческие черепа.
- Вы знаете, Олег Николаевич, - тихо прошептал старпом капитану, - у меня такое ощущение, что эти дикари не совсем дружелюбно настроены в отношении нас. Мне кажется, что поднять им настроение сможет лишь хороший подарок.
Капитан продолжал с каким-то особенным ожесточением отмахиваться от мух и москитов, которые ежесекундно атаковали его со всех сторон.
- Проклятые твари, - злобно шипел капитан, - вот уж никогда не думал, что когда-нибудь попаду в такую переделку. Да и потом, старпом, о каком подарке вы только что изволили говорить? Можно подумать, что у нас целый саквояж колец, бус и ожерелий. Вы же лучше меня знаете, что туземцы склонны только лишь к этим подношениям.
Старпом улыбнулся и рукой указал на мой кортик и на кобуру с пистолетом. Между тем, расстояние между туземцами и нами стремительно сокращалось, не оставляя нам никакой надежды на спасение.
- Лейтенант Нелюбов, - услышал я грозный окрик капитана, - я даю вам ещё один шанс доказать, что вы всё же не напрасно числитесь в ВМФ. Живо предложите этим дикарям своё личное оружие.
Может быть, это их несколько успокоит, и мы сможем наладить с ними нормальный диалог.
Услышав приказ капитана, я выдвинулся вперёд, держа на вытянутых руках офицерский кортик и кобуру.
Надо сказать, что замысел старпома сыграл свою положительную роль, поскольку, дикари сразу же остановились и от их группы отделился туземец, весь украшенный перьями какой-то экзотической птицы. Туземец почти вплотную подошёл ко мне и что-то гортанным голосом прокричал мне в лицо. Честно говоря, я сильно растерялся, когда туземец изрёк эти звуки, потому что они не были похожи на человеческую речь, а на что-то совсем другое, от чего у меня немного затряслись руки и ноги. Туземец стоял напротив меня с каменным выражением лица и как будто чего-то ожидал.
- Лейтенант, ну чего вы стоите и пялитесь на эту обезьяну, как баран на новые ворота, - прокричал мне зло капитан. - Ответьте ему что-нибудь или он проткнёт вас своим дротиком как мешок с соломой.
Я набрал в лёгкие побольше воздуха и, подражая туземцу, прокричал ему прямо в лицо:
- Здравствуйте, товарищи туземцы!
Как ни странно, но эта моя фраза возымела своё действие на вождя туземцев, который широко улыбнувшись, снял с моих рук кортик и кобуру.
- Ну, слава Богу, - весь дрожа, проговорил мичман Котин, - кажется, наше подношение сработало!
- Не обольщайтесь, мичман, - спокойно заметил старпом, - это ещё не факт, что мы для них уже друзья, время покажет, как они в дальнейшем отнесутся к нам.
Вождь что-то прокричал своим сородичам и те мгновенно подняли копья. Обернувшись к нашей группе, вождь поднял обе руки вверх, а затем, резко скрестив их у себя на груди, низко поклонился мне.
- Ну, кажется, контакт налажен, - удовлетворённо отметил про себя я и повернул лицо к капитану:
- Командир, - бодро начал я, - таможня даёт добро. Я не знаю, что этот дикарь прокричал сейчас мне, но знаю только одно, что с этого момента мы их друзья.
- Хорошо, если б друзья, а не закуска к ужину, - рассмеялся матрос Голованов.
Вождь жестом руки пригласил нас следовать за ним. Видимо, туземцы прекрасно ориентировались в джунглях, потому как уже минут через сорок мы вышли к их поселениям.
Надо отметить, что туземцы выбрали отличное место для своей деревни. Насколько хватало глаз перед нами простиралась завораживающе красивая долина, над которой возвышались горы, покрытые почти непроходимым тропическим лесом. Их вершины утопали в облаках. Вскоре к нам стали подходить и другие туземцы, жестом показывая, какие они мужественные войны. Они показывали нам свои шрамы от вражеских стрел.
- Командир, - обратился я к капитану, - у меня такое ощущение, что они не видят ничего предосудительного в каннибализме. Во всяком случае, к нам они относятся весьма благосклонно и вряд ли нарежут из нас шашлыки.
- Дай - то Бог, лейтенант, - буркнул в ответ капитан. - Обратите внимание, лейтенант, на эти грядки с какой-то растительностью и на этих животных, снующих вокруг наших ног. Похоже, что это одомашненные дикие свиньи и опоссумы.
- Да, я и сам это вижу, командир, что это вполне приличная деревушка, где мы сможем вполне отдохнуть и попытаться выяснить у них, как же нам связаться с большой землёй.
Через несколько недель мы сидели вшестером у костра и делились своими впечатлениями от пребывания в этом «райском» уголке нашей планеты.
- Товарищи, офицеры, - заговорил я, - я так больше не могу. Скоро эта женщина – львица, которую подарил мне вождь, окончательно превратит меня в инвалида - импотента. У меня теперь постоянно трясутся ноги и руки после каждой ночи, проведенной с ней.
- Ничего, сынок, - прохрипел распухшим ртом капитан, - у тебя всё же, как-никак, настоящая семейная жизнь. А вот мне – то, каково целыми днями в помоях возиться. Мне – капитану атомохода этот грязный вождь туземцев доверил лишь только ухаживать за свиным стадом.
- Ну, знаете, Олег Николаевич, - вступил в разговор старпом, - во многом вы сами в этом виноваты. Ваш, простите, несносный характер сыграл свою решающую роль в выборе вождём вашей новой для вас профессии. Вы не забывайте, командир, что папуасы тоже люди и им также как и нам быстро передаётся дурное настроение и дурные мысли.
- Так что же вы мне теперь прикажете им задницы целовать что ли, чтобы ублажить этого дикаря в перьях, - весь зашёлся капитан. - Неужели вы не понимаете, что я капитан и мой статус не позволяет мне никаких послаблений в отношении этих дикарей.
- А вот и напрасно, - вновь заговорил я, - ваше упорство и неприятие их обычаев и традиций может сильно ударить по вашему здоровью и вообще благополучию. Вы просто обязаны доказать им, что вы обычный смертный человек со своими пороками и слабостями, которому совершенно не чужд их
образ жизни. Поймите, командир, что нам ещё надо продержаться какое-то время, чтобы выбраться из этой ловушки.
- Интересно, лейтенант, как вы это себе представляете, - нервно засмеялся мичман Котин.
- Да очень просто, мичман, - серьёзно ответил я. - Может быть кто-нибудь из вас заметил, что над нашим островом иногда на большой скорости пролетают вертолёты. В основном это происходит в вечерние часы и, поэтому я не успеваю определить, что это за вертолёты и какой державе они принадлежат. Но главное, товарищи офицеры, ни это, а тот факт, что такие летательные аппараты не могут совершать марш броски на многие сотни миль. Отсюда, сам собой напрашивается вывод, что недалеко от нашего острова постоянно курсируют какие-то авианесущие корабли или проходят учения какого-либо государства.
- Да, действительно, лейтенант, я иногда слышал над своей головой какой-то гул, но не придавал этому особого значения, - насторожился капитан. - Ну, что же, это обстоятельство должно сыграть решающую роль в нашем спасении. Значит так, лейтенант Нелюбов, - с остервенением почёсывая себе спину, строго заговорил капитан, - раз вы у нас такой наблюдательный, то я поручаю вам составить чёткий график пролёта этих железных стрекоз. А уже потом будем решать, каким образом нам привлечь их внимание. Товарищи офицеры, у кого из вас сохранилось хоть одно огнестрельное оружие или кортик.
- Олег Николаевич, - улыбнулся старпом, - ну, вы, в самом деле, как ребёнок. Конечно же, папуасы сразу обезоружили нас при первой нашей встрече с ними, и вряд ли кто из присутствующих здесь сможет похвастаться наличием личного оружия.
- А вот это вовсе не факт, - поднялся со своего места мичман Котин. - Как только я заметил, что из джунглей выходят туземцы с копьями, я сразу же быстро освободился от своей кобуры с пистолетом, бросив её около развесистой пальмы. Кстати, я её очень хорошо запомнил, командир, у неё ещё такой странный ствол, который сразу же бросается в глаза.
- Это несколько облегчает нашу задачу бегства из этого «райского» гнёздышка, - с трудом переводя дух, проговорил капитан. - Итак, друзья, следующая наша встреча состоится через неделю и за этот срок мы должны выработать чёткий и строгий план нашего побега. Кроме всего прочего, товарищи, я надеюсь, что уже многие из вас научились достаточно хорошо стрелять из лука. Это тоже нам пригодится при побеге, поскольку, не исключена возможность того, что за нами будет организована погоня. Поэтому мы, чтобы сохранить свои жизни, вынуждены будем отстреливаться и отмахиваться всем тем, что у нас будет под руками, в том числе и копьями. Вам, мичман Котин, я поручаю запастись надёжным кремнем для розжига костра и сухим пухом кур. Я полагаю, товарищи, что пора уже показать этим дикарям, что мы всё же цивилизованные люди, и желаем жить в своём привычном для нас мире. Всё, товарищи офицеры, расходитесь по своим местам и не забывайте о нашем плане. Честь имею!
Надо сказать, что исчезновение шестёрки беглецов из деревни дикарей прошло почти незамеченным. Только на краю деревни беглецам повстречалась небольшая группа дозорных туземцев, которую удалось быстро нейтрализовать с помощью стрел и копий.
Капитан, поправляя на бёдрах пальмовую юбку, строго предупредил всех:
- Товарищи, это только первый шаг к нашему освобождению. Главная наша задача на эту ночь выбрать правильное направление движения к побережью океана и не заблудиться в джунглях.
- Командир, - скромно предложил я, - правильное направление движения нам подскажут вертолёты, которые по моим расчетам именно сегодня и именно сейчас начнут свои пролёты над островом. Нам же останется лишь только проследовать туда, куда они полетят.
Мы медленно продвигались по джунглям, постоянно вскрикивая и матерясь от укусов каких-то неведомых нам насекомых и от прикосновения к острейшим шипам экзотических растений. Из-за туч выглянула Луна и ярко осветила большую площадь джунглей.
- Вот это нам, безусловно, поможет, - удовлетворённо констатировал старпом. - Даже не придётся нам факелы зажигать, а то мы сразу же демаскировали бы себя перед туземцами.
На бархатно чёрном небе ярко проступили звёзды и созвездия, которые переливались во влажном тропическом воздухе как ослепительные бриллианты.
- Ну, и где ваши вертолёты, - постоянно чертыхаясь, гневно осведомился капитан. - Я уже нисколько не
сомневаюсь, лейтенант, что вы просчитались и в этом вопросе. И вообще, вам больше ничего нельзя доверить. Вот мы уже продираемся через джунгли где-то около часа, и пока я не услышал ни одного звука, напоминающего мне работу авиационного двигателя.
- Спокойно, командир, - бодро ответил я, - ещё не вечер и мои, как вы выразились, вертолёты появятся над нашими головами с минуты на минуту.
И, действительно, буквально через пару минут я услышал лёгкое стрекотание вертолётов, которое с каждым мгновением становилось всё громче и громче. Четвёрка вертолётов МИ-24 с глухим рокотом пронеслись точно над нашими головами, тем самым указав нам правильное направление нашего движения.
- Олег Николаевич, - догоняя капитана, заговорил старпом, - я полагаю, что до побережья океана осталось совсем немного, и надо ускорить наше движение иначе мы не уложимся в график пролёта вертолётов.
- Добро, - сразу же согласился капитан, отдавая команду на ускорение движения.
Раздирая себе лицо и руки в кровь от острейших шипов лиан и кустарников, мы, наконец, выскочили на прибрежную полосу океана.
- Мичман Котин, - закричал капитан, - если мне не изменяет память, то именно вам я поручал раздобыть сухой куриный пух и кремень для розжига костра.
- Командир, всё на месте, - быстро ответил мичман, - дело за малым.
- Ну, и какого чёрта вы медлите, займитесь разведением костра. Я надеюсь, что туземцы обучили вас этому ремеслу.
Быстро собрав на берегу несколько сухих веток и пальмовых листьев, мичман с величайшей осторожностью начал разжигать костёр.
- Командир, - заорал я во всё горло, - на горизонте корабль, вы-то хоть понимаете, что это для нас значит.
Все кинулись к океану, пристально вглядываясь в горизонт.
- Спокойно, товарищи, - поднял руку старпом, - это ещё не факт, что они заметят нас, а если и заметят, то примут наш костёр за костёр туземцев. Здесь надо что-то срочно придумать, чтобы они ясно поняли, что здесь находятся цивилизованные люди, которым требуется срочная помощь.
- Нет ничего проще,- срывая с капитана достаточно больших размеров наплечную попону, радостно закричал я.
Подскочив к костру, я начал попеременно заслонять и открывать свет от костра.
- Никак наш лейтенант совсем свихнулся, - грустно заметил капитан, опускаясь на холодный песок.
- Да нет, Олег Николаевич, - строго заметил старпом, - на сей раз лейтенант Нелюбов проявил себя как нельзя лучше! Короче говоря, он передаёт на корабль международный сигнал «SOS» и делает это достаточно грамотно и профессионально.
- Всем слушать мою команду, - во всё горло заорал капитан, - не дать костру ни в коем случае погаснуть. Всем немедленно поддерживать огонь в костре!
После пятнадцати минут непрерывной передачи сигнала, от неимоверного напряжения и усталости, я свалился на песок, потеряв сознание. Не знаю, сколько времени я находился в бессознательном состоянии, но, наконец, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на матросской койке в достаточно большом помещении. Рядом с моей койкой стояли стол и тумбочка, от которой исходил какой-то невероятно приятный запах свежеприготовленного борща. Медленно скосив глаза в сторону, я обнаружил на тумбочке большую алюминиевую миску, ложку и кусок белого пшеничного хлеба.
- Господи, что это, - лихорадочно соображал я, пытаясь вспомнить все предшествующие события, - неужели мне всё это снится.
Скрипнула дверь и в помещение вошёл капитан в новой отутюженной форме и с улыбкой на лице.
- Ну, как ты тут, сынок, - тихо заговорил капитан, садясь на край моей койки. - Ты уж прости меня старого дурака, что сразу не разглядел в тебе настоящего моряка. Ну, ей Богу, бес меня тогда попутал. А ты поешь борща немного, тебе сейчас надо набираться сил. Как - никак, ты два дня находился без сознания, а за это время много воды утекло.
- Рад вас видеть, командир, - слабо отреагировал я на слова капитана. - Так нас всё-таки спасли, или нет?
- Да, спасли, конечно, спасли, сынок, и всё благодаря твоей находчивости и проявленной инициативе. В данный момент мы находимся на борту авианесущего крейсера «Смелый» и держим курс к родным берегам. Хочу представить тебя к правительственной награде за твой героизм и мужество, - гордо заметил капитан.
- Служу России, - еле слышно прошептал я распухшими губами.

***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:17
СообщениеРУССКИЙ МОРЯК И В ОГНЕ НЕ ГОРИТ, И В ВОДЕ НЕ ТОНЕТ

Юмористический рассказ

В результате выхода из строя атомного реактора атомная подводная лодка «N» терпит катастрофу у одного из островов Тихого океана. Группе отважных моряков всё же удаётся спастись и высадиться на острове со слабой надеждах в сердцах, что их когда-нибудь обнаружат спасательные службы России.
Солнце стояло в зените и поэтому мы изнемогали от жары и от солнечных лучей. Трудно было поверить, что из большего числа моряков, составляющих наш экипаж, в живых осталось всего шесть человек. На достаточно крупном острове, сплошь покрытом густой тропической растительностью, мы остались без воды, без провианта и без спасательных средств. Я сидел в тени под могучей пальмой и с жадностью поглощал содержимое кокосовых орехов, которые были щедро разбросаны на земле вокруг пальм. На наше счастье двое моряков не успели полностью раздеться и покинули борт субмарины с личным оружием и кортиками. Только благодаря этому нам удалось быстро и без проблем решить вопрос с питьевой водой, поскольку, на острове, сколько хватало глаз, произрастало огромное количество кокосовых пальм с живительной влагой.
- Интересно, а вот, сколько мы продержимся без еды, - с грустью посматривая на голубое небо и ярчайшее Солнце над головой, думал я, - думаю, что не более недели. Нет, надо всё-таки что-то предпринимать, а не сидеть на месте, сложа руки, - твёрдо решил я, вставая с горячего песка.
Капитан сидел на сваленном бурей пальмовом стволе и что-то бубнил себе под нос.
- Командир, да вы никак молитву творите, - подходя к капитану, попытался пошутить я.- Вряд ли Господь ежеминутно поможет нам в нашей беде, а лучше бы нам самим позаботиться о себе, о своём благополучии и здравии.
- Что вы предлагаете, лейтенант, - устало поднимая на меня глаза, нехотя поинтересовался капитан.
- Я дело предлагаю, командир, а не сидеть здесь на одном месте до второго пришествия Христа.
- Бросьте, лейтенант, какие к дьяволу дела, неужели вы не понимаете, что мы обречены на вымирание на этом необитаемом тихоокеанском острове.
- А вот это ещё не факт, Олег Николаевич, - садясь ближе к капитану, горячо заговорил я. - Вы немного внимательнее оглядитесь вокруг себя и увидите то, что поселит в вашей душе уверенность и надежду.
- Послушайте, лейтенант, вы уже мне изрядно надоели своими выкрутасами на Большой земле и здесь вы стараетесь доконать меня, - бросая сердитые взгляды на меня, отчеканил капитан.
- Не спешите делать выводы и всё обобщать, Олег Николаевич, на этот раз моя интуиция мне точно подсказывает, что мы находимся на вполне цивилизованном острове, а вовсе не на диком, как нам ранее это представлялось.
- Ну, хорошо, - вставая с поваленной ветром пальмы, недовольно проворчал капитан, - чем конкретно вы можете подкрепить свой оптимизм?
- Видите ли, командир, совсем недалеко от нашей вынужденной стоянки я обнаружил следы от костра. Это первое! А второе заключается в том, что эта пальма, на которой вы только что восседали, вовсе не повалена ветром, а кем-то срублена.
Капитан, не веря своим глазам, уставился на место сруба пальмы.
- Тихо, - медленно поднимаясь с травы, прошептал я, - кто-то пробирается через джунгли.
Все оглянулись на мой шёпот и застыли в изумлении. Насколько хватало глаз, из джунглей полукольцом выступило несколько человек, внешний вид которых поверг нас в ужас. Ни о какой цивилизации не могло быть и речи. Перед нами стояло не менее пятидесяти совершенно тёмных туземцев с большими копьями в руках и луками за спинами. На их плечах мы заметили какие-то тряпки - подобие небольших накидок. Их мужские достоинства были спрятаны в небольших размеров чехольчики,
сделанных из каких-то сухих растений. Туземцы с каменными лицами стояли перед нами, как будто чего-то выжидая. На некоторых копьях туземцев я заметил человеческие черепа.
- Вы знаете, Олег Николаевич, - тихо прошептал старпом капитану, - у меня такое ощущение, что эти дикари не совсем дружелюбно настроены в отношении нас. Мне кажется, что поднять им настроение сможет лишь хороший подарок.
Капитан продолжал с каким-то особенным ожесточением отмахиваться от мух и москитов, которые ежесекундно атаковали его со всех сторон.
- Проклятые твари, - злобно шипел капитан, - вот уж никогда не думал, что когда-нибудь попаду в такую переделку. Да и потом, старпом, о каком подарке вы только что изволили говорить? Можно подумать, что у нас целый саквояж колец, бус и ожерелий. Вы же лучше меня знаете, что туземцы склонны только лишь к этим подношениям.
Старпом улыбнулся и рукой указал на мой кортик и на кобуру с пистолетом. Между тем, расстояние между туземцами и нами стремительно сокращалось, не оставляя нам никакой надежды на спасение.
- Лейтенант Нелюбов, - услышал я грозный окрик капитана, - я даю вам ещё один шанс доказать, что вы всё же не напрасно числитесь в ВМФ. Живо предложите этим дикарям своё личное оружие.
Может быть, это их несколько успокоит, и мы сможем наладить с ними нормальный диалог.
Услышав приказ капитана, я выдвинулся вперёд, держа на вытянутых руках офицерский кортик и кобуру.
Надо сказать, что замысел старпома сыграл свою положительную роль, поскольку, дикари сразу же остановились и от их группы отделился туземец, весь украшенный перьями какой-то экзотической птицы. Туземец почти вплотную подошёл ко мне и что-то гортанным голосом прокричал мне в лицо. Честно говоря, я сильно растерялся, когда туземец изрёк эти звуки, потому что они не были похожи на человеческую речь, а на что-то совсем другое, от чего у меня немного затряслись руки и ноги. Туземец стоял напротив меня с каменным выражением лица и как будто чего-то ожидал.
- Лейтенант, ну чего вы стоите и пялитесь на эту обезьяну, как баран на новые ворота, - прокричал мне зло капитан. - Ответьте ему что-нибудь или он проткнёт вас своим дротиком как мешок с соломой.
Я набрал в лёгкие побольше воздуха и, подражая туземцу, прокричал ему прямо в лицо:
- Здравствуйте, товарищи туземцы!
Как ни странно, но эта моя фраза возымела своё действие на вождя туземцев, который широко улыбнувшись, снял с моих рук кортик и кобуру.
- Ну, слава Богу, - весь дрожа, проговорил мичман Котин, - кажется, наше подношение сработало!
- Не обольщайтесь, мичман, - спокойно заметил старпом, - это ещё не факт, что мы для них уже друзья, время покажет, как они в дальнейшем отнесутся к нам.
Вождь что-то прокричал своим сородичам и те мгновенно подняли копья. Обернувшись к нашей группе, вождь поднял обе руки вверх, а затем, резко скрестив их у себя на груди, низко поклонился мне.
- Ну, кажется, контакт налажен, - удовлетворённо отметил про себя я и повернул лицо к капитану:
- Командир, - бодро начал я, - таможня даёт добро. Я не знаю, что этот дикарь прокричал сейчас мне, но знаю только одно, что с этого момента мы их друзья.
- Хорошо, если б друзья, а не закуска к ужину, - рассмеялся матрос Голованов.
Вождь жестом руки пригласил нас следовать за ним. Видимо, туземцы прекрасно ориентировались в джунглях, потому как уже минут через сорок мы вышли к их поселениям.
Надо отметить, что туземцы выбрали отличное место для своей деревни. Насколько хватало глаз перед нами простиралась завораживающе красивая долина, над которой возвышались горы, покрытые почти непроходимым тропическим лесом. Их вершины утопали в облаках. Вскоре к нам стали подходить и другие туземцы, жестом показывая, какие они мужественные войны. Они показывали нам свои шрамы от вражеских стрел.
- Командир, - обратился я к капитану, - у меня такое ощущение, что они не видят ничего предосудительного в каннибализме. Во всяком случае, к нам они относятся весьма благосклонно и вряд ли нарежут из нас шашлыки.
- Дай - то Бог, лейтенант, - буркнул в ответ капитан. - Обратите внимание, лейтенант, на эти грядки с какой-то растительностью и на этих животных, снующих вокруг наших ног. Похоже, что это одомашненные дикие свиньи и опоссумы.
- Да, я и сам это вижу, командир, что это вполне приличная деревушка, где мы сможем вполне отдохнуть и попытаться выяснить у них, как же нам связаться с большой землёй.
Через несколько недель мы сидели вшестером у костра и делились своими впечатлениями от пребывания в этом «райском» уголке нашей планеты.
- Товарищи, офицеры, - заговорил я, - я так больше не могу. Скоро эта женщина – львица, которую подарил мне вождь, окончательно превратит меня в инвалида - импотента. У меня теперь постоянно трясутся ноги и руки после каждой ночи, проведенной с ней.
- Ничего, сынок, - прохрипел распухшим ртом капитан, - у тебя всё же, как-никак, настоящая семейная жизнь. А вот мне – то, каково целыми днями в помоях возиться. Мне – капитану атомохода этот грязный вождь туземцев доверил лишь только ухаживать за свиным стадом.
- Ну, знаете, Олег Николаевич, - вступил в разговор старпом, - во многом вы сами в этом виноваты. Ваш, простите, несносный характер сыграл свою решающую роль в выборе вождём вашей новой для вас профессии. Вы не забывайте, командир, что папуасы тоже люди и им также как и нам быстро передаётся дурное настроение и дурные мысли.
- Так что же вы мне теперь прикажете им задницы целовать что ли, чтобы ублажить этого дикаря в перьях, - весь зашёлся капитан. - Неужели вы не понимаете, что я капитан и мой статус не позволяет мне никаких послаблений в отношении этих дикарей.
- А вот и напрасно, - вновь заговорил я, - ваше упорство и неприятие их обычаев и традиций может сильно ударить по вашему здоровью и вообще благополучию. Вы просто обязаны доказать им, что вы обычный смертный человек со своими пороками и слабостями, которому совершенно не чужд их
образ жизни. Поймите, командир, что нам ещё надо продержаться какое-то время, чтобы выбраться из этой ловушки.
- Интересно, лейтенант, как вы это себе представляете, - нервно засмеялся мичман Котин.
- Да очень просто, мичман, - серьёзно ответил я. - Может быть кто-нибудь из вас заметил, что над нашим островом иногда на большой скорости пролетают вертолёты. В основном это происходит в вечерние часы и, поэтому я не успеваю определить, что это за вертолёты и какой державе они принадлежат. Но главное, товарищи офицеры, ни это, а тот факт, что такие летательные аппараты не могут совершать марш броски на многие сотни миль. Отсюда, сам собой напрашивается вывод, что недалеко от нашего острова постоянно курсируют какие-то авианесущие корабли или проходят учения какого-либо государства.
- Да, действительно, лейтенант, я иногда слышал над своей головой какой-то гул, но не придавал этому особого значения, - насторожился капитан. - Ну, что же, это обстоятельство должно сыграть решающую роль в нашем спасении. Значит так, лейтенант Нелюбов, - с остервенением почёсывая себе спину, строго заговорил капитан, - раз вы у нас такой наблюдательный, то я поручаю вам составить чёткий график пролёта этих железных стрекоз. А уже потом будем решать, каким образом нам привлечь их внимание. Товарищи офицеры, у кого из вас сохранилось хоть одно огнестрельное оружие или кортик.
- Олег Николаевич, - улыбнулся старпом, - ну, вы, в самом деле, как ребёнок. Конечно же, папуасы сразу обезоружили нас при первой нашей встрече с ними, и вряд ли кто из присутствующих здесь сможет похвастаться наличием личного оружия.
- А вот это вовсе не факт, - поднялся со своего места мичман Котин. - Как только я заметил, что из джунглей выходят туземцы с копьями, я сразу же быстро освободился от своей кобуры с пистолетом, бросив её около развесистой пальмы. Кстати, я её очень хорошо запомнил, командир, у неё ещё такой странный ствол, который сразу же бросается в глаза.
- Это несколько облегчает нашу задачу бегства из этого «райского» гнёздышка, - с трудом переводя дух, проговорил капитан. - Итак, друзья, следующая наша встреча состоится через неделю и за этот срок мы должны выработать чёткий и строгий план нашего побега. Кроме всего прочего, товарищи, я надеюсь, что уже многие из вас научились достаточно хорошо стрелять из лука. Это тоже нам пригодится при побеге, поскольку, не исключена возможность того, что за нами будет организована погоня. Поэтому мы, чтобы сохранить свои жизни, вынуждены будем отстреливаться и отмахиваться всем тем, что у нас будет под руками, в том числе и копьями. Вам, мичман Котин, я поручаю запастись надёжным кремнем для розжига костра и сухим пухом кур. Я полагаю, товарищи, что пора уже показать этим дикарям, что мы всё же цивилизованные люди, и желаем жить в своём привычном для нас мире. Всё, товарищи офицеры, расходитесь по своим местам и не забывайте о нашем плане. Честь имею!
Надо сказать, что исчезновение шестёрки беглецов из деревни дикарей прошло почти незамеченным. Только на краю деревни беглецам повстречалась небольшая группа дозорных туземцев, которую удалось быстро нейтрализовать с помощью стрел и копий.
Капитан, поправляя на бёдрах пальмовую юбку, строго предупредил всех:
- Товарищи, это только первый шаг к нашему освобождению. Главная наша задача на эту ночь выбрать правильное направление движения к побережью океана и не заблудиться в джунглях.
- Командир, - скромно предложил я, - правильное направление движения нам подскажут вертолёты, которые по моим расчетам именно сегодня и именно сейчас начнут свои пролёты над островом. Нам же останется лишь только проследовать туда, куда они полетят.
Мы медленно продвигались по джунглям, постоянно вскрикивая и матерясь от укусов каких-то неведомых нам насекомых и от прикосновения к острейшим шипам экзотических растений. Из-за туч выглянула Луна и ярко осветила большую площадь джунглей.
- Вот это нам, безусловно, поможет, - удовлетворённо констатировал старпом. - Даже не придётся нам факелы зажигать, а то мы сразу же демаскировали бы себя перед туземцами.
На бархатно чёрном небе ярко проступили звёзды и созвездия, которые переливались во влажном тропическом воздухе как ослепительные бриллианты.
- Ну, и где ваши вертолёты, - постоянно чертыхаясь, гневно осведомился капитан. - Я уже нисколько не
сомневаюсь, лейтенант, что вы просчитались и в этом вопросе. И вообще, вам больше ничего нельзя доверить. Вот мы уже продираемся через джунгли где-то около часа, и пока я не услышал ни одного звука, напоминающего мне работу авиационного двигателя.
- Спокойно, командир, - бодро ответил я, - ещё не вечер и мои, как вы выразились, вертолёты появятся над нашими головами с минуты на минуту.
И, действительно, буквально через пару минут я услышал лёгкое стрекотание вертолётов, которое с каждым мгновением становилось всё громче и громче. Четвёрка вертолётов МИ-24 с глухим рокотом пронеслись точно над нашими головами, тем самым указав нам правильное направление нашего движения.
- Олег Николаевич, - догоняя капитана, заговорил старпом, - я полагаю, что до побережья океана осталось совсем немного, и надо ускорить наше движение иначе мы не уложимся в график пролёта вертолётов.
- Добро, - сразу же согласился капитан, отдавая команду на ускорение движения.
Раздирая себе лицо и руки в кровь от острейших шипов лиан и кустарников, мы, наконец, выскочили на прибрежную полосу океана.
- Мичман Котин, - закричал капитан, - если мне не изменяет память, то именно вам я поручал раздобыть сухой куриный пух и кремень для розжига костра.
- Командир, всё на месте, - быстро ответил мичман, - дело за малым.
- Ну, и какого чёрта вы медлите, займитесь разведением костра. Я надеюсь, что туземцы обучили вас этому ремеслу.
Быстро собрав на берегу несколько сухих веток и пальмовых листьев, мичман с величайшей осторожностью начал разжигать костёр.
- Командир, - заорал я во всё горло, - на горизонте корабль, вы-то хоть понимаете, что это для нас значит.
Все кинулись к океану, пристально вглядываясь в горизонт.
- Спокойно, товарищи, - поднял руку старпом, - это ещё не факт, что они заметят нас, а если и заметят, то примут наш костёр за костёр туземцев. Здесь надо что-то срочно придумать, чтобы они ясно поняли, что здесь находятся цивилизованные люди, которым требуется срочная помощь.
- Нет ничего проще,- срывая с капитана достаточно больших размеров наплечную попону, радостно закричал я.
Подскочив к костру, я начал попеременно заслонять и открывать свет от костра.
- Никак наш лейтенант совсем свихнулся, - грустно заметил капитан, опускаясь на холодный песок.
- Да нет, Олег Николаевич, - строго заметил старпом, - на сей раз лейтенант Нелюбов проявил себя как нельзя лучше! Короче говоря, он передаёт на корабль международный сигнал «SOS» и делает это достаточно грамотно и профессионально.
- Всем слушать мою команду, - во всё горло заорал капитан, - не дать костру ни в коем случае погаснуть. Всем немедленно поддерживать огонь в костре!
После пятнадцати минут непрерывной передачи сигнала, от неимоверного напряжения и усталости, я свалился на песок, потеряв сознание. Не знаю, сколько времени я находился в бессознательном состоянии, но, наконец, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на матросской койке в достаточно большом помещении. Рядом с моей койкой стояли стол и тумбочка, от которой исходил какой-то невероятно приятный запах свежеприготовленного борща. Медленно скосив глаза в сторону, я обнаружил на тумбочке большую алюминиевую миску, ложку и кусок белого пшеничного хлеба.
- Господи, что это, - лихорадочно соображал я, пытаясь вспомнить все предшествующие события, - неужели мне всё это снится.
Скрипнула дверь и в помещение вошёл капитан в новой отутюженной форме и с улыбкой на лице.
- Ну, как ты тут, сынок, - тихо заговорил капитан, садясь на край моей койки. - Ты уж прости меня старого дурака, что сразу не разглядел в тебе настоящего моряка. Ну, ей Богу, бес меня тогда попутал. А ты поешь борща немного, тебе сейчас надо набираться сил. Как - никак, ты два дня находился без сознания, а за это время много воды утекло.
- Рад вас видеть, командир, - слабо отреагировал я на слова капитана. - Так нас всё-таки спасли, или нет?
- Да, спасли, конечно, спасли, сынок, и всё благодаря твоей находчивости и проявленной инициативе. В данный момент мы находимся на борту авианесущего крейсера «Смелый» и держим курс к родным берегам. Хочу представить тебя к правительственной награде за твой героизм и мужество, - гордо заметил капитан.
- Служу России, - еле слышно прошептал я распухшими губами.

***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:17
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:19 | Сообщение # 5
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
ЕДИНЫЙ ГОСЭКЗАМЕН

Директор средней школы – сутуловатый и уже несколько пожилой мужчина сидел в своём кабинете на втором этаже и с ненавистью изучал последние директивы по внедрению в общеобразовательных школах единого госэкзамена.
- Господи, и кому это в голову могло прийти такая глупость – оценивать знания учеников по крестикам и ноликам в экзаменационных бланках. Неужели эти бараньи головы не понимают, что всё равн, как бы они ни старались, им не добиться объективной картины истинных знаний учащихся. Здесь и дураку ясно, что во многих случаях даже самым отстающим учащимся в принципе может повести, если они просто наугад подчеркнут тот или иной из предлагаемых вариантов ответ, - глухо ворчал директор.
Директор грубо отшвырнул от себя официальные листы директивы и снял телефонную трубку:
- Виктория Бруновна, зайдите ко мне, – небрежно бросил в трубку директор, - есть разговор.
- Олег Иванович, - быстро отреагировала на звонок директора завуч школы, – что-то случилось, или у вас возникли какие-то соображения в отношении проведения ЕГЭ?
- Вот именно, Виктория Бруновна, вы угадали, и я надеюсь, что мне не придётся вас долго ждать.
- Сию минуту буду, Олег Иванович, спокойно ответила завуч и положила трубку.
Надо сказать, что отношения между директором школы и завучем не сложились. Причиной тому послужило различное их понимание учебного процесса в стенах родной школы. Директор школы был весьма консервативно настроен в подходе контроля знаний учащихся давно испытанным и проверенным способом, где, с его точки зрения, уже практически невозможен был какой-либо обман или подлог со стороны как самих учеников, так и их преподавателей. Если говорить о завуче, то она наоборот всегда была сторонницей свежего ветра в общеобразовательном процессе вообще.
Уже предчувствуя достаточно тяжёлый разговор с директором, Виктория Бруновна извлекла из кошелька уже початую пачку «Фенозепама» и быстро проглотила таблетку.
- Наверняка, опять этот старый пердун начнёт втирать мне очки по поводу устоявшихся и давно зарекомендовавших себя только с положительной стороны методов проведения выпускных экзаменов в российских школах.
Стараясь не нервничать, завуч спокойно вошла в кабинет директора и примостилась на краешке стула у входной двери.
- А, это вы, Виктория Бруновна, - натянуто заулыбался директор, - что же это вы у двери трётесь, проходите к моему столу. Сегодня у меня состоится не простой разговор с вами, и поэтому у меня нет никакого желания через весь кабинет посылать вам те или другие важные мои мысли и соображения.
- Как скажете, Олег Иванович, - фыркнула завуч и плавной походкой проследовала к столу директора.
- Вот, так-то лучше, удовлетворённо крякнул директор, вновь углубляясь в чтение директивы. – Виктория Бруновна, я хотел бы услышать ваше мнение в вопросе проведения единого экзамена. И давайте обсудим мы с вами эту проблему без излишней нервозности с вашей стороны. Кстати, Виктория Бруновна, я недавно получил от нескольких институтов приличное количество заявок на наших лучших учеников, и вы прекрасно понимаете, что я должен как-то отреагировать на эти инициативы со стороны высшей школы. Я никоим образом не могу допустить, чтобы отряд первокурсников этих высших заведений пополнился бы совершенно слабыми и нерадивыми выпускниками нашей школы. Но, вы сами понимаете, чтобы не выставить нашу школу в плохом свете, нам с вами придётся приложить максимум усилий и как-то скорректировать это мероприятие в стенах нашей школы. Я пока понятно излагаю?
Виктория Бруновна, поправив на шее газовый голубой платочек, совершенно спокойно отреагировала на слова директора:
- Видите ли, уважаемый Олег Иванович, я во многом согласна с вами, но где мне взять такое количество хорошо зарекомендовавших себя учеников? Можно подумать, что вы не в курсе, как у нас обстоят дела с этим народом. А дела у нас обстоят из рук вон плохо!
- Вот, как раз для этого я и пригласил вас, уважаемая Виктория Бруновна, чтобы ещё раз без личных эмоций и нервотрёпки решить вопрос о проведении ЕГЭ, но несколько в иной форме.
- Как это – в несколько иной, - сразу же насторожилась завуч, - вы хоть понимаете, Олег Иванович, о чём вы говорите? Лично я не имею права по собственному усмотрению менять или как-то изменять то, что мне спущено сверху. Да и потом, с меня же и спросят, если что пойдёт не так.
- Всё пойдёт именно так, как я скажу, - с уверенностью заглядывая в глаза завучу, спокойно заметил директор. – А об ответственности вы не беспокойтесь, Виктория Бруновна. За все мои новации перед законом отвечу я и никто другой.
- Ну, знаете ли, Олег Иванович, я бы не советовала вам вот так просто отмахиваться от директив, которые писали люди, умудрённые большим жизненным опытом и знанием дела.
- Успокойтесь, Виктория Бруновна, знаете, как у нас всё происходит – вначале что-то делают, а уже потом думают. А вот мы с вами поступим так, что и овцы окажутся целыми и волки сытыми.
Директор подошёл к сейфу и извлёк из него увесистую папку с какими-то исписанными мелким почерком листами.
- Вот, с этим материалом, Виктория Бруновна, вам придётся в самые кратчайшие сроки ознакомиться. Здесь мной изложена единственно правильная концепция по проведению ЕГЭ, но уже в совершенно другой интерпритации.
Мельком взглянув на толстую папку с бумагами, завуч всплеснула руками:
- Да вы что, Олег Иванович, в своём уме? До начала выпускных экзаменов остаётся всего ничего, а я должна всё бросить и корпеть над вашими, так называемыми, мудрыми мыслями. Нет уж, увольте, у меня огромный коллектив детей, которых я обязана в самые сжатые сроки подготовить к сдаче выпускных экзаменов по предложенной нам директиве. И я не собираюсь нарушать законы, установленные Российской Федерацией
Директор, не спеша, достал из кармана уже начатую пачку «MARLBORO» и жадно затянулся ароматной сигаретой.
- Виктория Бруновна, вы поймите только одно, что заказчики уже будут ждать от нас определённое количество детей, что хоть как-то заполнить свои уже почти полупустые аудитории. Ни мне вам объяснять, что в последние годы идёт тенденция к снижению приёма первокурсников на некоторые непопулярные специальности. Почти вся молодёжь теперь нацеливается на гуманитарные вузы, на экономические или любые другие специальности, которые совершенно не связаны с техникой. А кто же будет строить дома, самолёты, корабли, прокладывать дороги, атомные электростанции, космические аппараты, как ни наши отечественные Кулибины, Ломоносовы и Левши, в отыскании которых и будет заключаться наша с вами задача. Ну, представьте себе, что проведённый ЕГЭ покажет в конечном итоге высокие результаты, а придя в стены какого-нибудь серьёзного технического университета, наши же ученики-отличники даже не смогут сформулировать теорему Пифагора или ещё что-нибудь в этом роде.
- Хорошо, так что вы мне конкретно предлагаете, Олег Иванович? - глядя в лицо директору ненавидящими глазами, уже сильно нервничая, осведомилась завуч.
- Ну, во-первых, Виктория Бруновна, не стоит так нервничать, а, во-вторых, я всё же советую вам ознакомиться с теми моими мыслями, которые я изложил на бумаге. Вкратце, я могу сказать только одно, что некоторым учащимся, на которых мы возлагаем наши надежды, на экзамене необходимо уделить особое внимание.
- Это как? – искренне изумилась завуч.
- Очень просто, Виктория Бруновна. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы перед проведением ЕГЭ рассадить, сдающих экзамены, в разных классах. В одних классах будут сидеть обычные среднестатистические ученики, особо не блещущие своими знаниями, а в других вы разместите именно тех ребят, которые, с вашей точки зрения, уже сейчас подают большие надежды. ЕГЭ пойдёт своим чередом во всех классах. Но в классах с отобранными для солидных вузов детьми, кроме всего прочего, в конце экзамена мы зададим учащимся несколько устных вопросов из школьной программы. И тогда мы с большой долей уверенности сможем сказать, кто сидит перед нами – будущие Ломоносовы или прорабы и сантехники. Улавливаете мою мысль, Виктория Бруновна?
- Но, это же чёрт знает что?! – уже откровенно стала расходиться завуч, - неужели вы не понимаете, Олег Иванович, что эта ваша инициатива моментально станет достоянием общественности, и что последует за этим уже совсем не трудно будет догадаться.
- Не перегибайте палку, - дымя сигаретой в лицо завучу, спокойно отреагировал директор, - всё будет зависеть от того, как вы настроите именно тех учеников, которые придут на ЕГЭ. Да и потом, Виктория Бруновна, в последнее время мне что-то совсем не нравится ваше настроение. Вы не забывайте, уважаемая, какая цепочка грехов тянется за вами. Знаете, я до последнего момента старался покрывать вас, ваши делишки, о которых уже почти откровенно говорит вся школа. Вы только на минуту представьте себе, что может произойти, если эти ваши некоторые махинации станут достоянием не только общественности, как вы выразились, но и судебных органов.
Лицо завуча моментально покрылось красными пятнами, а на лбу выступила испарина.
- Какой же вы негодяй, Олег Иванович, - сжимая в бессильной ярости кулаки, тяжело выдохнула завуч. – Я всегда считала вас порядочным человеком, но вот только сегодня поняла, с кем я имею дело.
- Ну, вот и хорошо, что вы всё так быстро поняли, Виктория Бруновна, - засмеялся директор, подходя к окну и выбрасывая в открытую форточку ещё не докуренную сигарету. – Я надеюсь, что мы сегодня с вами славно побеседовали на интересующую нас обоих тему, и с вашей стороны не последует никаких проволочек и задержек в проведении ЕГЭ, но уже с учётом моих пожеланий.
- Хорошо, - с трудом поднимаясь со стула, тихо промолвила завуч, - у меня просто нет другого выхода и я вынуждена подчиниться вашему диктату.
- Вот только не надо мне этих ваших истерик и самобичеваний, Виктория Бруновна, - подходя вплотную к завучу, наставительно заметил директор. – Я ни в меньшей степени, чем вы, заинтересован в том, чтобы выпустить из наших стен умных и достойных нашему обществу людей. Вы свободны, Виктория Бруновна, постарайтесь побыстрее прийти в себя и действительно заняться делом, время не терпит.
Совершенно незаметно пролетело время до начала ЕГЭ, и с раннего утра к школе потянулась вереница празднично одетых детей, горящих желанием как можно скорей заполнить все клеточки предлагаемых им экзаменационных бланков с контрольными вопросами.
Директор школы в своём кабинете давал последние указания завучу:
- Значит так, Виктория Бруновна, прежде всего, необходимо так расставить преподавательский состав школы, чтобы почти полностью во время проведения экзамена исключить хождение выпускников по туалетам. Вы же прекрасно понимаете, что в большинстве случаев эти «просители выйти» используют наше разрешение как прекрасную возможность получить от кого-то правильные ответы. Это первое. Второе заключается в том, что каждого такого «ходока» необходимо сопровождать преподавателями, иначе мы с вами не сможем добиться истинной картины результатов ЕГЭ.
- Я всё поняла, Олег Иванович, - нервно озираясь по сторонам, почти прошептала завуч, - думаю, что никаких эксцессов и сбоев во время проведения ЕГЭ не будет. Сегодня ребята сдают экзамен по математике, и вы можете после него подойти в пятнадцатый кабинет и спокойно побеседовать именно с теми, о которых вы мне говорили накануне.
- Ну, вот и замечательно, Виктория Бруновна, - потирая руки, удовлетворённо хмыкнул директор. - Я знал, что вы всё-таки примите мою сторону.
В назначенное время директор, не спеша, направился в сторону указанного завучем кабинета. На какое-то мгновение директор задержался и прислушался к голосам выпускников, доносящихся из-за плотно закрытой двери.
- Мужики, как вы полагаете, – достаточно громко вещал чей-то мальчишеский голос, - этот наш старый пень догадается, что Бруновна выдала нам готовые ответы или нет?
- Так, так, - мысленно про себя отметил директор, - значит я, по мнению этих недоумков, уже превратился в трухлявую древесину, в маразматика и дебила, которому уже так трудно будет догадаться, что его просто все надули.
В душе директора медленно поднималась мутная волна ненависти к завучу школы и к этим, казалось бы, надёжным выпускникам, которых он так старательно готовился направить в элитные институты и университеты города.
За дверью все дружно рассмеялись, а чей-то девический задорный голос заметил:
- Да куда там этому пердуну догадаться об этом, разве что кто-то из нас самих ему об этом не скажет или не настучит.
- Эта старая мерзавка всё же обвела меня вокруг пальца, подсунув мне чёрт знает кого, - внутренне кипел директор. – Ну, я вам всем покажу, подонки, кто здесь настоящий хозяин и чего вы все на самом деле стоите.
Директор, распахнув дверь, твёрдой походкой вошёл в класс. Голоса в классе моментально смолкли, а ученики заняли свои места.
- Здравствуйте, дети, садитесь, - криво улыбаясь, промычал директор, подходя к столу. – Да, кстати, а кто с вами сегодня проводил ЕГЭ, если, конечно, это не секрет.
- Олег Иванович, с нами сегодня были Виктория Бруновна и Дмитрий Сергеевич, - быстро ответила директору одна из девиц с ярко накрашенными губами.
- Так я и подумал, - мысленно отметил про себя директор, а вслух добавил, - очень хорошо, мои дорогие выпускники. Я надеюсь, что вы все получите хорошие оценки за экзамен по математике, тем более, что многие из вас планируют продолжить своё образование в достаточно серьёзных университетах нашего города.
С места поднялась девица в вызывающе короткой юбке и с металлической булавкой в нижней губе:
- Олег Иванович, может быть не стоит напрасно тратить ваше драгоценное время на нас и заниматься какими-то совсем непонятными нам проверками и вопросами. Знаете, мы все в этом классе убеждены, что получим хорошие оценки, чтобы беспрепятственно поступить в те самые серьёзные университеты, о которых вы нам только что толковали.
- Интересно, Соколова, откуда у вас такая уверенность в своих блестящих знаниях, – скромно поинтересовался директор. - Даже если мы обратимся к Теории вероятности, то становится совершенно очевидно, что кто-то из вас всё же чего-то не знает. Кстати, Соколова, вот как раз с вас мы и начнём наш маленький блиц-опрос по некоторым разделам этой старинной и чрезвычайно интересной науки – математики.
Девица скривила крашеные губки и, смерив директора презрительным взглядом, нехотя ответила:
- Воля ваша, Олег Иванович, но должна вам заметить, что итоги экзамена по математике будете оценивать не вы, а те ответственные люди, которым поручили проведение ЕГЭ. Ладно, задавайте ваши вопросы, если уж вам так хочется опорочить своих же учеников в глазах общественности и в глазах тех людей, которые уже сейчас с нетерпением ожидают нас в своих аудиториях.
- Соколова, как ты со мной разговариваешь, - еле сдерживаясь, прохрипел директор. Вы, милая девушка, не забывайтесь всё же, что перед вами стоит ни ваш сопливый одноклассник, а директор школы, кстати, от которого всё ещё многое зависит в вашей судьбе. Итак, хватит с меня вашей словесной шелухи и нахального препирательства, а сразу и сейчас же приступим к блиц-опросу некоторых из вас. Вы Соколова можете сесть на место, а я задам несколько вопросов всему классу, но упор в своих вопросах сделаю всё же на некоторые исторические факты. Вот, например, кто из вас скажет какова заслуга самых обыкновенных бочек в создании высшей математики, и я полагаю, что вам совсем не трудно будет ответить мне на этот вопрос. Ага, класс безмолвствует, ну, тогда я начну с подсказок. В ноябре 1613 года королевский математик и астролог австрийского двора Иоганн Кеплер праздновал свадьбу. Готовясь к ней, он приобрёл несколько бочек виноградного вина. При покупке Кеплер был поражён тем, что продавец определял вместимость бочек, производя одно единственное действие, - измеряя расстояние от наливного отверстия до самой дальней от него точки днища. Ведь такое измерение совсем не учитывало форму бочки! Кеплер сразу же увидел, что перед ним интересная математическая задача – по нескольким измерениям вычислять вместимость бочки. Размышляя над этой задачей, он нашёл формулы не только для объёма бочек, но и для объёма самых различных тел. Так вот, уважаемые мои выпускники, о чём идёт речь?
- Да чего тут понимать, - поднялся с места высокий паренёк, весь усыпанный веснушками, - этот мужик умножил высоту бочки на площадь её основания.
- Да нет, Сидоров, вы не правы, – улыбнулся директор. – Вы забываете, что бочки имеют несколько иную форму, чем цилиндры. Итак, господа, один ноль в мою пользу, - с удовольствием потирая руки, засмеялся директор. – Я понимаю, что вы не очень-то вдавались в историю, когда изучали математические формулы, но такие простые вещи вы всё же должны знать. Ну, хорошо, оставим глубокую историю в покое и прейдём непосредственно к математическим формулам и определениям. Вот вы, Крайнев, доложите мне, что такое число «пи» и как оно подсчитывается?
- Олег Иванович, а почему именно я должен за всех отвечать на этот вопрос, - как-то сразу занервничал парень, сидящий за вторым столом от стола. – Чуть что – сразу Крайнев, пусть и другие выскажутся по этому вопросу.
- Хорошо, Крайнев, давай мы вместе с тобой спросим у всех здесь присутствующих, как подсчитывается число «пи».
Директор внимательным взглядом обвёл всех ребят в классе и к своему изумлению не обнаружил ни одной поднятой руки.
- Так, господа мои драгоценные, что же мне с вами делать, если вы и на такой самый простой вопрос ответить не можете, - обратился директор к классу, садясь за стол. – Ладно, я не стану вас больше задерживать, но прежде всего пусть кто-нибудь из вас всё же попытается ответить мне на элементарный вопрос: чему равен синус шестидесяти градусов.
В классе надолго воцарилась напряжённая тишина, которую нарушила девица в джинсовом костюме, сидящая на «галёрке»:
- Олег Иванович, ну, сколько можно вам профессора из себя корчить? От ваших вопросов у всех в классе зевота скулы сводит. Да и потом уже давно пора чего-нибудь перекусить, а то у меня в животе давно уже что-то хрюкает.
- Верно Лидка говорит, - почти выкрикнул Крайнев, – сколько можно здесь перед нами комедию ломать. Мы уже все выполнили свой гражданский долг, заполнив все экзаменационные бланки по математике. Я не понимаю, Олег Иванович, чего вы ещё от нас добиваетесь? Да и потом меня уже полчаса как девчонка ждёт в сквере, а вы всё здесь нам морали читаете.
- Садитесь, Крайнев, теперь я совершенно уверен в ваших «неординарных» способностях к математике и полагаю, что к другим школьным дисциплинам тоже. Всё, все свободны!
Через минуту класс опустел, а директор, обеими руками схватившись за голову, злобно прошипел в звенящую тишину пустого класса:
- Да, какие, к чёрту, они Ломоносовы и Эйнштейны, им бы до уровня прорабов подняться…

***
 
СообщениеЕДИНЫЙ ГОСЭКЗАМЕН

Директор средней школы – сутуловатый и уже несколько пожилой мужчина сидел в своём кабинете на втором этаже и с ненавистью изучал последние директивы по внедрению в общеобразовательных школах единого госэкзамена.
- Господи, и кому это в голову могло прийти такая глупость – оценивать знания учеников по крестикам и ноликам в экзаменационных бланках. Неужели эти бараньи головы не понимают, что всё равн, как бы они ни старались, им не добиться объективной картины истинных знаний учащихся. Здесь и дураку ясно, что во многих случаях даже самым отстающим учащимся в принципе может повести, если они просто наугад подчеркнут тот или иной из предлагаемых вариантов ответ, - глухо ворчал директор.
Директор грубо отшвырнул от себя официальные листы директивы и снял телефонную трубку:
- Виктория Бруновна, зайдите ко мне, – небрежно бросил в трубку директор, - есть разговор.
- Олег Иванович, - быстро отреагировала на звонок директора завуч школы, – что-то случилось, или у вас возникли какие-то соображения в отношении проведения ЕГЭ?
- Вот именно, Виктория Бруновна, вы угадали, и я надеюсь, что мне не придётся вас долго ждать.
- Сию минуту буду, Олег Иванович, спокойно ответила завуч и положила трубку.
Надо сказать, что отношения между директором школы и завучем не сложились. Причиной тому послужило различное их понимание учебного процесса в стенах родной школы. Директор школы был весьма консервативно настроен в подходе контроля знаний учащихся давно испытанным и проверенным способом, где, с его точки зрения, уже практически невозможен был какой-либо обман или подлог со стороны как самих учеников, так и их преподавателей. Если говорить о завуче, то она наоборот всегда была сторонницей свежего ветра в общеобразовательном процессе вообще.
Уже предчувствуя достаточно тяжёлый разговор с директором, Виктория Бруновна извлекла из кошелька уже початую пачку «Фенозепама» и быстро проглотила таблетку.
- Наверняка, опять этот старый пердун начнёт втирать мне очки по поводу устоявшихся и давно зарекомендовавших себя только с положительной стороны методов проведения выпускных экзаменов в российских школах.
Стараясь не нервничать, завуч спокойно вошла в кабинет директора и примостилась на краешке стула у входной двери.
- А, это вы, Виктория Бруновна, - натянуто заулыбался директор, - что же это вы у двери трётесь, проходите к моему столу. Сегодня у меня состоится не простой разговор с вами, и поэтому у меня нет никакого желания через весь кабинет посылать вам те или другие важные мои мысли и соображения.
- Как скажете, Олег Иванович, - фыркнула завуч и плавной походкой проследовала к столу директора.
- Вот, так-то лучше, удовлетворённо крякнул директор, вновь углубляясь в чтение директивы. – Виктория Бруновна, я хотел бы услышать ваше мнение в вопросе проведения единого экзамена. И давайте обсудим мы с вами эту проблему без излишней нервозности с вашей стороны. Кстати, Виктория Бруновна, я недавно получил от нескольких институтов приличное количество заявок на наших лучших учеников, и вы прекрасно понимаете, что я должен как-то отреагировать на эти инициативы со стороны высшей школы. Я никоим образом не могу допустить, чтобы отряд первокурсников этих высших заведений пополнился бы совершенно слабыми и нерадивыми выпускниками нашей школы. Но, вы сами понимаете, чтобы не выставить нашу школу в плохом свете, нам с вами придётся приложить максимум усилий и как-то скорректировать это мероприятие в стенах нашей школы. Я пока понятно излагаю?
Виктория Бруновна, поправив на шее газовый голубой платочек, совершенно спокойно отреагировала на слова директора:
- Видите ли, уважаемый Олег Иванович, я во многом согласна с вами, но где мне взять такое количество хорошо зарекомендовавших себя учеников? Можно подумать, что вы не в курсе, как у нас обстоят дела с этим народом. А дела у нас обстоят из рук вон плохо!
- Вот, как раз для этого я и пригласил вас, уважаемая Виктория Бруновна, чтобы ещё раз без личных эмоций и нервотрёпки решить вопрос о проведении ЕГЭ, но несколько в иной форме.
- Как это – в несколько иной, - сразу же насторожилась завуч, - вы хоть понимаете, Олег Иванович, о чём вы говорите? Лично я не имею права по собственному усмотрению менять или как-то изменять то, что мне спущено сверху. Да и потом, с меня же и спросят, если что пойдёт не так.
- Всё пойдёт именно так, как я скажу, - с уверенностью заглядывая в глаза завучу, спокойно заметил директор. – А об ответственности вы не беспокойтесь, Виктория Бруновна. За все мои новации перед законом отвечу я и никто другой.
- Ну, знаете ли, Олег Иванович, я бы не советовала вам вот так просто отмахиваться от директив, которые писали люди, умудрённые большим жизненным опытом и знанием дела.
- Успокойтесь, Виктория Бруновна, знаете, как у нас всё происходит – вначале что-то делают, а уже потом думают. А вот мы с вами поступим так, что и овцы окажутся целыми и волки сытыми.
Директор подошёл к сейфу и извлёк из него увесистую папку с какими-то исписанными мелким почерком листами.
- Вот, с этим материалом, Виктория Бруновна, вам придётся в самые кратчайшие сроки ознакомиться. Здесь мной изложена единственно правильная концепция по проведению ЕГЭ, но уже в совершенно другой интерпритации.
Мельком взглянув на толстую папку с бумагами, завуч всплеснула руками:
- Да вы что, Олег Иванович, в своём уме? До начала выпускных экзаменов остаётся всего ничего, а я должна всё бросить и корпеть над вашими, так называемыми, мудрыми мыслями. Нет уж, увольте, у меня огромный коллектив детей, которых я обязана в самые сжатые сроки подготовить к сдаче выпускных экзаменов по предложенной нам директиве. И я не собираюсь нарушать законы, установленные Российской Федерацией
Директор, не спеша, достал из кармана уже начатую пачку «MARLBORO» и жадно затянулся ароматной сигаретой.
- Виктория Бруновна, вы поймите только одно, что заказчики уже будут ждать от нас определённое количество детей, что хоть как-то заполнить свои уже почти полупустые аудитории. Ни мне вам объяснять, что в последние годы идёт тенденция к снижению приёма первокурсников на некоторые непопулярные специальности. Почти вся молодёжь теперь нацеливается на гуманитарные вузы, на экономические или любые другие специальности, которые совершенно не связаны с техникой. А кто же будет строить дома, самолёты, корабли, прокладывать дороги, атомные электростанции, космические аппараты, как ни наши отечественные Кулибины, Ломоносовы и Левши, в отыскании которых и будет заключаться наша с вами задача. Ну, представьте себе, что проведённый ЕГЭ покажет в конечном итоге высокие результаты, а придя в стены какого-нибудь серьёзного технического университета, наши же ученики-отличники даже не смогут сформулировать теорему Пифагора или ещё что-нибудь в этом роде.
- Хорошо, так что вы мне конкретно предлагаете, Олег Иванович? - глядя в лицо директору ненавидящими глазами, уже сильно нервничая, осведомилась завуч.
- Ну, во-первых, Виктория Бруновна, не стоит так нервничать, а, во-вторых, я всё же советую вам ознакомиться с теми моими мыслями, которые я изложил на бумаге. Вкратце, я могу сказать только одно, что некоторым учащимся, на которых мы возлагаем наши надежды, на экзамене необходимо уделить особое внимание.
- Это как? – искренне изумилась завуч.
- Очень просто, Виктория Бруновна. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы перед проведением ЕГЭ рассадить, сдающих экзамены, в разных классах. В одних классах будут сидеть обычные среднестатистические ученики, особо не блещущие своими знаниями, а в других вы разместите именно тех ребят, которые, с вашей точки зрения, уже сейчас подают большие надежды. ЕГЭ пойдёт своим чередом во всех классах. Но в классах с отобранными для солидных вузов детьми, кроме всего прочего, в конце экзамена мы зададим учащимся несколько устных вопросов из школьной программы. И тогда мы с большой долей уверенности сможем сказать, кто сидит перед нами – будущие Ломоносовы или прорабы и сантехники. Улавливаете мою мысль, Виктория Бруновна?
- Но, это же чёрт знает что?! – уже откровенно стала расходиться завуч, - неужели вы не понимаете, Олег Иванович, что эта ваша инициатива моментально станет достоянием общественности, и что последует за этим уже совсем не трудно будет догадаться.
- Не перегибайте палку, - дымя сигаретой в лицо завучу, спокойно отреагировал директор, - всё будет зависеть от того, как вы настроите именно тех учеников, которые придут на ЕГЭ. Да и потом, Виктория Бруновна, в последнее время мне что-то совсем не нравится ваше настроение. Вы не забывайте, уважаемая, какая цепочка грехов тянется за вами. Знаете, я до последнего момента старался покрывать вас, ваши делишки, о которых уже почти откровенно говорит вся школа. Вы только на минуту представьте себе, что может произойти, если эти ваши некоторые махинации станут достоянием не только общественности, как вы выразились, но и судебных органов.
Лицо завуча моментально покрылось красными пятнами, а на лбу выступила испарина.
- Какой же вы негодяй, Олег Иванович, - сжимая в бессильной ярости кулаки, тяжело выдохнула завуч. – Я всегда считала вас порядочным человеком, но вот только сегодня поняла, с кем я имею дело.
- Ну, вот и хорошо, что вы всё так быстро поняли, Виктория Бруновна, - засмеялся директор, подходя к окну и выбрасывая в открытую форточку ещё не докуренную сигарету. – Я надеюсь, что мы сегодня с вами славно побеседовали на интересующую нас обоих тему, и с вашей стороны не последует никаких проволочек и задержек в проведении ЕГЭ, но уже с учётом моих пожеланий.
- Хорошо, - с трудом поднимаясь со стула, тихо промолвила завуч, - у меня просто нет другого выхода и я вынуждена подчиниться вашему диктату.
- Вот только не надо мне этих ваших истерик и самобичеваний, Виктория Бруновна, - подходя вплотную к завучу, наставительно заметил директор. – Я ни в меньшей степени, чем вы, заинтересован в том, чтобы выпустить из наших стен умных и достойных нашему обществу людей. Вы свободны, Виктория Бруновна, постарайтесь побыстрее прийти в себя и действительно заняться делом, время не терпит.
Совершенно незаметно пролетело время до начала ЕГЭ, и с раннего утра к школе потянулась вереница празднично одетых детей, горящих желанием как можно скорей заполнить все клеточки предлагаемых им экзаменационных бланков с контрольными вопросами.
Директор школы в своём кабинете давал последние указания завучу:
- Значит так, Виктория Бруновна, прежде всего, необходимо так расставить преподавательский состав школы, чтобы почти полностью во время проведения экзамена исключить хождение выпускников по туалетам. Вы же прекрасно понимаете, что в большинстве случаев эти «просители выйти» используют наше разрешение как прекрасную возможность получить от кого-то правильные ответы. Это первое. Второе заключается в том, что каждого такого «ходока» необходимо сопровождать преподавателями, иначе мы с вами не сможем добиться истинной картины результатов ЕГЭ.
- Я всё поняла, Олег Иванович, - нервно озираясь по сторонам, почти прошептала завуч, - думаю, что никаких эксцессов и сбоев во время проведения ЕГЭ не будет. Сегодня ребята сдают экзамен по математике, и вы можете после него подойти в пятнадцатый кабинет и спокойно побеседовать именно с теми, о которых вы мне говорили накануне.
- Ну, вот и замечательно, Виктория Бруновна, - потирая руки, удовлетворённо хмыкнул директор. - Я знал, что вы всё-таки примите мою сторону.
В назначенное время директор, не спеша, направился в сторону указанного завучем кабинета. На какое-то мгновение директор задержался и прислушался к голосам выпускников, доносящихся из-за плотно закрытой двери.
- Мужики, как вы полагаете, – достаточно громко вещал чей-то мальчишеский голос, - этот наш старый пень догадается, что Бруновна выдала нам готовые ответы или нет?
- Так, так, - мысленно про себя отметил директор, - значит я, по мнению этих недоумков, уже превратился в трухлявую древесину, в маразматика и дебила, которому уже так трудно будет догадаться, что его просто все надули.
В душе директора медленно поднималась мутная волна ненависти к завучу школы и к этим, казалось бы, надёжным выпускникам, которых он так старательно готовился направить в элитные институты и университеты города.
За дверью все дружно рассмеялись, а чей-то девический задорный голос заметил:
- Да куда там этому пердуну догадаться об этом, разве что кто-то из нас самих ему об этом не скажет или не настучит.
- Эта старая мерзавка всё же обвела меня вокруг пальца, подсунув мне чёрт знает кого, - внутренне кипел директор. – Ну, я вам всем покажу, подонки, кто здесь настоящий хозяин и чего вы все на самом деле стоите.
Директор, распахнув дверь, твёрдой походкой вошёл в класс. Голоса в классе моментально смолкли, а ученики заняли свои места.
- Здравствуйте, дети, садитесь, - криво улыбаясь, промычал директор, подходя к столу. – Да, кстати, а кто с вами сегодня проводил ЕГЭ, если, конечно, это не секрет.
- Олег Иванович, с нами сегодня были Виктория Бруновна и Дмитрий Сергеевич, - быстро ответила директору одна из девиц с ярко накрашенными губами.
- Так я и подумал, - мысленно отметил про себя директор, а вслух добавил, - очень хорошо, мои дорогие выпускники. Я надеюсь, что вы все получите хорошие оценки за экзамен по математике, тем более, что многие из вас планируют продолжить своё образование в достаточно серьёзных университетах нашего города.
С места поднялась девица в вызывающе короткой юбке и с металлической булавкой в нижней губе:
- Олег Иванович, может быть не стоит напрасно тратить ваше драгоценное время на нас и заниматься какими-то совсем непонятными нам проверками и вопросами. Знаете, мы все в этом классе убеждены, что получим хорошие оценки, чтобы беспрепятственно поступить в те самые серьёзные университеты, о которых вы нам только что толковали.
- Интересно, Соколова, откуда у вас такая уверенность в своих блестящих знаниях, – скромно поинтересовался директор. - Даже если мы обратимся к Теории вероятности, то становится совершенно очевидно, что кто-то из вас всё же чего-то не знает. Кстати, Соколова, вот как раз с вас мы и начнём наш маленький блиц-опрос по некоторым разделам этой старинной и чрезвычайно интересной науки – математики.
Девица скривила крашеные губки и, смерив директора презрительным взглядом, нехотя ответила:
- Воля ваша, Олег Иванович, но должна вам заметить, что итоги экзамена по математике будете оценивать не вы, а те ответственные люди, которым поручили проведение ЕГЭ. Ладно, задавайте ваши вопросы, если уж вам так хочется опорочить своих же учеников в глазах общественности и в глазах тех людей, которые уже сейчас с нетерпением ожидают нас в своих аудиториях.
- Соколова, как ты со мной разговариваешь, - еле сдерживаясь, прохрипел директор. Вы, милая девушка, не забывайтесь всё же, что перед вами стоит ни ваш сопливый одноклассник, а директор школы, кстати, от которого всё ещё многое зависит в вашей судьбе. Итак, хватит с меня вашей словесной шелухи и нахального препирательства, а сразу и сейчас же приступим к блиц-опросу некоторых из вас. Вы Соколова можете сесть на место, а я задам несколько вопросов всему классу, но упор в своих вопросах сделаю всё же на некоторые исторические факты. Вот, например, кто из вас скажет какова заслуга самых обыкновенных бочек в создании высшей математики, и я полагаю, что вам совсем не трудно будет ответить мне на этот вопрос. Ага, класс безмолвствует, ну, тогда я начну с подсказок. В ноябре 1613 года королевский математик и астролог австрийского двора Иоганн Кеплер праздновал свадьбу. Готовясь к ней, он приобрёл несколько бочек виноградного вина. При покупке Кеплер был поражён тем, что продавец определял вместимость бочек, производя одно единственное действие, - измеряя расстояние от наливного отверстия до самой дальней от него точки днища. Ведь такое измерение совсем не учитывало форму бочки! Кеплер сразу же увидел, что перед ним интересная математическая задача – по нескольким измерениям вычислять вместимость бочки. Размышляя над этой задачей, он нашёл формулы не только для объёма бочек, но и для объёма самых различных тел. Так вот, уважаемые мои выпускники, о чём идёт речь?
- Да чего тут понимать, - поднялся с места высокий паренёк, весь усыпанный веснушками, - этот мужик умножил высоту бочки на площадь её основания.
- Да нет, Сидоров, вы не правы, – улыбнулся директор. – Вы забываете, что бочки имеют несколько иную форму, чем цилиндры. Итак, господа, один ноль в мою пользу, - с удовольствием потирая руки, засмеялся директор. – Я понимаю, что вы не очень-то вдавались в историю, когда изучали математические формулы, но такие простые вещи вы всё же должны знать. Ну, хорошо, оставим глубокую историю в покое и прейдём непосредственно к математическим формулам и определениям. Вот вы, Крайнев, доложите мне, что такое число «пи» и как оно подсчитывается?
- Олег Иванович, а почему именно я должен за всех отвечать на этот вопрос, - как-то сразу занервничал парень, сидящий за вторым столом от стола. – Чуть что – сразу Крайнев, пусть и другие выскажутся по этому вопросу.
- Хорошо, Крайнев, давай мы вместе с тобой спросим у всех здесь присутствующих, как подсчитывается число «пи».
Директор внимательным взглядом обвёл всех ребят в классе и к своему изумлению не обнаружил ни одной поднятой руки.
- Так, господа мои драгоценные, что же мне с вами делать, если вы и на такой самый простой вопрос ответить не можете, - обратился директор к классу, садясь за стол. – Ладно, я не стану вас больше задерживать, но прежде всего пусть кто-нибудь из вас всё же попытается ответить мне на элементарный вопрос: чему равен синус шестидесяти градусов.
В классе надолго воцарилась напряжённая тишина, которую нарушила девица в джинсовом костюме, сидящая на «галёрке»:
- Олег Иванович, ну, сколько можно вам профессора из себя корчить? От ваших вопросов у всех в классе зевота скулы сводит. Да и потом уже давно пора чего-нибудь перекусить, а то у меня в животе давно уже что-то хрюкает.
- Верно Лидка говорит, - почти выкрикнул Крайнев, – сколько можно здесь перед нами комедию ломать. Мы уже все выполнили свой гражданский долг, заполнив все экзаменационные бланки по математике. Я не понимаю, Олег Иванович, чего вы ещё от нас добиваетесь? Да и потом меня уже полчаса как девчонка ждёт в сквере, а вы всё здесь нам морали читаете.
- Садитесь, Крайнев, теперь я совершенно уверен в ваших «неординарных» способностях к математике и полагаю, что к другим школьным дисциплинам тоже. Всё, все свободны!
Через минуту класс опустел, а директор, обеими руками схватившись за голову, злобно прошипел в звенящую тишину пустого класса:
- Да, какие, к чёрту, они Ломоносовы и Эйнштейны, им бы до уровня прорабов подняться…

***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:19
СообщениеЕДИНЫЙ ГОСЭКЗАМЕН

Директор средней школы – сутуловатый и уже несколько пожилой мужчина сидел в своём кабинете на втором этаже и с ненавистью изучал последние директивы по внедрению в общеобразовательных школах единого госэкзамена.
- Господи, и кому это в голову могло прийти такая глупость – оценивать знания учеников по крестикам и ноликам в экзаменационных бланках. Неужели эти бараньи головы не понимают, что всё равн, как бы они ни старались, им не добиться объективной картины истинных знаний учащихся. Здесь и дураку ясно, что во многих случаях даже самым отстающим учащимся в принципе может повести, если они просто наугад подчеркнут тот или иной из предлагаемых вариантов ответ, - глухо ворчал директор.
Директор грубо отшвырнул от себя официальные листы директивы и снял телефонную трубку:
- Виктория Бруновна, зайдите ко мне, – небрежно бросил в трубку директор, - есть разговор.
- Олег Иванович, - быстро отреагировала на звонок директора завуч школы, – что-то случилось, или у вас возникли какие-то соображения в отношении проведения ЕГЭ?
- Вот именно, Виктория Бруновна, вы угадали, и я надеюсь, что мне не придётся вас долго ждать.
- Сию минуту буду, Олег Иванович, спокойно ответила завуч и положила трубку.
Надо сказать, что отношения между директором школы и завучем не сложились. Причиной тому послужило различное их понимание учебного процесса в стенах родной школы. Директор школы был весьма консервативно настроен в подходе контроля знаний учащихся давно испытанным и проверенным способом, где, с его точки зрения, уже практически невозможен был какой-либо обман или подлог со стороны как самих учеников, так и их преподавателей. Если говорить о завуче, то она наоборот всегда была сторонницей свежего ветра в общеобразовательном процессе вообще.
Уже предчувствуя достаточно тяжёлый разговор с директором, Виктория Бруновна извлекла из кошелька уже початую пачку «Фенозепама» и быстро проглотила таблетку.
- Наверняка, опять этот старый пердун начнёт втирать мне очки по поводу устоявшихся и давно зарекомендовавших себя только с положительной стороны методов проведения выпускных экзаменов в российских школах.
Стараясь не нервничать, завуч спокойно вошла в кабинет директора и примостилась на краешке стула у входной двери.
- А, это вы, Виктория Бруновна, - натянуто заулыбался директор, - что же это вы у двери трётесь, проходите к моему столу. Сегодня у меня состоится не простой разговор с вами, и поэтому у меня нет никакого желания через весь кабинет посылать вам те или другие важные мои мысли и соображения.
- Как скажете, Олег Иванович, - фыркнула завуч и плавной походкой проследовала к столу директора.
- Вот, так-то лучше, удовлетворённо крякнул директор, вновь углубляясь в чтение директивы. – Виктория Бруновна, я хотел бы услышать ваше мнение в вопросе проведения единого экзамена. И давайте обсудим мы с вами эту проблему без излишней нервозности с вашей стороны. Кстати, Виктория Бруновна, я недавно получил от нескольких институтов приличное количество заявок на наших лучших учеников, и вы прекрасно понимаете, что я должен как-то отреагировать на эти инициативы со стороны высшей школы. Я никоим образом не могу допустить, чтобы отряд первокурсников этих высших заведений пополнился бы совершенно слабыми и нерадивыми выпускниками нашей школы. Но, вы сами понимаете, чтобы не выставить нашу школу в плохом свете, нам с вами придётся приложить максимум усилий и как-то скорректировать это мероприятие в стенах нашей школы. Я пока понятно излагаю?
Виктория Бруновна, поправив на шее газовый голубой платочек, совершенно спокойно отреагировала на слова директора:
- Видите ли, уважаемый Олег Иванович, я во многом согласна с вами, но где мне взять такое количество хорошо зарекомендовавших себя учеников? Можно подумать, что вы не в курсе, как у нас обстоят дела с этим народом. А дела у нас обстоят из рук вон плохо!
- Вот, как раз для этого я и пригласил вас, уважаемая Виктория Бруновна, чтобы ещё раз без личных эмоций и нервотрёпки решить вопрос о проведении ЕГЭ, но несколько в иной форме.
- Как это – в несколько иной, - сразу же насторожилась завуч, - вы хоть понимаете, Олег Иванович, о чём вы говорите? Лично я не имею права по собственному усмотрению менять или как-то изменять то, что мне спущено сверху. Да и потом, с меня же и спросят, если что пойдёт не так.
- Всё пойдёт именно так, как я скажу, - с уверенностью заглядывая в глаза завучу, спокойно заметил директор. – А об ответственности вы не беспокойтесь, Виктория Бруновна. За все мои новации перед законом отвечу я и никто другой.
- Ну, знаете ли, Олег Иванович, я бы не советовала вам вот так просто отмахиваться от директив, которые писали люди, умудрённые большим жизненным опытом и знанием дела.
- Успокойтесь, Виктория Бруновна, знаете, как у нас всё происходит – вначале что-то делают, а уже потом думают. А вот мы с вами поступим так, что и овцы окажутся целыми и волки сытыми.
Директор подошёл к сейфу и извлёк из него увесистую папку с какими-то исписанными мелким почерком листами.
- Вот, с этим материалом, Виктория Бруновна, вам придётся в самые кратчайшие сроки ознакомиться. Здесь мной изложена единственно правильная концепция по проведению ЕГЭ, но уже в совершенно другой интерпритации.
Мельком взглянув на толстую папку с бумагами, завуч всплеснула руками:
- Да вы что, Олег Иванович, в своём уме? До начала выпускных экзаменов остаётся всего ничего, а я должна всё бросить и корпеть над вашими, так называемыми, мудрыми мыслями. Нет уж, увольте, у меня огромный коллектив детей, которых я обязана в самые сжатые сроки подготовить к сдаче выпускных экзаменов по предложенной нам директиве. И я не собираюсь нарушать законы, установленные Российской Федерацией
Директор, не спеша, достал из кармана уже начатую пачку «MARLBORO» и жадно затянулся ароматной сигаретой.
- Виктория Бруновна, вы поймите только одно, что заказчики уже будут ждать от нас определённое количество детей, что хоть как-то заполнить свои уже почти полупустые аудитории. Ни мне вам объяснять, что в последние годы идёт тенденция к снижению приёма первокурсников на некоторые непопулярные специальности. Почти вся молодёжь теперь нацеливается на гуманитарные вузы, на экономические или любые другие специальности, которые совершенно не связаны с техникой. А кто же будет строить дома, самолёты, корабли, прокладывать дороги, атомные электростанции, космические аппараты, как ни наши отечественные Кулибины, Ломоносовы и Левши, в отыскании которых и будет заключаться наша с вами задача. Ну, представьте себе, что проведённый ЕГЭ покажет в конечном итоге высокие результаты, а придя в стены какого-нибудь серьёзного технического университета, наши же ученики-отличники даже не смогут сформулировать теорему Пифагора или ещё что-нибудь в этом роде.
- Хорошо, так что вы мне конкретно предлагаете, Олег Иванович? - глядя в лицо директору ненавидящими глазами, уже сильно нервничая, осведомилась завуч.
- Ну, во-первых, Виктория Бруновна, не стоит так нервничать, а, во-вторых, я всё же советую вам ознакомиться с теми моими мыслями, которые я изложил на бумаге. Вкратце, я могу сказать только одно, что некоторым учащимся, на которых мы возлагаем наши надежды, на экзамене необходимо уделить особое внимание.
- Это как? – искренне изумилась завуч.
- Очень просто, Виктория Бруновна. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы перед проведением ЕГЭ рассадить, сдающих экзамены, в разных классах. В одних классах будут сидеть обычные среднестатистические ученики, особо не блещущие своими знаниями, а в других вы разместите именно тех ребят, которые, с вашей точки зрения, уже сейчас подают большие надежды. ЕГЭ пойдёт своим чередом во всех классах. Но в классах с отобранными для солидных вузов детьми, кроме всего прочего, в конце экзамена мы зададим учащимся несколько устных вопросов из школьной программы. И тогда мы с большой долей уверенности сможем сказать, кто сидит перед нами – будущие Ломоносовы или прорабы и сантехники. Улавливаете мою мысль, Виктория Бруновна?
- Но, это же чёрт знает что?! – уже откровенно стала расходиться завуч, - неужели вы не понимаете, Олег Иванович, что эта ваша инициатива моментально станет достоянием общественности, и что последует за этим уже совсем не трудно будет догадаться.
- Не перегибайте палку, - дымя сигаретой в лицо завучу, спокойно отреагировал директор, - всё будет зависеть от того, как вы настроите именно тех учеников, которые придут на ЕГЭ. Да и потом, Виктория Бруновна, в последнее время мне что-то совсем не нравится ваше настроение. Вы не забывайте, уважаемая, какая цепочка грехов тянется за вами. Знаете, я до последнего момента старался покрывать вас, ваши делишки, о которых уже почти откровенно говорит вся школа. Вы только на минуту представьте себе, что может произойти, если эти ваши некоторые махинации станут достоянием не только общественности, как вы выразились, но и судебных органов.
Лицо завуча моментально покрылось красными пятнами, а на лбу выступила испарина.
- Какой же вы негодяй, Олег Иванович, - сжимая в бессильной ярости кулаки, тяжело выдохнула завуч. – Я всегда считала вас порядочным человеком, но вот только сегодня поняла, с кем я имею дело.
- Ну, вот и хорошо, что вы всё так быстро поняли, Виктория Бруновна, - засмеялся директор, подходя к окну и выбрасывая в открытую форточку ещё не докуренную сигарету. – Я надеюсь, что мы сегодня с вами славно побеседовали на интересующую нас обоих тему, и с вашей стороны не последует никаких проволочек и задержек в проведении ЕГЭ, но уже с учётом моих пожеланий.
- Хорошо, - с трудом поднимаясь со стула, тихо промолвила завуч, - у меня просто нет другого выхода и я вынуждена подчиниться вашему диктату.
- Вот только не надо мне этих ваших истерик и самобичеваний, Виктория Бруновна, - подходя вплотную к завучу, наставительно заметил директор. – Я ни в меньшей степени, чем вы, заинтересован в том, чтобы выпустить из наших стен умных и достойных нашему обществу людей. Вы свободны, Виктория Бруновна, постарайтесь побыстрее прийти в себя и действительно заняться делом, время не терпит.
Совершенно незаметно пролетело время до начала ЕГЭ, и с раннего утра к школе потянулась вереница празднично одетых детей, горящих желанием как можно скорей заполнить все клеточки предлагаемых им экзаменационных бланков с контрольными вопросами.
Директор школы в своём кабинете давал последние указания завучу:
- Значит так, Виктория Бруновна, прежде всего, необходимо так расставить преподавательский состав школы, чтобы почти полностью во время проведения экзамена исключить хождение выпускников по туалетам. Вы же прекрасно понимаете, что в большинстве случаев эти «просители выйти» используют наше разрешение как прекрасную возможность получить от кого-то правильные ответы. Это первое. Второе заключается в том, что каждого такого «ходока» необходимо сопровождать преподавателями, иначе мы с вами не сможем добиться истинной картины результатов ЕГЭ.
- Я всё поняла, Олег Иванович, - нервно озираясь по сторонам, почти прошептала завуч, - думаю, что никаких эксцессов и сбоев во время проведения ЕГЭ не будет. Сегодня ребята сдают экзамен по математике, и вы можете после него подойти в пятнадцатый кабинет и спокойно побеседовать именно с теми, о которых вы мне говорили накануне.
- Ну, вот и замечательно, Виктория Бруновна, - потирая руки, удовлетворённо хмыкнул директор. - Я знал, что вы всё-таки примите мою сторону.
В назначенное время директор, не спеша, направился в сторону указанного завучем кабинета. На какое-то мгновение директор задержался и прислушался к голосам выпускников, доносящихся из-за плотно закрытой двери.
- Мужики, как вы полагаете, – достаточно громко вещал чей-то мальчишеский голос, - этот наш старый пень догадается, что Бруновна выдала нам готовые ответы или нет?
- Так, так, - мысленно про себя отметил директор, - значит я, по мнению этих недоумков, уже превратился в трухлявую древесину, в маразматика и дебила, которому уже так трудно будет догадаться, что его просто все надули.
В душе директора медленно поднималась мутная волна ненависти к завучу школы и к этим, казалось бы, надёжным выпускникам, которых он так старательно готовился направить в элитные институты и университеты города.
За дверью все дружно рассмеялись, а чей-то девический задорный голос заметил:
- Да куда там этому пердуну догадаться об этом, разве что кто-то из нас самих ему об этом не скажет или не настучит.
- Эта старая мерзавка всё же обвела меня вокруг пальца, подсунув мне чёрт знает кого, - внутренне кипел директор. – Ну, я вам всем покажу, подонки, кто здесь настоящий хозяин и чего вы все на самом деле стоите.
Директор, распахнув дверь, твёрдой походкой вошёл в класс. Голоса в классе моментально смолкли, а ученики заняли свои места.
- Здравствуйте, дети, садитесь, - криво улыбаясь, промычал директор, подходя к столу. – Да, кстати, а кто с вами сегодня проводил ЕГЭ, если, конечно, это не секрет.
- Олег Иванович, с нами сегодня были Виктория Бруновна и Дмитрий Сергеевич, - быстро ответила директору одна из девиц с ярко накрашенными губами.
- Так я и подумал, - мысленно отметил про себя директор, а вслух добавил, - очень хорошо, мои дорогие выпускники. Я надеюсь, что вы все получите хорошие оценки за экзамен по математике, тем более, что многие из вас планируют продолжить своё образование в достаточно серьёзных университетах нашего города.
С места поднялась девица в вызывающе короткой юбке и с металлической булавкой в нижней губе:
- Олег Иванович, может быть не стоит напрасно тратить ваше драгоценное время на нас и заниматься какими-то совсем непонятными нам проверками и вопросами. Знаете, мы все в этом классе убеждены, что получим хорошие оценки, чтобы беспрепятственно поступить в те самые серьёзные университеты, о которых вы нам только что толковали.
- Интересно, Соколова, откуда у вас такая уверенность в своих блестящих знаниях, – скромно поинтересовался директор. - Даже если мы обратимся к Теории вероятности, то становится совершенно очевидно, что кто-то из вас всё же чего-то не знает. Кстати, Соколова, вот как раз с вас мы и начнём наш маленький блиц-опрос по некоторым разделам этой старинной и чрезвычайно интересной науки – математики.
Девица скривила крашеные губки и, смерив директора презрительным взглядом, нехотя ответила:
- Воля ваша, Олег Иванович, но должна вам заметить, что итоги экзамена по математике будете оценивать не вы, а те ответственные люди, которым поручили проведение ЕГЭ. Ладно, задавайте ваши вопросы, если уж вам так хочется опорочить своих же учеников в глазах общественности и в глазах тех людей, которые уже сейчас с нетерпением ожидают нас в своих аудиториях.
- Соколова, как ты со мной разговариваешь, - еле сдерживаясь, прохрипел директор. Вы, милая девушка, не забывайтесь всё же, что перед вами стоит ни ваш сопливый одноклассник, а директор школы, кстати, от которого всё ещё многое зависит в вашей судьбе. Итак, хватит с меня вашей словесной шелухи и нахального препирательства, а сразу и сейчас же приступим к блиц-опросу некоторых из вас. Вы Соколова можете сесть на место, а я задам несколько вопросов всему классу, но упор в своих вопросах сделаю всё же на некоторые исторические факты. Вот, например, кто из вас скажет какова заслуга самых обыкновенных бочек в создании высшей математики, и я полагаю, что вам совсем не трудно будет ответить мне на этот вопрос. Ага, класс безмолвствует, ну, тогда я начну с подсказок. В ноябре 1613 года королевский математик и астролог австрийского двора Иоганн Кеплер праздновал свадьбу. Готовясь к ней, он приобрёл несколько бочек виноградного вина. При покупке Кеплер был поражён тем, что продавец определял вместимость бочек, производя одно единственное действие, - измеряя расстояние от наливного отверстия до самой дальней от него точки днища. Ведь такое измерение совсем не учитывало форму бочки! Кеплер сразу же увидел, что перед ним интересная математическая задача – по нескольким измерениям вычислять вместимость бочки. Размышляя над этой задачей, он нашёл формулы не только для объёма бочек, но и для объёма самых различных тел. Так вот, уважаемые мои выпускники, о чём идёт речь?
- Да чего тут понимать, - поднялся с места высокий паренёк, весь усыпанный веснушками, - этот мужик умножил высоту бочки на площадь её основания.
- Да нет, Сидоров, вы не правы, – улыбнулся директор. – Вы забываете, что бочки имеют несколько иную форму, чем цилиндры. Итак, господа, один ноль в мою пользу, - с удовольствием потирая руки, засмеялся директор. – Я понимаю, что вы не очень-то вдавались в историю, когда изучали математические формулы, но такие простые вещи вы всё же должны знать. Ну, хорошо, оставим глубокую историю в покое и прейдём непосредственно к математическим формулам и определениям. Вот вы, Крайнев, доложите мне, что такое число «пи» и как оно подсчитывается?
- Олег Иванович, а почему именно я должен за всех отвечать на этот вопрос, - как-то сразу занервничал парень, сидящий за вторым столом от стола. – Чуть что – сразу Крайнев, пусть и другие выскажутся по этому вопросу.
- Хорошо, Крайнев, давай мы вместе с тобой спросим у всех здесь присутствующих, как подсчитывается число «пи».
Директор внимательным взглядом обвёл всех ребят в классе и к своему изумлению не обнаружил ни одной поднятой руки.
- Так, господа мои драгоценные, что же мне с вами делать, если вы и на такой самый простой вопрос ответить не можете, - обратился директор к классу, садясь за стол. – Ладно, я не стану вас больше задерживать, но прежде всего пусть кто-нибудь из вас всё же попытается ответить мне на элементарный вопрос: чему равен синус шестидесяти градусов.
В классе надолго воцарилась напряжённая тишина, которую нарушила девица в джинсовом костюме, сидящая на «галёрке»:
- Олег Иванович, ну, сколько можно вам профессора из себя корчить? От ваших вопросов у всех в классе зевота скулы сводит. Да и потом уже давно пора чего-нибудь перекусить, а то у меня в животе давно уже что-то хрюкает.
- Верно Лидка говорит, - почти выкрикнул Крайнев, – сколько можно здесь перед нами комедию ломать. Мы уже все выполнили свой гражданский долг, заполнив все экзаменационные бланки по математике. Я не понимаю, Олег Иванович, чего вы ещё от нас добиваетесь? Да и потом меня уже полчаса как девчонка ждёт в сквере, а вы всё здесь нам морали читаете.
- Садитесь, Крайнев, теперь я совершенно уверен в ваших «неординарных» способностях к математике и полагаю, что к другим школьным дисциплинам тоже. Всё, все свободны!
Через минуту класс опустел, а директор, обеими руками схватившись за голову, злобно прошипел в звенящую тишину пустого класса:
- Да, какие, к чёрту, они Ломоносовы и Эйнштейны, им бы до уровня прорабов подняться…

***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:19
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:22 | Сообщение # 6
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
ЛЫЖНАЯ ЛИХОРАДКА

На лыжной базе сегодня переполох. Наконец-то, после долгой и затяжной оттепели наступили настоящие морозы и повалил густой снег. Директор базы - крепко сколоченный мужичок мучительно соображал, каким образом с малыми потерями для его базы провести ответственные соревнования по лыжному биатлону.
- Чёрт бы побрал этих спонсоров, которые могут только на своих митингах произносить красивые речи, - стоя у окна с ненавистью в душе рассуждал директор. - Сволочи, неужели, нельзя было вовремя поставить на базу спортинвентарь и всё такое, что могло бы способствовать благополучному проведению этого ответственного мероприятия.
Директор подошёл к столу и набрал на мобильнике какой-то номер. Судя по напряжённому выражению его лица, предстоящий разговор был ему неприятен.
- Александр Вольфович, доброе утро, это вас Леонид Иванович беспокоит. Я хочу вам напомнить, что я уже не в силах каждый раз откладывать начало традиционной лыжной гонки, которая уже не первый год проводится силами нашей базы.
Надо сказать, что, несмотря на свой почтенный возраст, в Леониде Ивановиче чувствовался какой-то внутренний стержень, который позволял ему поддерживать в себе какую-то необыкновенную кипучую деятельность и активность, чего нельзя было сказать о сотрудниках его базы.
- Я всё понимаю, Леонид Иванович, - в мобильнике директора прозвучал скрипучий голос спонсора, - но и вы должны нас понять, что государственный бюджет вовсе не резиновый, и мы прикладываем нечеловеческие усилия, чтобы хоть как-то поддержать многочисленные спортивные мероприятия нашего города. Вы что же думаете, если на меня возложены полномочия народного депутата, то мне всё позволено и доступно? Увы, к сожалению, это глубоко ошибочное мнение многих моих избирателей. Вы же прекрасно понимаете, что я не могу из своего кармана финансировать то или иное мероприятие, а могу предоставлять лишь только то, чем я располагаю в настоящий момент.
- Александр Вольфович, до начала соревнований остаётся всего двадцать дней, а у меня на базе отсутствует половина спортивного инвентаря, да и сами понимаете, что наши спортсмены пользуются давно устаревшим стрелковым оружием, которое, зачастую, на соревнованиях даёт осечку. Прицелы винтовок давно уже сбиты, а приклады и сами стволы оставляют желать лучшего. Да и потом, Александр Вольфович, не забывайте, что на наши соревнования будут приглашены как наши, так и зарубежные корреспонденты, ведь эти соревнования всегда отличались своей многочисленностью и высокими результатами. Кроме всего прочего, чтобы как-то ещё более популяризировать этот вид спорта, мы отобрали из огромного количества желающих поучаствовать в наших соревнованиях ряд спортсменов-любителей из простого народа. Я полагаю, что эта наша инициатива внесёт совершенно новую струю в этот вид спорта, что позволит нам уже в другом свете предстать перед многочисленными корреспондентами.
- Хорошо, Леонид Иванович, я постараюсь вам хоть чем-то помочь в этом вопросе, но учтите, что я всё-таки не Господь Бог. Через пять-шесть дней вы получите почти всё то, о чём вы меня просите. Всего доброго!
Директор выключил мобильник и устало опустился за свой рабочий стол. Достав из нагрудного кармана металлическую фляжку с коньяком, Леонид Иванович жадными глотками осушил её.
***
Надо отметить, что наш достаточно большой город всегда отличался высокой спортивной активностью, что позволяло ему всегда находиться в центре внимания спортивной прессы. И, действительно, на многие профессиональные соревнования допускались спортсмены-любители или даже вовсе любители, которые уже хорошо зарекомендовали себя в биатлоне.
Лев Петрович Кирин уже три дня находился в состоянии полной эйфории от ощущения того, что уже через несколько дней он опять, уже в который раз, примет участие в этом замечательном празднике спорта и здоровья. Несмотря на свой пенсионный возраст, этому жизнерадостному человеку удалось сохранить в своей душе бодрость духа, молодой задор и оптимизм. Его уже сильно морщинистое лицо постоянно излучало радость и доброту, которых так не хватало окружающим его людям. Вот и сегодня Лев Петрович, как обычно рано вскочив с постели и наспех накинув на себя спортивный костюм, выбежал из дома для осуществления очередной утренней пробежки. Надо сказать, что Лев Петрович жил далеко не в спальном районе города, а на его окраине - в скромной, построенной ещё сорок лет назад, пятиэтажке. Контингент жильцов его дома не отличался особой интеллигентностью, поскольку истинные старожилы дома давно канули в вечность, а сам дом представлял из себя сборище непонятно каких и непонятно откуда приехавших личностей. Поэтому, прежде чем выйти из своей парадной, Лев Петрович, обычно, осторожно высовывал голову из-за входной двери и внимательно следил за тем, что происходило в ближайших метрах от его жилища. Вот и на этот раз, Лев Петрович, не изменив своей уже постоянной традиции, осторожно вышел из парадной и, убедившись, что ему ничего не угрожает, мелкой трусцой засеменил в сторону ближайшего сквера. Пробежав где-то метров двести, старик каким-то шестым чувством ощутил на своей спине чей-то пристальный взгляд. Резко обернувшись назад, Лев Петрович, к своему ужасу, заметил бегущего за ним огромного пса неизвестной ему породы, который совершал в его сторону большие прыжки и грозно рычал. Где-то в десяти метрах от собаки Лев Петрович разглядел и хозяйку собаки - совсем молодую девушку, которая бежала следом за собакой, что-то крича ей.
-Чёрт, - уже задыхаясь от быстрого бега, в испуге закричал старик, - да эта же бестия меня определённо загрызёт.
Не долго думая, напрягая последние свои силы, старик припустил по центральной аллее сквера, лихо перепрыгивая через ограждения газонов и скамейки. В какой-то момент он почувствовал сильнейший удар в спину и, споткнувшись об очередную скамейку, рухнул на землю. Сзади на старика прыгнул здоровенный ротвейлер и вцепился острыми зубами ему в ногу.
- Караул, - во всё горло заорал Лев Петрович, пытаясь голыми руками оттолкнуть от себя взбесившееся животное. Но пёс цепко зубами держал старика за икроножную мышцу и совершенно не желал прислушаться к стенаниям бедного пенсионера. Через минуту к старику подбежала хозяйка ротвейлера и, сильно саданув ногой собаку под рёбра, оттащила её в сторону.
Праздничное и счастливое настроение Льва Петровича быстро сменилось на откровенную злобу и нецензурную брань:
- Гражданка, …, что это вы себе тут позволяете, - в ярости, брызгая слюной, закричал старик. - Мало того, …, что вы спускаете, …, с поводка собаку-убийцу, так вы, напрочь лишили меня возможности участвовать в ответственных соревнованиях города, …
Девушка, быстро накинув на собаку строгий ошейник и привязав животное к ближайшему дереву, помогла Льву Петровичу подняться на ноги.
- Простите меня, дедушка, за мою оплошность, - стала просить прощения девушка, - обычно, с собакой гуляют мои мужчины, но вот только сегодня они попросили за них выгулять собачку, которая, кстати, просто вырвалась из моих слабых рук. Простите, вы сможете самостоятельно добраться до вашего дома или вам помочь? - с испугом глядя на старика, скромно поинтересовалась девушка. - Да и потом, дедушка, не надо так материться, а всегда и в любых ситуациях старайтесь сохранять своё лицо.
- Ну, спасибо вам за совет, - зло поглядывая в сторону привязанной собаки, с ухмылкой заметил старик. Кстати, милая девушка, моё лицо всегда при мне, а вот вам я всё-таки посоветую следить за вашим чудовищем, которое в другой раз может напасть на кого-то другого и причинить ему ещё больший вред, чем мне. Спасибо, я уж как-нибудь сам доберусь до своей «хрущёбы», вот только лыжной гонки мне уже в этом сезоне не видать.
С отвратительным настроением в душе и немного прихрамывая на прокушенную в двух местах ногу, Лев Петрович кое-как добрался до своей квартиры. Скинув с себя, испачканный в грязи спортивный костюм, старик не спеша осмотрел повреждённую собакой ногу.
- Вот гадина, - негодовал старик, - успела всё же прокусить мне икроножную мышцу. Какой же теперь из меня лыжник-биатлонист? Нет, это просто невозможно, я должен, во что бы то ни стало, поучаствовать в этих соревнованиях, потому как я уже заявлен в них и не имею никакого права подводить организаторов этого спортивного мероприятия.
К вечеру нога Льва Петровича распухла и сильно саднила.
- Проклятье, - с ненавистью стуча кулаками по столу, шептал сам себе под нос Лев Петрович, - по всему выходит, что в этом сезоне я всё же остаюсь не у дел. А, впрочем, есть один выход, и, пожалуй, я им и воспользуюсь.
Лев Петрович набрал на мобильнике номер директора лыжной базы и уже через десять секунд ему ответил хорошо знакомый голос:
- Лев Петрович, это вы, что случилось, и почему у вас сегодня такой похоронный голос? Я очень хорошо знаю вас и такое настроение совершенно не свойственно вам.
- Да, да, конечно, не свойственно, - быстро заговорил в мобильник старик, но я должен вас всё же огорчить, поскольку у меня повреждена правая нога, и я совершенно не смогу присутствовать на вашем празднике спорта.
- Лев Петрович, вы уже четвёртый человек, который отказывается от участия в этой интереснейшей лыжной гонке. Даже и не знаю, как мне быть с вами? Мы проделали колоссальную работу по комплектованию соревнующихся команд, и вы своим отказом ставите меня практически в тупик, вынуждая где-то искать вам замену.
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я полагаю, что вам совсем не придётся долго и где-то искать мне замену, поскольку вместо меня побежит очень хороший мой знакомый, которому вовсе не надо долго объяснять, что такое лыжи и стрелковое оружие. Я полагаю, что он достойно выступит на наших соревнованиях и не опозорит свою команду.
- Ну, что же, - сразу как-то подобрел директор, - это совсем меняет всё дело, и я надеюсь, что этот ваш протеже придёт к финишу одним из первых, с первых же выстрелов поразив все мишени. Давайте поправляйтесь, и активно болейте за нашу команду, которая на этот раз обязательно победит.
- Спасибо, Леонид Иванович, всё будет тип-топ, - бодро ответил Лев Петрович. Кстати, моего подопечного зовут Сергей Викторович Подыграйло, и уже прямо сейчас вы можете занести его в списки основного состава нашей команды, - напоследок быстро проговорил Лев Петрович.
Между тем, до начала соревнований оставалось всего трое суток, а спортинвентарь, так обещанный Александром Вольфовичем, всё ещё не поступал на территорию лыжной базы.
Леонид Иванович нервно прохаживался у ворот спортивной базы, постоянно тихо матерясь и сплёвывая на грязный снег слюну:
- Вот, негодяй, а ведь всеми богами клялся, что лыжи и винтовки доставит мне вовремя, - тихо шептал себе под нос директор базы.
Наконец, мелодичной трелью зазвонил мобильник в кармане директора. Быстро выхватив из кармана мобильник, Леонид Иванович почти закричал в трубку:
- Александр Вольфович, да сколько можно ждать? Может быть, вы забыли, что через три дня состоится открытие соревнований. Что вы себе позволяете, честное слово?
- Не волнуйтесь, Леонид Иванович, у меня всё под контролем, - спокойно отреагировал народный избранник на гневные слова директора, - произошла маленькая заминка с пробиванием в определённых инстанциях вашего спортинвентаря, но теперь уже всё утряслось, и мы сможем достойно провести это спортивное мероприятие.
- Это всё хорошо, Александр Вольфович, но позвольте вас спросить, доколе мне ещё прыгать здесь у ворот базы, дожидаясь вашей милости.
- Да мы уже почти добрались до вас, вот только немного задержались из-за снежных заносов и постоянных пробок на дорогах.
И, действительно, через две минуты из-за поворота шоссе показалась крытая зелёная машина с большим прицепом, так похожая на военный грузовик.
- Это ещё что за чёрт, - сразу весь насторожился Леонид Иванович, - ещё военных мне здесь не хватало.
Военный грузовик, лихо развернувшись, припарковался у ворот лыжной базы. Из кабины выскочил весь сияющий депутат, а вместе с ним и какой-то военный при офицерских погонах на плечах.
- Знакомьтесь, Леонид Иванович, - ещё от машины радостно закричал народный избранник, - это теперь ваш новый спонсор - капитан Ширяев Семён Игнатьевич. Принимайте товар, Леонид Иванович, пока капитан не передумал, - неудачно пошутил депутат.
Капитан распахнул дверь в крытый кузов, приглашая директора базы последовать за ним.
Леонид Иванович осторожно обошёл кругом военный грузовик и заглянул в его чрево.
- Что это такое? - не веря своим глазам, искренне изумился директор лыжной базы. - Что вы мне привезли?
- Да вы не стесняйтесь, Леонид Иванович, смелее залезайте в кузов, - толкая директора в спину, настаивал депутат, - там вы всё увидите.
Леонид Иванович с трудом вскарабкался в кузов грузовика и с удивлением уставился на сваленные в кучу деревянные лыжи, и на стеллаж с боевыми карабинами СКС.
- Ну, и как вам наш товар, - торжествовал депутат, - согласитесь, Леонид Иванович, что со мной всё же можно иметь дело!
- Какое дело и какой товар, - чёрт бы вас побрал, - наступая грудью на депутата, грозно прошептал директор. - Вы хоть в состоянии отличить стрелковый батальон от лыжной базы или вы настолько глупы, что совершенно не можете отличить спортивное оружие от боевого?
Депутат, весь как-то сжавшись, на шаг отскочил от директора, пытаясь оправдываться:
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я сейчас всё объясню, - нервно переминаясь с ноги на ногу, быстро зашептал депутат. - Видите ли, мне не удалось раздобыть именно то, что вы просили, но должен вам сказать, что у меня большие давнишние связи с одной из воинских частей, которая, кстати, базируется не так уж далеко от вас. Командир этой части любезно согласился оказать содействие в проведении лыжного биатлона и заметьте, совершенно бескорыстно, но с условием, что всю его технику по окончании соревнований необходимо будет ему вернуть.
- Какую технику, Александр Вольфович, о чём вы говорите? Вы что, меня совсем за идиота держите. Кто сейчас катается на таких деревянных лыжах и стреляет по мишеням из боевых винтовок? Да и потом обратите внимание на ширину этих лыж. На таких, простите, досках впору только лесникам по сугробам шастать, а не на лыжне стоять.
- А что мне оставалось делать, - совсем приуныл депутат, - когда все деньги, предназначенные на такие мероприятия, уже давно закончились, а очередные поступления из бюджета мы ожидаем лишь в следующем году. Вот и пришлось обратиться к хорошим и надёжным друзьям, которые никогда не бросят товарища в беде.
- Да вы хоть понимаете, что это просто нонсенс какой-то, нас никто не поймёт и, кроме всего прочего, эти ваши фокусы с боевым оружием подведут меня под вполне реальную статью закона, продолжал нервничать директор базы.
- Не стоит уж так переживать, Леонид Иванович, я просто убеждён, что это будет нашей неожиданной для всех находкой, если хотите, новацией, которую поддержат многие спортивные клубы нашей страны и может быть даже за рубежом. Кстати говоря, всю эту нашу спортивную затею можно представить в несколько ином свете, так сказать, дать новое название этому спортивному мероприятию. Знаете, сейчас на телевидении в моде различные спортивные шоу.
- Что вы имеете ввиду, - нахмурился директор, - какое ещё там новое название?
- Ну, скажем: «Лесничество на страже своих угодий..!» или что-нибудь в этом роде.
Директор с ненавистью сплюнул на колесо военного грузовика и устало заключил:
- Делайте, что хотите, я умываю руки, мне всё равно…
***
Лев Петрович уже третий день не выходил из дома. Нога сильно саднила, но врача старик так и не вызвал, опасаясь, что медики моментально обязуют его пройти курс лечение от бешенства - сорок уколов в живот.
- Этим потрошителям человеческой плоти только скажи, что меня укусила чужая собака, так они ещё долго от меня не отстанут. Нет уж, голубчики, я уж и сам как-нибудь справлюсь со своей бедой, - нежно поглаживая больную ногу, рассуждал старик.
На душе у Льва Петровича скребли кошки от осознания того, что всё так нелепо и глупо закончилось в тот злополучный день. За эти три дня старик прилично схуднул, потому как он жил один, и ухаживать за ним было некому. Но, как водится, в холодильнике у каждого из нас всегда можно было что-то найти. Вот и Лев Петрович за эти три дня быстро опустошил всё содержимое холодильника и в последний день перешёл уже на совершенно пустой чай с почти заплесневелым печеньем.
- Это всё хорошо, - мысленно рассуждал старик, - с этой-то бедой я вполне справлюсь, а вот как там прошли наши соревнования по лыжному биатлону. Что-то в последние дни я совсем расслабился и по телеку пропустил все спортивные новости. Придётся в компьютере залезть на спортивные сайты и узнать самые горячие новости на этот счёт.
Лев Петрович, с трудом поднявшись с дивана, заковылял в соседнюю комнату, где на его письменном столе покоился устаревшей серии компьютер, но вполне пригодный для успешного выхода в интернет.
- Так, так, - мысленно ликовал Лев Петрович, заранее предвкушая победу своей команды.
В своё время, старик подключился на низкоскоростной тариф и поэтому при выходе в интернете на нужный сайт его компьютер долго и мучительно «соображал».
- Чёрт бы тебя побрал, бездушный ящик, - стуча кулаком по системному блоку, сильно нервничал старик. - И долго мне ещё ждать от тебя милостей.
Наконец, на мониторе появилась главная картинка спортивного сайта и Лев Петрович с жадностью прильнул к экрану.
- Так, это всё не то и это не то, - всё бубнил себе под нос старик, - ага, вот это как раз то, что нужно. Да, пожалуй, на этот иностранный блок недельных спортивных новостей вполне можно положиться. Интересно, что же хочет нам сообщить это агенство, - внимательно вглядываясь в текст, уже вслух проговорил старик.
К своему крайнему изумлению Лев Петрович прочитал следующее:
«…Как передаёт агенство «Спорт-пресс», из достоверных источников стало известно, что на северо-западе России в непосредственной близости от границ с Финляндией была замечена беспорядочная стрельба из стрелкового боевого оружия, предположительно из карабинов СКС устаревшей конструкции. Финляндия выражает глубокую озабоченность в связи с этими недружественными действиями дружественного ей соседнего государства и надеется, что подобное больше не повторится в будущем. В то же время, согласно официальной версии спортивных агенств России, данный инцидент нельзя расценивать, как какие-то скрытые манёвры или учения России, а всего лишь, как спортивное шоу, о котором вовремя не уведомили финскую сторону. Тем не менее, как сообщает агенство «Спорт-пресс» уже на территории Финляндии задержан и уже даёт признательные показания один из участников этой вооружённой провокации. Им оказался шестидесятилетний пенсионер Сергей Викторович Подыграйло, который упорно отрицает свою скрытую и подрывную деятельность на территории Финляндии и утверждает, что стал жертвой так называемого спортивного шоу: «Лесничество на страже своих угодий..!». По словам его адвоката, Сергей Викторович просто заблудился на сложной и основательно запутанной лыжной трассе и с оружием за спиной оказался на чужой территории…»

Лев Петрович с каким-то ожесточением активировал программу выключения компьютера и надолго задумался:
- Вот, сволочь, так подвёл меня. Ну, ничего нельзя доверить этому кретину. И какого чёрта его понесло к финнам, что он там забыл? Господи, да что же это творится с нашей Россией. Когда же придёт тот единственный мессия, который сумеет навести порядок в умах и делах нашего многострадального народа. Вот уж, действительно, мудро сказано: «Умом Россию не понять..»
***
 
СообщениеЛЫЖНАЯ ЛИХОРАДКА

На лыжной базе сегодня переполох. Наконец-то, после долгой и затяжной оттепели наступили настоящие морозы и повалил густой снег. Директор базы - крепко сколоченный мужичок мучительно соображал, каким образом с малыми потерями для его базы провести ответственные соревнования по лыжному биатлону.
- Чёрт бы побрал этих спонсоров, которые могут только на своих митингах произносить красивые речи, - стоя у окна с ненавистью в душе рассуждал директор. - Сволочи, неужели, нельзя было вовремя поставить на базу спортинвентарь и всё такое, что могло бы способствовать благополучному проведению этого ответственного мероприятия.
Директор подошёл к столу и набрал на мобильнике какой-то номер. Судя по напряжённому выражению его лица, предстоящий разговор был ему неприятен.
- Александр Вольфович, доброе утро, это вас Леонид Иванович беспокоит. Я хочу вам напомнить, что я уже не в силах каждый раз откладывать начало традиционной лыжной гонки, которая уже не первый год проводится силами нашей базы.
Надо сказать, что, несмотря на свой почтенный возраст, в Леониде Ивановиче чувствовался какой-то внутренний стержень, который позволял ему поддерживать в себе какую-то необыкновенную кипучую деятельность и активность, чего нельзя было сказать о сотрудниках его базы.
- Я всё понимаю, Леонид Иванович, - в мобильнике директора прозвучал скрипучий голос спонсора, - но и вы должны нас понять, что государственный бюджет вовсе не резиновый, и мы прикладываем нечеловеческие усилия, чтобы хоть как-то поддержать многочисленные спортивные мероприятия нашего города. Вы что же думаете, если на меня возложены полномочия народного депутата, то мне всё позволено и доступно? Увы, к сожалению, это глубоко ошибочное мнение многих моих избирателей. Вы же прекрасно понимаете, что я не могу из своего кармана финансировать то или иное мероприятие, а могу предоставлять лишь только то, чем я располагаю в настоящий момент.
- Александр Вольфович, до начала соревнований остаётся всего двадцать дней, а у меня на базе отсутствует половина спортивного инвентаря, да и сами понимаете, что наши спортсмены пользуются давно устаревшим стрелковым оружием, которое, зачастую, на соревнованиях даёт осечку. Прицелы винтовок давно уже сбиты, а приклады и сами стволы оставляют желать лучшего. Да и потом, Александр Вольфович, не забывайте, что на наши соревнования будут приглашены как наши, так и зарубежные корреспонденты, ведь эти соревнования всегда отличались своей многочисленностью и высокими результатами. Кроме всего прочего, чтобы как-то ещё более популяризировать этот вид спорта, мы отобрали из огромного количества желающих поучаствовать в наших соревнованиях ряд спортсменов-любителей из простого народа. Я полагаю, что эта наша инициатива внесёт совершенно новую струю в этот вид спорта, что позволит нам уже в другом свете предстать перед многочисленными корреспондентами.
- Хорошо, Леонид Иванович, я постараюсь вам хоть чем-то помочь в этом вопросе, но учтите, что я всё-таки не Господь Бог. Через пять-шесть дней вы получите почти всё то, о чём вы меня просите. Всего доброго!
Директор выключил мобильник и устало опустился за свой рабочий стол. Достав из нагрудного кармана металлическую фляжку с коньяком, Леонид Иванович жадными глотками осушил её.
***
Надо отметить, что наш достаточно большой город всегда отличался высокой спортивной активностью, что позволяло ему всегда находиться в центре внимания спортивной прессы. И, действительно, на многие профессиональные соревнования допускались спортсмены-любители или даже вовсе любители, которые уже хорошо зарекомендовали себя в биатлоне.
Лев Петрович Кирин уже три дня находился в состоянии полной эйфории от ощущения того, что уже через несколько дней он опять, уже в который раз, примет участие в этом замечательном празднике спорта и здоровья. Несмотря на свой пенсионный возраст, этому жизнерадостному человеку удалось сохранить в своей душе бодрость духа, молодой задор и оптимизм. Его уже сильно морщинистое лицо постоянно излучало радость и доброту, которых так не хватало окружающим его людям. Вот и сегодня Лев Петрович, как обычно рано вскочив с постели и наспех накинув на себя спортивный костюм, выбежал из дома для осуществления очередной утренней пробежки. Надо сказать, что Лев Петрович жил далеко не в спальном районе города, а на его окраине - в скромной, построенной ещё сорок лет назад, пятиэтажке. Контингент жильцов его дома не отличался особой интеллигентностью, поскольку истинные старожилы дома давно канули в вечность, а сам дом представлял из себя сборище непонятно каких и непонятно откуда приехавших личностей. Поэтому, прежде чем выйти из своей парадной, Лев Петрович, обычно, осторожно высовывал голову из-за входной двери и внимательно следил за тем, что происходило в ближайших метрах от его жилища. Вот и на этот раз, Лев Петрович, не изменив своей уже постоянной традиции, осторожно вышел из парадной и, убедившись, что ему ничего не угрожает, мелкой трусцой засеменил в сторону ближайшего сквера. Пробежав где-то метров двести, старик каким-то шестым чувством ощутил на своей спине чей-то пристальный взгляд. Резко обернувшись назад, Лев Петрович, к своему ужасу, заметил бегущего за ним огромного пса неизвестной ему породы, который совершал в его сторону большие прыжки и грозно рычал. Где-то в десяти метрах от собаки Лев Петрович разглядел и хозяйку собаки - совсем молодую девушку, которая бежала следом за собакой, что-то крича ей.
-Чёрт, - уже задыхаясь от быстрого бега, в испуге закричал старик, - да эта же бестия меня определённо загрызёт.
Не долго думая, напрягая последние свои силы, старик припустил по центральной аллее сквера, лихо перепрыгивая через ограждения газонов и скамейки. В какой-то момент он почувствовал сильнейший удар в спину и, споткнувшись об очередную скамейку, рухнул на землю. Сзади на старика прыгнул здоровенный ротвейлер и вцепился острыми зубами ему в ногу.
- Караул, - во всё горло заорал Лев Петрович, пытаясь голыми руками оттолкнуть от себя взбесившееся животное. Но пёс цепко зубами держал старика за икроножную мышцу и совершенно не желал прислушаться к стенаниям бедного пенсионера. Через минуту к старику подбежала хозяйка ротвейлера и, сильно саданув ногой собаку под рёбра, оттащила её в сторону.
Праздничное и счастливое настроение Льва Петровича быстро сменилось на откровенную злобу и нецензурную брань:
- Гражданка, …, что это вы себе тут позволяете, - в ярости, брызгая слюной, закричал старик. - Мало того, …, что вы спускаете, …, с поводка собаку-убийцу, так вы, напрочь лишили меня возможности участвовать в ответственных соревнованиях города, …
Девушка, быстро накинув на собаку строгий ошейник и привязав животное к ближайшему дереву, помогла Льву Петровичу подняться на ноги.
- Простите меня, дедушка, за мою оплошность, - стала просить прощения девушка, - обычно, с собакой гуляют мои мужчины, но вот только сегодня они попросили за них выгулять собачку, которая, кстати, просто вырвалась из моих слабых рук. Простите, вы сможете самостоятельно добраться до вашего дома или вам помочь? - с испугом глядя на старика, скромно поинтересовалась девушка. - Да и потом, дедушка, не надо так материться, а всегда и в любых ситуациях старайтесь сохранять своё лицо.
- Ну, спасибо вам за совет, - зло поглядывая в сторону привязанной собаки, с ухмылкой заметил старик. Кстати, милая девушка, моё лицо всегда при мне, а вот вам я всё-таки посоветую следить за вашим чудовищем, которое в другой раз может напасть на кого-то другого и причинить ему ещё больший вред, чем мне. Спасибо, я уж как-нибудь сам доберусь до своей «хрущёбы», вот только лыжной гонки мне уже в этом сезоне не видать.
С отвратительным настроением в душе и немного прихрамывая на прокушенную в двух местах ногу, Лев Петрович кое-как добрался до своей квартиры. Скинув с себя, испачканный в грязи спортивный костюм, старик не спеша осмотрел повреждённую собакой ногу.
- Вот гадина, - негодовал старик, - успела всё же прокусить мне икроножную мышцу. Какой же теперь из меня лыжник-биатлонист? Нет, это просто невозможно, я должен, во что бы то ни стало, поучаствовать в этих соревнованиях, потому как я уже заявлен в них и не имею никакого права подводить организаторов этого спортивного мероприятия.
К вечеру нога Льва Петровича распухла и сильно саднила.
- Проклятье, - с ненавистью стуча кулаками по столу, шептал сам себе под нос Лев Петрович, - по всему выходит, что в этом сезоне я всё же остаюсь не у дел. А, впрочем, есть один выход, и, пожалуй, я им и воспользуюсь.
Лев Петрович набрал на мобильнике номер директора лыжной базы и уже через десять секунд ему ответил хорошо знакомый голос:
- Лев Петрович, это вы, что случилось, и почему у вас сегодня такой похоронный голос? Я очень хорошо знаю вас и такое настроение совершенно не свойственно вам.
- Да, да, конечно, не свойственно, - быстро заговорил в мобильник старик, но я должен вас всё же огорчить, поскольку у меня повреждена правая нога, и я совершенно не смогу присутствовать на вашем празднике спорта.
- Лев Петрович, вы уже четвёртый человек, который отказывается от участия в этой интереснейшей лыжной гонке. Даже и не знаю, как мне быть с вами? Мы проделали колоссальную работу по комплектованию соревнующихся команд, и вы своим отказом ставите меня практически в тупик, вынуждая где-то искать вам замену.
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я полагаю, что вам совсем не придётся долго и где-то искать мне замену, поскольку вместо меня побежит очень хороший мой знакомый, которому вовсе не надо долго объяснять, что такое лыжи и стрелковое оружие. Я полагаю, что он достойно выступит на наших соревнованиях и не опозорит свою команду.
- Ну, что же, - сразу как-то подобрел директор, - это совсем меняет всё дело, и я надеюсь, что этот ваш протеже придёт к финишу одним из первых, с первых же выстрелов поразив все мишени. Давайте поправляйтесь, и активно болейте за нашу команду, которая на этот раз обязательно победит.
- Спасибо, Леонид Иванович, всё будет тип-топ, - бодро ответил Лев Петрович. Кстати, моего подопечного зовут Сергей Викторович Подыграйло, и уже прямо сейчас вы можете занести его в списки основного состава нашей команды, - напоследок быстро проговорил Лев Петрович.
Между тем, до начала соревнований оставалось всего трое суток, а спортинвентарь, так обещанный Александром Вольфовичем, всё ещё не поступал на территорию лыжной базы.
Леонид Иванович нервно прохаживался у ворот спортивной базы, постоянно тихо матерясь и сплёвывая на грязный снег слюну:
- Вот, негодяй, а ведь всеми богами клялся, что лыжи и винтовки доставит мне вовремя, - тихо шептал себе под нос директор базы.
Наконец, мелодичной трелью зазвонил мобильник в кармане директора. Быстро выхватив из кармана мобильник, Леонид Иванович почти закричал в трубку:
- Александр Вольфович, да сколько можно ждать? Может быть, вы забыли, что через три дня состоится открытие соревнований. Что вы себе позволяете, честное слово?
- Не волнуйтесь, Леонид Иванович, у меня всё под контролем, - спокойно отреагировал народный избранник на гневные слова директора, - произошла маленькая заминка с пробиванием в определённых инстанциях вашего спортинвентаря, но теперь уже всё утряслось, и мы сможем достойно провести это спортивное мероприятие.
- Это всё хорошо, Александр Вольфович, но позвольте вас спросить, доколе мне ещё прыгать здесь у ворот базы, дожидаясь вашей милости.
- Да мы уже почти добрались до вас, вот только немного задержались из-за снежных заносов и постоянных пробок на дорогах.
И, действительно, через две минуты из-за поворота шоссе показалась крытая зелёная машина с большим прицепом, так похожая на военный грузовик.
- Это ещё что за чёрт, - сразу весь насторожился Леонид Иванович, - ещё военных мне здесь не хватало.
Военный грузовик, лихо развернувшись, припарковался у ворот лыжной базы. Из кабины выскочил весь сияющий депутат, а вместе с ним и какой-то военный при офицерских погонах на плечах.
- Знакомьтесь, Леонид Иванович, - ещё от машины радостно закричал народный избранник, - это теперь ваш новый спонсор - капитан Ширяев Семён Игнатьевич. Принимайте товар, Леонид Иванович, пока капитан не передумал, - неудачно пошутил депутат.
Капитан распахнул дверь в крытый кузов, приглашая директора базы последовать за ним.
Леонид Иванович осторожно обошёл кругом военный грузовик и заглянул в его чрево.
- Что это такое? - не веря своим глазам, искренне изумился директор лыжной базы. - Что вы мне привезли?
- Да вы не стесняйтесь, Леонид Иванович, смелее залезайте в кузов, - толкая директора в спину, настаивал депутат, - там вы всё увидите.
Леонид Иванович с трудом вскарабкался в кузов грузовика и с удивлением уставился на сваленные в кучу деревянные лыжи, и на стеллаж с боевыми карабинами СКС.
- Ну, и как вам наш товар, - торжествовал депутат, - согласитесь, Леонид Иванович, что со мной всё же можно иметь дело!
- Какое дело и какой товар, - чёрт бы вас побрал, - наступая грудью на депутата, грозно прошептал директор. - Вы хоть в состоянии отличить стрелковый батальон от лыжной базы или вы настолько глупы, что совершенно не можете отличить спортивное оружие от боевого?
Депутат, весь как-то сжавшись, на шаг отскочил от директора, пытаясь оправдываться:
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я сейчас всё объясню, - нервно переминаясь с ноги на ногу, быстро зашептал депутат. - Видите ли, мне не удалось раздобыть именно то, что вы просили, но должен вам сказать, что у меня большие давнишние связи с одной из воинских частей, которая, кстати, базируется не так уж далеко от вас. Командир этой части любезно согласился оказать содействие в проведении лыжного биатлона и заметьте, совершенно бескорыстно, но с условием, что всю его технику по окончании соревнований необходимо будет ему вернуть.
- Какую технику, Александр Вольфович, о чём вы говорите? Вы что, меня совсем за идиота держите. Кто сейчас катается на таких деревянных лыжах и стреляет по мишеням из боевых винтовок? Да и потом обратите внимание на ширину этих лыж. На таких, простите, досках впору только лесникам по сугробам шастать, а не на лыжне стоять.
- А что мне оставалось делать, - совсем приуныл депутат, - когда все деньги, предназначенные на такие мероприятия, уже давно закончились, а очередные поступления из бюджета мы ожидаем лишь в следующем году. Вот и пришлось обратиться к хорошим и надёжным друзьям, которые никогда не бросят товарища в беде.
- Да вы хоть понимаете, что это просто нонсенс какой-то, нас никто не поймёт и, кроме всего прочего, эти ваши фокусы с боевым оружием подведут меня под вполне реальную статью закона, продолжал нервничать директор базы.
- Не стоит уж так переживать, Леонид Иванович, я просто убеждён, что это будет нашей неожиданной для всех находкой, если хотите, новацией, которую поддержат многие спортивные клубы нашей страны и может быть даже за рубежом. Кстати говоря, всю эту нашу спортивную затею можно представить в несколько ином свете, так сказать, дать новое название этому спортивному мероприятию. Знаете, сейчас на телевидении в моде различные спортивные шоу.
- Что вы имеете ввиду, - нахмурился директор, - какое ещё там новое название?
- Ну, скажем: «Лесничество на страже своих угодий..!» или что-нибудь в этом роде.
Директор с ненавистью сплюнул на колесо военного грузовика и устало заключил:
- Делайте, что хотите, я умываю руки, мне всё равно…
***
Лев Петрович уже третий день не выходил из дома. Нога сильно саднила, но врача старик так и не вызвал, опасаясь, что медики моментально обязуют его пройти курс лечение от бешенства - сорок уколов в живот.
- Этим потрошителям человеческой плоти только скажи, что меня укусила чужая собака, так они ещё долго от меня не отстанут. Нет уж, голубчики, я уж и сам как-нибудь справлюсь со своей бедой, - нежно поглаживая больную ногу, рассуждал старик.
На душе у Льва Петровича скребли кошки от осознания того, что всё так нелепо и глупо закончилось в тот злополучный день. За эти три дня старик прилично схуднул, потому как он жил один, и ухаживать за ним было некому. Но, как водится, в холодильнике у каждого из нас всегда можно было что-то найти. Вот и Лев Петрович за эти три дня быстро опустошил всё содержимое холодильника и в последний день перешёл уже на совершенно пустой чай с почти заплесневелым печеньем.
- Это всё хорошо, - мысленно рассуждал старик, - с этой-то бедой я вполне справлюсь, а вот как там прошли наши соревнования по лыжному биатлону. Что-то в последние дни я совсем расслабился и по телеку пропустил все спортивные новости. Придётся в компьютере залезть на спортивные сайты и узнать самые горячие новости на этот счёт.
Лев Петрович, с трудом поднявшись с дивана, заковылял в соседнюю комнату, где на его письменном столе покоился устаревшей серии компьютер, но вполне пригодный для успешного выхода в интернет.
- Так, так, - мысленно ликовал Лев Петрович, заранее предвкушая победу своей команды.
В своё время, старик подключился на низкоскоростной тариф и поэтому при выходе в интернете на нужный сайт его компьютер долго и мучительно «соображал».
- Чёрт бы тебя побрал, бездушный ящик, - стуча кулаком по системному блоку, сильно нервничал старик. - И долго мне ещё ждать от тебя милостей.
Наконец, на мониторе появилась главная картинка спортивного сайта и Лев Петрович с жадностью прильнул к экрану.
- Так, это всё не то и это не то, - всё бубнил себе под нос старик, - ага, вот это как раз то, что нужно. Да, пожалуй, на этот иностранный блок недельных спортивных новостей вполне можно положиться. Интересно, что же хочет нам сообщить это агенство, - внимательно вглядываясь в текст, уже вслух проговорил старик.
К своему крайнему изумлению Лев Петрович прочитал следующее:
«…Как передаёт агенство «Спорт-пресс», из достоверных источников стало известно, что на северо-западе России в непосредственной близости от границ с Финляндией была замечена беспорядочная стрельба из стрелкового боевого оружия, предположительно из карабинов СКС устаревшей конструкции. Финляндия выражает глубокую озабоченность в связи с этими недружественными действиями дружественного ей соседнего государства и надеется, что подобное больше не повторится в будущем. В то же время, согласно официальной версии спортивных агенств России, данный инцидент нельзя расценивать, как какие-то скрытые манёвры или учения России, а всего лишь, как спортивное шоу, о котором вовремя не уведомили финскую сторону. Тем не менее, как сообщает агенство «Спорт-пресс» уже на территории Финляндии задержан и уже даёт признательные показания один из участников этой вооружённой провокации. Им оказался шестидесятилетний пенсионер Сергей Викторович Подыграйло, который упорно отрицает свою скрытую и подрывную деятельность на территории Финляндии и утверждает, что стал жертвой так называемого спортивного шоу: «Лесничество на страже своих угодий..!». По словам его адвоката, Сергей Викторович просто заблудился на сложной и основательно запутанной лыжной трассе и с оружием за спиной оказался на чужой территории…»

Лев Петрович с каким-то ожесточением активировал программу выключения компьютера и надолго задумался:
- Вот, сволочь, так подвёл меня. Ну, ничего нельзя доверить этому кретину. И какого чёрта его понесло к финнам, что он там забыл? Господи, да что же это творится с нашей Россией. Когда же придёт тот единственный мессия, который сумеет навести порядок в умах и делах нашего многострадального народа. Вот уж, действительно, мудро сказано: «Умом Россию не понять..»
***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:22
СообщениеЛЫЖНАЯ ЛИХОРАДКА

На лыжной базе сегодня переполох. Наконец-то, после долгой и затяжной оттепели наступили настоящие морозы и повалил густой снег. Директор базы - крепко сколоченный мужичок мучительно соображал, каким образом с малыми потерями для его базы провести ответственные соревнования по лыжному биатлону.
- Чёрт бы побрал этих спонсоров, которые могут только на своих митингах произносить красивые речи, - стоя у окна с ненавистью в душе рассуждал директор. - Сволочи, неужели, нельзя было вовремя поставить на базу спортинвентарь и всё такое, что могло бы способствовать благополучному проведению этого ответственного мероприятия.
Директор подошёл к столу и набрал на мобильнике какой-то номер. Судя по напряжённому выражению его лица, предстоящий разговор был ему неприятен.
- Александр Вольфович, доброе утро, это вас Леонид Иванович беспокоит. Я хочу вам напомнить, что я уже не в силах каждый раз откладывать начало традиционной лыжной гонки, которая уже не первый год проводится силами нашей базы.
Надо сказать, что, несмотря на свой почтенный возраст, в Леониде Ивановиче чувствовался какой-то внутренний стержень, который позволял ему поддерживать в себе какую-то необыкновенную кипучую деятельность и активность, чего нельзя было сказать о сотрудниках его базы.
- Я всё понимаю, Леонид Иванович, - в мобильнике директора прозвучал скрипучий голос спонсора, - но и вы должны нас понять, что государственный бюджет вовсе не резиновый, и мы прикладываем нечеловеческие усилия, чтобы хоть как-то поддержать многочисленные спортивные мероприятия нашего города. Вы что же думаете, если на меня возложены полномочия народного депутата, то мне всё позволено и доступно? Увы, к сожалению, это глубоко ошибочное мнение многих моих избирателей. Вы же прекрасно понимаете, что я не могу из своего кармана финансировать то или иное мероприятие, а могу предоставлять лишь только то, чем я располагаю в настоящий момент.
- Александр Вольфович, до начала соревнований остаётся всего двадцать дней, а у меня на базе отсутствует половина спортивного инвентаря, да и сами понимаете, что наши спортсмены пользуются давно устаревшим стрелковым оружием, которое, зачастую, на соревнованиях даёт осечку. Прицелы винтовок давно уже сбиты, а приклады и сами стволы оставляют желать лучшего. Да и потом, Александр Вольфович, не забывайте, что на наши соревнования будут приглашены как наши, так и зарубежные корреспонденты, ведь эти соревнования всегда отличались своей многочисленностью и высокими результатами. Кроме всего прочего, чтобы как-то ещё более популяризировать этот вид спорта, мы отобрали из огромного количества желающих поучаствовать в наших соревнованиях ряд спортсменов-любителей из простого народа. Я полагаю, что эта наша инициатива внесёт совершенно новую струю в этот вид спорта, что позволит нам уже в другом свете предстать перед многочисленными корреспондентами.
- Хорошо, Леонид Иванович, я постараюсь вам хоть чем-то помочь в этом вопросе, но учтите, что я всё-таки не Господь Бог. Через пять-шесть дней вы получите почти всё то, о чём вы меня просите. Всего доброго!
Директор выключил мобильник и устало опустился за свой рабочий стол. Достав из нагрудного кармана металлическую фляжку с коньяком, Леонид Иванович жадными глотками осушил её.
***
Надо отметить, что наш достаточно большой город всегда отличался высокой спортивной активностью, что позволяло ему всегда находиться в центре внимания спортивной прессы. И, действительно, на многие профессиональные соревнования допускались спортсмены-любители или даже вовсе любители, которые уже хорошо зарекомендовали себя в биатлоне.
Лев Петрович Кирин уже три дня находился в состоянии полной эйфории от ощущения того, что уже через несколько дней он опять, уже в который раз, примет участие в этом замечательном празднике спорта и здоровья. Несмотря на свой пенсионный возраст, этому жизнерадостному человеку удалось сохранить в своей душе бодрость духа, молодой задор и оптимизм. Его уже сильно морщинистое лицо постоянно излучало радость и доброту, которых так не хватало окружающим его людям. Вот и сегодня Лев Петрович, как обычно рано вскочив с постели и наспех накинув на себя спортивный костюм, выбежал из дома для осуществления очередной утренней пробежки. Надо сказать, что Лев Петрович жил далеко не в спальном районе города, а на его окраине - в скромной, построенной ещё сорок лет назад, пятиэтажке. Контингент жильцов его дома не отличался особой интеллигентностью, поскольку истинные старожилы дома давно канули в вечность, а сам дом представлял из себя сборище непонятно каких и непонятно откуда приехавших личностей. Поэтому, прежде чем выйти из своей парадной, Лев Петрович, обычно, осторожно высовывал голову из-за входной двери и внимательно следил за тем, что происходило в ближайших метрах от его жилища. Вот и на этот раз, Лев Петрович, не изменив своей уже постоянной традиции, осторожно вышел из парадной и, убедившись, что ему ничего не угрожает, мелкой трусцой засеменил в сторону ближайшего сквера. Пробежав где-то метров двести, старик каким-то шестым чувством ощутил на своей спине чей-то пристальный взгляд. Резко обернувшись назад, Лев Петрович, к своему ужасу, заметил бегущего за ним огромного пса неизвестной ему породы, который совершал в его сторону большие прыжки и грозно рычал. Где-то в десяти метрах от собаки Лев Петрович разглядел и хозяйку собаки - совсем молодую девушку, которая бежала следом за собакой, что-то крича ей.
-Чёрт, - уже задыхаясь от быстрого бега, в испуге закричал старик, - да эта же бестия меня определённо загрызёт.
Не долго думая, напрягая последние свои силы, старик припустил по центральной аллее сквера, лихо перепрыгивая через ограждения газонов и скамейки. В какой-то момент он почувствовал сильнейший удар в спину и, споткнувшись об очередную скамейку, рухнул на землю. Сзади на старика прыгнул здоровенный ротвейлер и вцепился острыми зубами ему в ногу.
- Караул, - во всё горло заорал Лев Петрович, пытаясь голыми руками оттолкнуть от себя взбесившееся животное. Но пёс цепко зубами держал старика за икроножную мышцу и совершенно не желал прислушаться к стенаниям бедного пенсионера. Через минуту к старику подбежала хозяйка ротвейлера и, сильно саданув ногой собаку под рёбра, оттащила её в сторону.
Праздничное и счастливое настроение Льва Петровича быстро сменилось на откровенную злобу и нецензурную брань:
- Гражданка, …, что это вы себе тут позволяете, - в ярости, брызгая слюной, закричал старик. - Мало того, …, что вы спускаете, …, с поводка собаку-убийцу, так вы, напрочь лишили меня возможности участвовать в ответственных соревнованиях города, …
Девушка, быстро накинув на собаку строгий ошейник и привязав животное к ближайшему дереву, помогла Льву Петровичу подняться на ноги.
- Простите меня, дедушка, за мою оплошность, - стала просить прощения девушка, - обычно, с собакой гуляют мои мужчины, но вот только сегодня они попросили за них выгулять собачку, которая, кстати, просто вырвалась из моих слабых рук. Простите, вы сможете самостоятельно добраться до вашего дома или вам помочь? - с испугом глядя на старика, скромно поинтересовалась девушка. - Да и потом, дедушка, не надо так материться, а всегда и в любых ситуациях старайтесь сохранять своё лицо.
- Ну, спасибо вам за совет, - зло поглядывая в сторону привязанной собаки, с ухмылкой заметил старик. Кстати, милая девушка, моё лицо всегда при мне, а вот вам я всё-таки посоветую следить за вашим чудовищем, которое в другой раз может напасть на кого-то другого и причинить ему ещё больший вред, чем мне. Спасибо, я уж как-нибудь сам доберусь до своей «хрущёбы», вот только лыжной гонки мне уже в этом сезоне не видать.
С отвратительным настроением в душе и немного прихрамывая на прокушенную в двух местах ногу, Лев Петрович кое-как добрался до своей квартиры. Скинув с себя, испачканный в грязи спортивный костюм, старик не спеша осмотрел повреждённую собакой ногу.
- Вот гадина, - негодовал старик, - успела всё же прокусить мне икроножную мышцу. Какой же теперь из меня лыжник-биатлонист? Нет, это просто невозможно, я должен, во что бы то ни стало, поучаствовать в этих соревнованиях, потому как я уже заявлен в них и не имею никакого права подводить организаторов этого спортивного мероприятия.
К вечеру нога Льва Петровича распухла и сильно саднила.
- Проклятье, - с ненавистью стуча кулаками по столу, шептал сам себе под нос Лев Петрович, - по всему выходит, что в этом сезоне я всё же остаюсь не у дел. А, впрочем, есть один выход, и, пожалуй, я им и воспользуюсь.
Лев Петрович набрал на мобильнике номер директора лыжной базы и уже через десять секунд ему ответил хорошо знакомый голос:
- Лев Петрович, это вы, что случилось, и почему у вас сегодня такой похоронный голос? Я очень хорошо знаю вас и такое настроение совершенно не свойственно вам.
- Да, да, конечно, не свойственно, - быстро заговорил в мобильник старик, но я должен вас всё же огорчить, поскольку у меня повреждена правая нога, и я совершенно не смогу присутствовать на вашем празднике спорта.
- Лев Петрович, вы уже четвёртый человек, который отказывается от участия в этой интереснейшей лыжной гонке. Даже и не знаю, как мне быть с вами? Мы проделали колоссальную работу по комплектованию соревнующихся команд, и вы своим отказом ставите меня практически в тупик, вынуждая где-то искать вам замену.
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я полагаю, что вам совсем не придётся долго и где-то искать мне замену, поскольку вместо меня побежит очень хороший мой знакомый, которому вовсе не надо долго объяснять, что такое лыжи и стрелковое оружие. Я полагаю, что он достойно выступит на наших соревнованиях и не опозорит свою команду.
- Ну, что же, - сразу как-то подобрел директор, - это совсем меняет всё дело, и я надеюсь, что этот ваш протеже придёт к финишу одним из первых, с первых же выстрелов поразив все мишени. Давайте поправляйтесь, и активно болейте за нашу команду, которая на этот раз обязательно победит.
- Спасибо, Леонид Иванович, всё будет тип-топ, - бодро ответил Лев Петрович. Кстати, моего подопечного зовут Сергей Викторович Подыграйло, и уже прямо сейчас вы можете занести его в списки основного состава нашей команды, - напоследок быстро проговорил Лев Петрович.
Между тем, до начала соревнований оставалось всего трое суток, а спортинвентарь, так обещанный Александром Вольфовичем, всё ещё не поступал на территорию лыжной базы.
Леонид Иванович нервно прохаживался у ворот спортивной базы, постоянно тихо матерясь и сплёвывая на грязный снег слюну:
- Вот, негодяй, а ведь всеми богами клялся, что лыжи и винтовки доставит мне вовремя, - тихо шептал себе под нос директор базы.
Наконец, мелодичной трелью зазвонил мобильник в кармане директора. Быстро выхватив из кармана мобильник, Леонид Иванович почти закричал в трубку:
- Александр Вольфович, да сколько можно ждать? Может быть, вы забыли, что через три дня состоится открытие соревнований. Что вы себе позволяете, честное слово?
- Не волнуйтесь, Леонид Иванович, у меня всё под контролем, - спокойно отреагировал народный избранник на гневные слова директора, - произошла маленькая заминка с пробиванием в определённых инстанциях вашего спортинвентаря, но теперь уже всё утряслось, и мы сможем достойно провести это спортивное мероприятие.
- Это всё хорошо, Александр Вольфович, но позвольте вас спросить, доколе мне ещё прыгать здесь у ворот базы, дожидаясь вашей милости.
- Да мы уже почти добрались до вас, вот только немного задержались из-за снежных заносов и постоянных пробок на дорогах.
И, действительно, через две минуты из-за поворота шоссе показалась крытая зелёная машина с большим прицепом, так похожая на военный грузовик.
- Это ещё что за чёрт, - сразу весь насторожился Леонид Иванович, - ещё военных мне здесь не хватало.
Военный грузовик, лихо развернувшись, припарковался у ворот лыжной базы. Из кабины выскочил весь сияющий депутат, а вместе с ним и какой-то военный при офицерских погонах на плечах.
- Знакомьтесь, Леонид Иванович, - ещё от машины радостно закричал народный избранник, - это теперь ваш новый спонсор - капитан Ширяев Семён Игнатьевич. Принимайте товар, Леонид Иванович, пока капитан не передумал, - неудачно пошутил депутат.
Капитан распахнул дверь в крытый кузов, приглашая директора базы последовать за ним.
Леонид Иванович осторожно обошёл кругом военный грузовик и заглянул в его чрево.
- Что это такое? - не веря своим глазам, искренне изумился директор лыжной базы. - Что вы мне привезли?
- Да вы не стесняйтесь, Леонид Иванович, смелее залезайте в кузов, - толкая директора в спину, настаивал депутат, - там вы всё увидите.
Леонид Иванович с трудом вскарабкался в кузов грузовика и с удивлением уставился на сваленные в кучу деревянные лыжи, и на стеллаж с боевыми карабинами СКС.
- Ну, и как вам наш товар, - торжествовал депутат, - согласитесь, Леонид Иванович, что со мной всё же можно иметь дело!
- Какое дело и какой товар, - чёрт бы вас побрал, - наступая грудью на депутата, грозно прошептал директор. - Вы хоть в состоянии отличить стрелковый батальон от лыжной базы или вы настолько глупы, что совершенно не можете отличить спортивное оружие от боевого?
Депутат, весь как-то сжавшись, на шаг отскочил от директора, пытаясь оправдываться:
- Успокойтесь, Леонид Иванович, я сейчас всё объясню, - нервно переминаясь с ноги на ногу, быстро зашептал депутат. - Видите ли, мне не удалось раздобыть именно то, что вы просили, но должен вам сказать, что у меня большие давнишние связи с одной из воинских частей, которая, кстати, базируется не так уж далеко от вас. Командир этой части любезно согласился оказать содействие в проведении лыжного биатлона и заметьте, совершенно бескорыстно, но с условием, что всю его технику по окончании соревнований необходимо будет ему вернуть.
- Какую технику, Александр Вольфович, о чём вы говорите? Вы что, меня совсем за идиота держите. Кто сейчас катается на таких деревянных лыжах и стреляет по мишеням из боевых винтовок? Да и потом обратите внимание на ширину этих лыж. На таких, простите, досках впору только лесникам по сугробам шастать, а не на лыжне стоять.
- А что мне оставалось делать, - совсем приуныл депутат, - когда все деньги, предназначенные на такие мероприятия, уже давно закончились, а очередные поступления из бюджета мы ожидаем лишь в следующем году. Вот и пришлось обратиться к хорошим и надёжным друзьям, которые никогда не бросят товарища в беде.
- Да вы хоть понимаете, что это просто нонсенс какой-то, нас никто не поймёт и, кроме всего прочего, эти ваши фокусы с боевым оружием подведут меня под вполне реальную статью закона, продолжал нервничать директор базы.
- Не стоит уж так переживать, Леонид Иванович, я просто убеждён, что это будет нашей неожиданной для всех находкой, если хотите, новацией, которую поддержат многие спортивные клубы нашей страны и может быть даже за рубежом. Кстати говоря, всю эту нашу спортивную затею можно представить в несколько ином свете, так сказать, дать новое название этому спортивному мероприятию. Знаете, сейчас на телевидении в моде различные спортивные шоу.
- Что вы имеете ввиду, - нахмурился директор, - какое ещё там новое название?
- Ну, скажем: «Лесничество на страже своих угодий..!» или что-нибудь в этом роде.
Директор с ненавистью сплюнул на колесо военного грузовика и устало заключил:
- Делайте, что хотите, я умываю руки, мне всё равно…
***
Лев Петрович уже третий день не выходил из дома. Нога сильно саднила, но врача старик так и не вызвал, опасаясь, что медики моментально обязуют его пройти курс лечение от бешенства - сорок уколов в живот.
- Этим потрошителям человеческой плоти только скажи, что меня укусила чужая собака, так они ещё долго от меня не отстанут. Нет уж, голубчики, я уж и сам как-нибудь справлюсь со своей бедой, - нежно поглаживая больную ногу, рассуждал старик.
На душе у Льва Петровича скребли кошки от осознания того, что всё так нелепо и глупо закончилось в тот злополучный день. За эти три дня старик прилично схуднул, потому как он жил один, и ухаживать за ним было некому. Но, как водится, в холодильнике у каждого из нас всегда можно было что-то найти. Вот и Лев Петрович за эти три дня быстро опустошил всё содержимое холодильника и в последний день перешёл уже на совершенно пустой чай с почти заплесневелым печеньем.
- Это всё хорошо, - мысленно рассуждал старик, - с этой-то бедой я вполне справлюсь, а вот как там прошли наши соревнования по лыжному биатлону. Что-то в последние дни я совсем расслабился и по телеку пропустил все спортивные новости. Придётся в компьютере залезть на спортивные сайты и узнать самые горячие новости на этот счёт.
Лев Петрович, с трудом поднявшись с дивана, заковылял в соседнюю комнату, где на его письменном столе покоился устаревшей серии компьютер, но вполне пригодный для успешного выхода в интернет.
- Так, так, - мысленно ликовал Лев Петрович, заранее предвкушая победу своей команды.
В своё время, старик подключился на низкоскоростной тариф и поэтому при выходе в интернете на нужный сайт его компьютер долго и мучительно «соображал».
- Чёрт бы тебя побрал, бездушный ящик, - стуча кулаком по системному блоку, сильно нервничал старик. - И долго мне ещё ждать от тебя милостей.
Наконец, на мониторе появилась главная картинка спортивного сайта и Лев Петрович с жадностью прильнул к экрану.
- Так, это всё не то и это не то, - всё бубнил себе под нос старик, - ага, вот это как раз то, что нужно. Да, пожалуй, на этот иностранный блок недельных спортивных новостей вполне можно положиться. Интересно, что же хочет нам сообщить это агенство, - внимательно вглядываясь в текст, уже вслух проговорил старик.
К своему крайнему изумлению Лев Петрович прочитал следующее:
«…Как передаёт агенство «Спорт-пресс», из достоверных источников стало известно, что на северо-западе России в непосредственной близости от границ с Финляндией была замечена беспорядочная стрельба из стрелкового боевого оружия, предположительно из карабинов СКС устаревшей конструкции. Финляндия выражает глубокую озабоченность в связи с этими недружественными действиями дружественного ей соседнего государства и надеется, что подобное больше не повторится в будущем. В то же время, согласно официальной версии спортивных агенств России, данный инцидент нельзя расценивать, как какие-то скрытые манёвры или учения России, а всего лишь, как спортивное шоу, о котором вовремя не уведомили финскую сторону. Тем не менее, как сообщает агенство «Спорт-пресс» уже на территории Финляндии задержан и уже даёт признательные показания один из участников этой вооружённой провокации. Им оказался шестидесятилетний пенсионер Сергей Викторович Подыграйло, который упорно отрицает свою скрытую и подрывную деятельность на территории Финляндии и утверждает, что стал жертвой так называемого спортивного шоу: «Лесничество на страже своих угодий..!». По словам его адвоката, Сергей Викторович просто заблудился на сложной и основательно запутанной лыжной трассе и с оружием за спиной оказался на чужой территории…»

Лев Петрович с каким-то ожесточением активировал программу выключения компьютера и надолго задумался:
- Вот, сволочь, так подвёл меня. Ну, ничего нельзя доверить этому кретину. И какого чёрта его понесло к финнам, что он там забыл? Господи, да что же это творится с нашей Россией. Когда же придёт тот единственный мессия, который сумеет навести порядок в умах и делах нашего многострадального народа. Вот уж, действительно, мудро сказано: «Умом Россию не понять..»
***

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:22
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:24 | Сообщение # 7
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
«НЕ ПЛЮЙ В КОЛОДЕЦ…»
ИРОНИЧЕСКИЙ РАССКАЗ.

В этом году я твёрдо решил отдохнуть от рутинных дел и полностью отдаться cолнцу, морю и прочим всяким оздоравливающим организм природным средствам. Проработав в редакции рекламной газеты десять лет, я уже не в силах адекватно реагировать на постоянные попытки со стороны моего начальника заставить меня работать ещё интенсивнее и лучше, но при однозначном сохранении моего, и без того скудного заработка.
За окнами редакции нашей газеты моросит противный осенний дождь, который не сулит мне ничего хорошего в ближайшие несколько дней.
- Интересно, мне самому подойти к главному редактору с просьбой об отпуске, - мысленно рассуждаю я, - или он сам догадается, что для поддержания моей нормальной работоспособности требуется отдых.
В нашем отделе распространения рекламной газеты хронически не хватает сотрудников. Каждый понедельник каждый из них получает достаточно большую кипу газет, которую они обязаны в течение трёх дней доставить по учреждениям, магазинам и жилым домам нашего огромного города.
Противной трелью на моём столе зазвонил телефон. Быстро схватив трубку, я приготовился слушать.
- Сергей Петрович, перед обедом загляните ко мне, - услышал я хрипловатый голос своего начальника, - необходимо прояснить некоторые вопросы по доставке нашей газеты.
Я молниеносно представил себе ворчливое состояние моего шефа и , стараясь быть более спокойным, ответил:
- Евгений Иванович, нет проблем, через пять минут заскочу к вам.
Сидя за своим рабочим столом, я всё старался понять, чем был вызван звонок моего начальства.
2

- Нет, всё же шеф что-то затевает в отношении меня, - занервничал я, поднимаясь из-за стола и направляясь в кабинет главного редактора газеты.
Выждав перед дверью кабинета небольшую паузу, я нехотя вошёл в помещение. За столом сидел шеф и что-то внимательно разглядывал на мониторе компьютера.
- А, это вы, Сергей Петрович, - бросая на меня небрежный взгляд, проговорил главный, - проходите, присаживайтесь на стул. Видите ли, голубчик, наша фирма вскоре совсем обанкротится из-за отвратительной работы вашего отдела по доставке газет.
- Так, этот старый проныра что-то заподозрил в моём и без того разваливающемся хозяйстве, - нервно ёрзая на стуле, с тоской в душе подумал я. -Евгений Иванович, я совершенно сбит с толку этим вашим заявлением и никак не могу понять о чём всё же идёт речь.
Главный редактор, не спеша, достал пачку дорогих сигарет и закурил.
- Вот пройдоха, и когда это он успел раскопать компромат на моих мужиков, - с ненавистью глядя на своего шефа, подумал я.
- Видите ли, Сергей Петрович, из отдела контроля доставки мне постоянно докладывают о многочисленных нарушениях со стороны вашего отдела, - испытующе глядя мне в глаза, заговорил главный редактор.
- Интересно, Евгений Иванович, а в чём это выражается? Вы же понимаете, что наша редакция в эти месяцы кризиса освободилась от большого количества сотрудников, которые, по моему мнению, могли бы ещё принести немаловажную пользу нашему делу. Кризис – кризисом, но и о людях тоже надо думать, каким образом в таком ограниченном составе выполнять ту же работу, что и прежде.
- Я всё понимаю, Сергей Петрович, но это вовсе не означает, что ваши сотрудники могут по своему усмотрению распоряжаться доставкой нашей газеты в то или иное место города. Я требую от вашего отдела только одного, чтобы каждый номер газеты всегда находил своего читателя, а не покоился бы в городских мусорных бачках.
- Ну вот, после такого заявления Иваныча, отпуска мне не видать, как своих собственных ушей, - с тоской в душе подумал я.
Главный редактор докурил сигарету и вопросительно взглянул на меня.
- Я надеюсь, Сергей Петрович, что вы однозначно восприняли моё сообщение и приложите все свои силы для реализации вышесказанного мной.
3

- Да, конечно, ему легко говорить, - притворно улыбаясь, подумал я, - старый плут может себе позволить дорогие, престижные сигареты и отдыхать на лучших мировых курортах и, причём, в летние месяцы, а мне каждый год предлагает только октябрь или ноябрь. Кстати, сигареты я смолю самые дешёвые.
- Итак, Сергей Петрович, я жду от вас положительного подтверждения того, что я только что довёл до вашего сознания, - вставая из-за стола, проговорил главный.
- Евгений Иванович, мой коллектив приложит титанические усилия, чтобы каждый член нашего общества всегда и в изобилии получал именно то, что ему жизненно необходимо, - стараясь быть спокойным, бодро ответил я.
- Не надо ёрничать, Сергей Петрович, наша фирма итак со дня на день разорится, а вы ещё тут со своим неуместным сарказмом. Короче говоря, я жду от вас самых решительных действий в отношении ваших сотрудников, чтобы в перспективе нам выйти на передовые рубежи лучших рекламных газет нашего города. Ну, что вы ещё хотите мне сказать, - осведомился главный, вопросительно заглядывая мне в лицо.
Я смотрел на загорелое и ухоженное лицо своего шефа и лихорадочно соображал, каким образом убедить этого сытого борова отпустить меня на две недельки в, положенный мне конституцией страны, отпуск.
- Ну, что вы там ёрзаете на стуле, что там ещё у вас, - уже с некоторым раздражением глядя на меня, устало поинтересовался главный редактор.
- Евгений Иванович, - скромно начал я, - видите ли, я несколько устал и хотел бы у вас попросить двухнедельный отпуск. Согласитесь, что человек не может на протяжении длительного времени жить и работать без отдыха.
- Да вы что, Сергей Петрович, да вы никак белены объелись. На носу конец года, а вы предлагаете мне вообще обезоружить вашу команду, которая даже под вашим прямым руководством не способна совершать то, что ей полагается совершать. Неужели, нельзя подождать до января месяца, а там берите отпуск хоть на двадцать четыре дня. Кстати, могу вам посоветовать лучшие горнолыжные курорты мира, где вы в полной мере сможете отдохнуть и поправить своё здоровье. Я полагаю, Сергей Петрович, что мне не придётся вас долго упрашивать.
- Евгений Иванович, во-первых, я не умею кататься на лыжах, а, во-вторых, я страшно боюсь холода, - низко опустив голову, тихо заговорил я. - Да и потом по конституции каждый год мне полагается отпуск и, его я планирую провести именно в этом году и на черноморском побережье Кавказа.
4

Все эти слова я выпалил в лицо моему шефу быстро и бесстрастно, чтобы не вызвать в его душе гнев или излишнюю нервозность. Медленно подняв голову, я осторожно взглянул на своего начальника, силясь понять, какое впечатление произвели на него мои слова. Главный тяжело опустился за свой рабочий стол и, нервно вытирая выступивший на лбу пот, проговорил:
- Да, Сергей Петрович, с вами трудно спорить, политически вы хорошо подкованы и здесь мне, действительно, нечего вам ответить. Ну, хорошо, если бы не ваш многолетний стаж работы в нашей фирме, то я бы ещё сомневался в своём решении отпустить вас, но, видимо, вы всё же правы и я удовлетворю вашу просьбу.
У меня от счастья только что свершившегося загорелись уши и я, постоянно кланяясь и извиняясь, попятился к двери.
- Сергей Петрович, голубчик, куда же вы так спешите, - устало глядя в мою сторону, заметил главный, - я ещё не закончил с вами. Итак, вы собираетесь отдохнуть на Чёрном море. Это прекрасно! А скажите, голубчик, каким видом транспорта вы собираетесь туда добираться, самолётом или поездом?
- Какие-то странные вопросы у моего шефа, - стараясь не нервничать, с тревогой подумал я. - К чему это он клонит? Евгений Иванович, с вашего позволения, я полечу в Сочи на самолёте. У меня какая – то особая страсть к Аэрофлоту. Знаете, я что-то не особенно люблю длительные и утомительные переезды, после которых в душе остаётся лишь только соль и ужасная усталость.
- Не скажите, не скажите, Сергей Петрович, - засмеялся шеф, - а мне как раз то и по душе долгая дорога и хорошие собеседники в пути. Ну, это, конечно, ваше личное дело, как добираться до места вашего законного отдыха, но я неспроста задал вам этот вопрос.
- Господи, - мысленно застонал я, - да что это ещё задумал он на мою бедную головушку.
Главный подошёл к окну и открыл форточку.
- Вы напрасно, Сергей Петрович, выбрали этот вид транспорта, - глядя на меня в упор, спокойно заметил главный редактор. - В ближайшие пять суток совершенно не ожидается улучшение погоды. А самолёты – это такой капризный вид транспорта, который требует к себе идеальных погодных условий.


5

- Евгений Иванович, это меня совершенно не пугает, да и современные самолёты теперь могут летать в самых сложных метеоусловиях, - гордо взглянув на своего начальника, отрапортовал я.
- Да знаю я, знаю, Сергей Петрович, но всё же иногда приходится по двое-трое суток просиживать в аэропорту, чтобы осуществить свою мечту очутиться именно там, где вы и планировали быть через два-три часа. Ладно, короче говоря, чтобы вы не теряли зря времени на вашем курорте и в аэропортах нашего города, и города Сочи, я поручаю вам собрать необходимый материал о нашей славной гражданской авиации. Вы должны меня понять, Сергей Петрович, многие авиационные предприятия нашего города, в том числе и аэропорт, размещают в нашей газете свою рекламу, что само по себе является немаловажной статьёй дохода для нашей газеты. Ну, а если мы в самое ближайшее время разместим в нашей газете статейку, прославляющую наш гражданский флот, то газета в этом случае только выиграет, как материально, так и в отношении читательского спроса. Вам всё теперь ясно?
У меня сразу же как-то противно заныло «под ложечкой» и, нацепив на своё лицо благообразную маску, я быстро отреагировал на слова моего шефа:
- Евгений Иванович, вы совершенно правы, эта статья, несомненно, поднимет престиж нашей газеты в глазах наших читателей. Но, видите ли, я не журналист и никогда этим не занимался, и мне будет достаточно трудно добывать для вас именно то, что вы хотите.
- А кому сейчас легко, - засмеялся главный, хлопая меня по плечу. - Ничего, Петрович, думаю, что у вас это получится. Вы, пожалуй, у нас самый сообразительный и умный парень, вам и карты в руки. Всё, все разговоры закончены и давайте принимайтесь за дело.
Главный захлопнул форточку, давая тем самым понять, что разговор закончен и повернулся ко мне спиной.
***
Весь окрылённый надеждами на счастливый отпуск, уже через два дня я ехал в такси в аэропорт. После соблюдения обычных формальностей при регистрации и досмотре багажа, я бодрой походкой по трапу взошёл на борт самого надёжного, как мне тогда казалось, воздушного судна. Быстро отыскав своё место, я с некоторым трепетом в душе стал дожидаться начала взлёта. Пассажиры занимали свои места в салоне самолёта, оживлённо переговариваясь между собой. Надо сказать, что в такие минуты предстартового ожидания человеку свойственно
6

переоценивать свою жизнь и вспоминать всё то плохое и гадкое, которое он совершил за свою бестолковую жизнь. Конечно же, и я не был лишён этой слабости, с утроенным вниманием перебирая в памяти отдельные эпизоды своей жизни. Достав из кармана небольшую пластиковую фляжку с коньяком, я быстро жадными глотками осушил её. По телу сразу же разлилась приятная горячая волна блаженства и неги, что позволило мне избавиться от назойливых дурных мыслей.
В нашем салоне работали две стюардессы миловидной наружности, в красивой униформе и с блистающей улыбкой на лицах. Я осторожно нажал на кнопку вызова стюардессы, желая выпить чашечку горячего кофе после приличной дозы коньяка. Через минуту к моему креслу приблизилась девушка с подносом в руках и, чарующе улыбаясь, осведомилась:
- Я вас внимательно слушаю, уважаемый пассажир, что желаете: минеральную воду, холодный чай, леденцы, шоколад, печенье?
Почти заплетающимся языком и с восхищением глядя на стюардессу, я потребовал:
- Так, девонька, вы мне не предлагайте всякой ерунды, а порадуйте-ка лучше мою душеньку чашечкой горячего бразильского кофе. Знаете, что-то в горле совсем пересохло от спёртого воздуха в салоне. И потом я что-то не пойму, откуда столько народу в самолёте, неужели, именно сегодня в рабочий день всем обязательно надо куда-то лететь, - доставая сигареты, возмутился я.
Стюардесса, нисколько не смутившись моим заявлением и продолжая чарующе улыбаться, спокойно ответила:
- Уважаемый пассажир, к сожалению, мы не располагаем горячим кофе, да и спиртного, кстати, мы на борту тоже не держим. Если вы хотите того и другого, то вам следовало бы взять билетик на иностранный борт, где этого добра всегда хватало. Это первое, уважаемый пассажир, а второе заключается в том, что в нашем самолёте летит делегация на авиационный салон в Сочи, где будут представлены лучшие образцы авиационной техники, как наших фирм, так и иностранных. Ну, а с делегацией летит достаточно большой контингент журналистов, которые, кстати, и создают такой некомфортный шум в салоне самолёта. И, наконец, третье, уважаемый пассажир, сразу же хочу вас огорчить, сообщив вам, что у нас не курят и форточек в салоне самолёта нет! Ну, так что, будете пить освежающие напитки или нет? – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поинтересовалась стюардесса.
- Нет уж, милая, пейте вы сами эти ваши воды, а я уж как-нибудь дождусь окончания полёта, - быстро ответил я, отворачивая лицо от стюардессы.
7

Стюардесса, нервно передёрнув плечами, с подносом в руках направилась к соседнему креслу. После короткого разбега самолёт быстро набрал высоту и занял свой эшелон на многочисленных воздушных трассах нашей страны. Должен сказать, что я не любитель совершать воздушные перелёты куда-либо, но на этот раз так сложились обстоятельства, что иначе я поступить уже не мог.
В салоне самолёта вновь появилась стюардесса и через СГУ радостно сообщила:
- Уважаемые пассажиры, наш полёт проходит на высоте десять тысяч метров со скоростью 850 километров в час. Температура воздуха за бортом минус сорок градусов. Ожидаемое время прилёта в город Сочи двенадцать часов московского времени. Командир корабля Семитов Василий Игнатьевич. Экипаж самолёта желает вам счастливого полёта и мягкой посадки.
- Интересно, - нервно подумал я, - по всему выходит, что возможна и жёсткая посадка. Этого мне ещё не хватало.
Между тем, пассажирский лайнер уже полтора часа продолжал свой полёт, с каждой минутой приближая меня к заветной цели. Армянский коньяк всё же оказал своё положительное действие на мой организм, погрузив меня в приятную дрёму, сквозь которую я вдруг с некоторым беспокойством стал замечать, что нашу воздушную посудину начинает изрядно потряхивать. Быстро открыв глаза, к своему удивлению, я заметил, что за окнами самолёта совершенно темно, а по салону в быстром темпе передвигаются члены экипажа, о чём-то озабоченно перешёптываясь.
- Ну, вот, а мне с пелёнок всё время твердили - летайте самолётами Аэрофлота,- судорожно хватаясь за подлокотники кресла, с грустью в душе подумал я.
Стюардесса схватила микрофон СГУ и, скрывая явное волнение, заговорила:
- Господа, к сожалению, наш самолёт входит в зону небольшого грозового фронта с высокой степенью турбулентности воздушных потоков и поэтому, господа, я убедительно прошу вас не вставать со своих мест и обязательно пристегнуться ремнями к вашим креслам. Самолёт идёт на снижение и уже через двадцать минут он совершит посадку.
- Чёрт бы побрал эти правила, - недовольно проворчал я, заглядывая в окно самолёта, - никогда по-человечески не дадут расслабиться в пути.
Я нажал на кнопку вызова стюардессы и вновь достал сигареты.
- Слушаю вас, уважаемый пассажир, - услышал я взволнованный голос над своим ухом, - чем я могу вам помочь.
8

Я повернулся и увидел склонённую над собой голову стюардессы.
- Пассажир, говорите быстро, у нас и без вас забот хватает, - смахивая платочком слёзы с глаз, нервно заметила стюардесса.
- Ну, во-первых, красавица, мне надо по нужде сходить, а, во-вторых, о каких таких заботах вы только что изволили говорить, - плохо скрывая волнение, скромно поинтересовался я.
- Наши проблемы не должны вас волновать, пассажир, а вот с вашим желанием посетить наш туалет придётся несколько повременить.
- Как это повременить, - насторожился я, - но я совершенно не могу терпеть более и очень прошу вас дать мне добро на визит в вышеназванное заведение.
Стюардесса смотрела на меня своими зелёными глазами и в ней боролись два чувства: строгое соблюдение правил на борту лайнера и жалость к незадачливому пассажиру, нуждающемуся в срочной услуге Аэрофлота.
- Ну, хорошо, пассажир, я вынуждена нарушить все данные мне инструкции и пропустить вас в туалет, но я вас очень прошу это сделать достаточно быстро и незаметно для окружающих вас пассажиров, - внимательно оглядываясь по сторонам, тихо прошептала стюардесса.
Быстро зайдя в туалет и закрыв за собой пластиковую дверь, я обнаружил какое-то странное жужжание со стороны унитаза.
- Надо же, до чего дошёл прогресс, - с гордостью садясь на унитаз, резюмировал я, - наши славные авиаконструкторы даже сам унитаз механизировали. Очевидно, теперь он выполняет две функции: функцию приёма того, что уже в определённый момент не нужно организму и функцию механической зачистки соответствующего места на теле человека после выполнения им первой функции.
***
Сразу же после того, как я присел на унитаз, моментально прекратилось жужжание, но в тот же момент всем своим нутром я почувствовал какую-то непреодолимую тяжесть, которая вдруг навалилась на меня, прижав к металлической чаше унитаза.
- Это ещё что за чёрт, - нервно дёргаясь всем телом, не на шутку забеспокоился я, - никак этот чёртов унитаз решил серьёзно заняться моей личностью.

9

Совершив ещё пару попыток освободить нижнюю часть своего тела от мёртвой хватки унитаза, я в неистовстве забарабанил кулаками в дверь туалета. Как ни странно, но на мой стук в дверь и на мои призывы о помощи никто не ответил. С каждой минутой я чувствовал, что какая – то неведомая сила всё сильнее и сильнее вдавливает меня в отполированное нутро металлического унитаза, не оставляя мне никаких надежд на освобождение. Наконец, дверь в туалет распахнулась и, на пороге я увидел молодого улыбающегося человека в лётной форме.
- Ну, как ваши дела, - спокойно осведомился молодой человек, вы ещё можете, не двигаясь, минут пятнадцать посидеть на месте. Простите, забыл вам представиться, вы имеете честь беседовать с бортинженером нашего славного экипажа.
От наглости задаваемых мне вопросов я весь зашёлся:
- Какого дьявола я должен сидеть на этой металлической банке, которая, как аллигатор, цепко держит меня за хорошо вам известное место? – в изнеможении закричал я. - Я требую немедленно освободить меня от объятий этого монстра или я сейчас в щепки разнесу ваш воздушный будуар.
- Вы не должны так волноваться, – спокойно отреагировал бортинженер, гладя меня рукой по голове, - сейчас я вам всё объясню.
- Да уж, сделайте милость, знаете, не каждый раз мне предоставляется такая возможность на протяжении столь длительного времени находиться в туалете.
- Видите ли, если бы не вы, то неизвестно чем бы закончился наш полёт, - бодро начал объяснять бортинженер. - Вы уже знаете, что наш лайнер попал в зону активной грозовой деятельности и высокой атмосферной турбулентности. Короче говоря, произошла разгерметизация оборудования санитарной системы самолёта. Т.е., я хочу сказать, что воздух, находящийся в салоне нашего самолёта, стал стремительно вытекать через повреждённые части системы в атмосферу. На такой огромной высоте это могло привести к гибели всех людей на борту самолёта. Только благодаря вашей неожиданной помощи мы сможем теперь спокойно снизиться до безопасного для здоровья людей высоты полёта и благополучно выйти на глиссаду снижения перед посадкой.
- М-да, это просто нонсенс и какой-то кошмар, который может присниться только во сне. Иными словами вы хотите сказать, что моя попка сыграла роль своеобразной затычки в разгерметизированной системе санитарного оборудования вашего лайнера? – искренне удивился я. - Но всё же, любезный, как долго мне ещё восседать на этом троне, - неудачно пошутил я, - да и потом, в конце-концов, я хочу есть и пить.
10

Бортинженер, понимающе кивнув головой, прокричал кому-то в салон:
- Светка, быстро приготовь клиенту что-нибудь на зубок, да, и не забудь про кофе и чего-нибудь расслабляющего, чтобы снять с человека стресс.
- Сию минутку всё будет готово, Игорь Иванович, - прокричал в ответ приятный женский голос. Как обслужить клиента – по первому классу или как иностранца?
- Хватит болтать, - прокричал в дверь бортинженер, - не мне тебя учить, как поступать в таких ситуациях. Тащи всё, что у нас припрятано на время «Ч».
Между тем, сидя на унитазе, я с ужасающей для себя отчётливостью стал понимать, что это вынужденное столь долгое сидение на унитазе не пройдёт для моего организма бесследно. Давно залеченный мой геморрой вновь с новой силой заявил о своём существовании.
- Проклятье, - в отчаянной ярости прорычал я, - да когда же вы снимите меня с этого пьедестала. Я больше не могу терпеть, сволочи!
Бортинженер моментально исчез, а на его месте нарисовалась фигура моей стюардессы с большим подносом в руках. Сделав мне низкий книксен, девушка любезно предложила:
- Уважаемый пассажир, хочу предложить вам скромный обед, который несомненно поднимет вам настроение.
Я с ненавистью взглянул на поднос в руках девушки и обомлел. На подносе покоилась жареная курица с каким-то фантастическим гарниром. Рядом с тарелкой стояла большая чашка с ароматным кофе, а несколько в стороне – фужер с напитком тёмного цвета.
- Я полагаю, что этот восхитительный коньяк непременно снимет с вас тот стресс, который вы испытали за время посещения нашего туалета.
- Ладно, - подумал я, - раз такое дело, то надо воспользоваться случаем оторваться по полной.
Схватив с подноса фужер, я в два глотка осушил его, а затем, не спеша, принялся за курицу.
- Скажите, любезная, - примирительно начал я, - значит, на вашем борту всегда можно найти то, что нам простым смертным только снится.
Немного покраснев и выждав небольшую паузу, девушка ответила:
11

- К сожалению, мы не можем наш борт превратить в ресторан, да и потом подвыпившие люди не всегда адекватно реагируют на окружающую их действительность. Вот только поэтому мы и вынуждены вас потчевать чем-то нейтральным и недорогим, чтобы обеспечить всем благополучный полёт.
- Так, ясно, миленькая, вновь заговорил я заплетающимся языком, - ну, и что у нас дальше по программе.
- Простите, как вас по отчеству, - поинтересовалась стюардесса, - а то мне как-то не ловко тыкать вам.
- Сергей Петрович, - быстро нашёлся я, широко улыбаясь, - можете меня просто величать Петровичем.
- Очень хорошо, Сергей Петрович, значит, вы у нас теперь герой, которому удалось в необычной для него обстановке спасти жизнь нескольким десяткам человек. Экипаж нашего лайнера от всего сердца благодарит вас за такую бескорыстную помощь в спасении лайнера и его обитателей от неминуемой катастрофы. Командир корабля – пилот первого класса предлагает провести пресс-конференцию по прибытии нашего лайнера в город Сочи.
Я весь зарделся от гордости того, что моя персона вновь стала достоянием общественности и прессы.
- Да ладно, чего уж там, я всегда готов послужить святому делу спасения самолётов Аэрофлота и их обитателей от всякого рода неприятностей, - широко улыбаясь и подмигивая стюардессе, ответил я.
- Сергей Петрович, на нашем борту присутствуют представители прессы, которые хотели бы задать вам несколько вопросов, - с чувством глубокого облегчения произнесла стюардесса, одёргивая на себе униформу.
Чарующе вкусный обед и крепчайший коньяк произвели на меня неизгладимое впечатление, от которого я впал в какое-то блаженное коматозное состояние, совершенно не замечая, что сижу полураздетый на унитазе, а меня, толкая друг друга, фотографируют журналисты. От двойной дозы выдержанного коньяка я совершенно не помнил, как закончился тот злополучный и в какой-то степени легендарный для меня рейс. Очнулся я уже в сочинской гостинице в своём скромном номере на двоих. Голова гудела, как растревоженный улей, настроение и вовсе было на нуле. Медленно поднявшись с кровати, я еле доплёлся до столика, где покоился графин с водой.

12

- Господи, да какого рожна меня понесло в этот самолёт, - мысленно возмущался я. - Сидел бы сейчас в уютном купе скорого поезда и в ус не дул, а вот теперь надо думать, каким же образом мне сразу же убить двух зайцев: вновь попытаться залечить мой геморрой и в полной мере насладиться всеми прелестями черноморского курорта. Не спеша осушив почти весь графин с водой, я забылся тяжёлым сном.
***
К моему удивлению, погода в Сочи в это время года, как ни странно, порадовала меня своим ласковым солнышком и достаточно тёплым морем. На лечение моего застарелого геморроя и на поездки на различного рода мероприятия у меня ушли практически все деньги. Возвращаться в свой город мне уже пришлось в обычном почтовом поезде, да и в плацкартном вагоне.
В редакцию газеты я уже вернулся в приподнятом настроении, помятуя те недавние события, которые произошли со мной в заоблачных далях. Небрежно ногой толкнув дверь в кабинет главного редактора, я твёрдой походкой приблизился к столу своего шефа.
- Доброе утро, Евгений Иванович, как поживаете, как ваше здоровье, - начал я разговор с обычного своего приветствия.
Главный сидел за своим рабочим столом и читал газету, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я деликатно выждал паузу, несколько раз галантно кашлянув, и вновь подал голос:
- Евгений Иванович, а это я и у меня для вас приготовлен интересный материал по нашему славному Аэрофлоту. Наконец, главный оторвал свои глаза от газеты, окинув меня тяжёлым ненавидящим взглядом.
- Так,- резюмировал я, - у шефа опять дурное настроение. Придётся подъехать к нему с другого бока. Евгений Иванович, мне что-то в последнее время на удивление везёт, - бодро начал я. - Представляете, я летел в самолёте вместе с делегацией на международный авиационный салон. Я считаю, что это большая удача для нас.
- Да уж, представляю себе, как вам повезло, – угрюмо ответил главный , вновь обратившись к газете.
- Странно, о чём это он толкует, - весь насторожился я, - да и откуда ему знать, как мне повезло и в чём?
Главный отбросил в сторону газету, вперив в меня испепеляющий взгляд.
13

- А вот теперь скажите мне, уважаемый Сергей Петрович, - грозно начал главный редактор, - что это вы там вытворяли на борту пассажирского самолёта и что поведали журналистам?
- Господи, - с ужасом подумал я, - неужели, он ясновидец или экстрасенс, если так свободно читает мои мысли?
Осторожно заглядывая в глаза моего начальника, я сбивчиво залепетал:
- Евгений Иванович, вот как перед Богом клянусь вам, что ничего такого не было, просто я совершенно случайно помог экипажу самолёта спасти их лайнер от неминуемой гибели.
- Что вы там бормочите, какая ваша помощь, - в негодовании закричал шеф. - Не надо из меня делать полного идиота, я прекрасно разбираюсь в авиационной технике и знаю, что экипаж всегда может своими силами легко справиться с любым дефектом, возникшим на борту самолёта. О ваших выкрутасах на борту российского лайнера уже пишет вся мировая пресса. Вот, полюбуйтесь!
Главный швырнул мне несколько экземпляров газет. Я наугад взял одну из газет и увидел себя, сидящим во всей красе на унитазе рядом с чарующе улыбающейся стюардессой. Фотография была озаглавлена цитатой: «Русский парень на страже российского гражданского флота!».
С ненавистью швырнув газету обратно на стол главному, я начал слабо защищаться:
- Евгений Иванович, всё было совершено не так, ну, почти не так, - тихо заговорил я. - Вы же прекрасно знаете эту жёлтую прессу, они всегда из мухи сделают слона.
- Какие к чёрту мухи и слоны, - весь напрягся шеф, - вы посмотрите только какие влиятельные газеты описывают вашу самодеятельность на борту российского лайнера. Вот, хотя бы это!
Главный схватил со стола одну из газет и начал трясти ею перед моим носом. -Вот, послушайте, что вы заявили корреспондентам, сидя на этой импровизированной трибуне – унитазе: «…Господа, у меня давно уже сложилось определённое мнение о российском гражданском, воздушном флоте. Должен сказать, что некоторые летательные аппараты уже давно выработали свой рессурс, но их до сих пор продолжают использовать как на внутренних, так и на международных авиалиниях, что в конечном итоге может привести к нежелательным эксцессам в воздухе и даже к катастрофам. И вообще, только нужда заставляет меня летать на этих уже давно устаревших тарахтелках. Только счастливое стечение обстоятельств позволило
14

нашему лайнеру выйти победителем из этого крайне тяжёлого положения. Господа, опережая ваши вопросы, хочу сделать заявление о чрезвычайно опасном способе передвижения воздушным путём и именно на российских самолётах».
- Ну, что вы на это скажете, - радостно потирая ладони рук, язвительно проговорил главный. - Это же кто вам позволил охаивать родной воздушный флот страны. Да как вы посмели своей задницей раздавить всё то доброе и сокровенное, что я по крупицам собирал для успешного и достойного существования нашей газеты. Да вы хоть понимаете, что после такой антирекламы ни одна из авиационных фирм не захочет с нами общаться. Кроме всего прочего, вы ещё и ославили нашу газету, представившись корреспондентам, кто вы и где работаете.
Главный редактор тяжело опустился за свой рабочий стол и уже совсем другим тоном проговорил:
- Так, Сергей Петрович, мне уже давно надоели ваши выходки и, с этого дня я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Пропуск оставьте на проходной, а за расчётом подойдите в конце месяца. Всего хорошего!
Я, как в тумане, на ватных ногах вышел на улицу и, поёживаясь от злого северного ветра, с горечью в душе подумал:
- Вот, сволочь, и чем это ему не понравилась моя командировка. А наш гражданский воздушный флот всё равно самый надёжный в мире! Но, если быть до конца честным, то ещё в дремучем детстве моя матушка часто твердила мне: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться». Господи, какой же я всё-таки болван…
***



 
Сообщение«НЕ ПЛЮЙ В КОЛОДЕЦ…»
ИРОНИЧЕСКИЙ РАССКАЗ.

В этом году я твёрдо решил отдохнуть от рутинных дел и полностью отдаться cолнцу, морю и прочим всяким оздоравливающим организм природным средствам. Проработав в редакции рекламной газеты десять лет, я уже не в силах адекватно реагировать на постоянные попытки со стороны моего начальника заставить меня работать ещё интенсивнее и лучше, но при однозначном сохранении моего, и без того скудного заработка.
За окнами редакции нашей газеты моросит противный осенний дождь, который не сулит мне ничего хорошего в ближайшие несколько дней.
- Интересно, мне самому подойти к главному редактору с просьбой об отпуске, - мысленно рассуждаю я, - или он сам догадается, что для поддержания моей нормальной работоспособности требуется отдых.
В нашем отделе распространения рекламной газеты хронически не хватает сотрудников. Каждый понедельник каждый из них получает достаточно большую кипу газет, которую они обязаны в течение трёх дней доставить по учреждениям, магазинам и жилым домам нашего огромного города.
Противной трелью на моём столе зазвонил телефон. Быстро схватив трубку, я приготовился слушать.
- Сергей Петрович, перед обедом загляните ко мне, - услышал я хрипловатый голос своего начальника, - необходимо прояснить некоторые вопросы по доставке нашей газеты.
Я молниеносно представил себе ворчливое состояние моего шефа и , стараясь быть более спокойным, ответил:
- Евгений Иванович, нет проблем, через пять минут заскочу к вам.
Сидя за своим рабочим столом, я всё старался понять, чем был вызван звонок моего начальства.
2

- Нет, всё же шеф что-то затевает в отношении меня, - занервничал я, поднимаясь из-за стола и направляясь в кабинет главного редактора газеты.
Выждав перед дверью кабинета небольшую паузу, я нехотя вошёл в помещение. За столом сидел шеф и что-то внимательно разглядывал на мониторе компьютера.
- А, это вы, Сергей Петрович, - бросая на меня небрежный взгляд, проговорил главный, - проходите, присаживайтесь на стул. Видите ли, голубчик, наша фирма вскоре совсем обанкротится из-за отвратительной работы вашего отдела по доставке газет.
- Так, этот старый проныра что-то заподозрил в моём и без того разваливающемся хозяйстве, - нервно ёрзая на стуле, с тоской в душе подумал я. -Евгений Иванович, я совершенно сбит с толку этим вашим заявлением и никак не могу понять о чём всё же идёт речь.
Главный редактор, не спеша, достал пачку дорогих сигарет и закурил.
- Вот пройдоха, и когда это он успел раскопать компромат на моих мужиков, - с ненавистью глядя на своего шефа, подумал я.
- Видите ли, Сергей Петрович, из отдела контроля доставки мне постоянно докладывают о многочисленных нарушениях со стороны вашего отдела, - испытующе глядя мне в глаза, заговорил главный редактор.
- Интересно, Евгений Иванович, а в чём это выражается? Вы же понимаете, что наша редакция в эти месяцы кризиса освободилась от большого количества сотрудников, которые, по моему мнению, могли бы ещё принести немаловажную пользу нашему делу. Кризис – кризисом, но и о людях тоже надо думать, каким образом в таком ограниченном составе выполнять ту же работу, что и прежде.
- Я всё понимаю, Сергей Петрович, но это вовсе не означает, что ваши сотрудники могут по своему усмотрению распоряжаться доставкой нашей газеты в то или иное место города. Я требую от вашего отдела только одного, чтобы каждый номер газеты всегда находил своего читателя, а не покоился бы в городских мусорных бачках.
- Ну вот, после такого заявления Иваныча, отпуска мне не видать, как своих собственных ушей, - с тоской в душе подумал я.
Главный редактор докурил сигарету и вопросительно взглянул на меня.
- Я надеюсь, Сергей Петрович, что вы однозначно восприняли моё сообщение и приложите все свои силы для реализации вышесказанного мной.
3

- Да, конечно, ему легко говорить, - притворно улыбаясь, подумал я, - старый плут может себе позволить дорогие, престижные сигареты и отдыхать на лучших мировых курортах и, причём, в летние месяцы, а мне каждый год предлагает только октябрь или ноябрь. Кстати, сигареты я смолю самые дешёвые.
- Итак, Сергей Петрович, я жду от вас положительного подтверждения того, что я только что довёл до вашего сознания, - вставая из-за стола, проговорил главный.
- Евгений Иванович, мой коллектив приложит титанические усилия, чтобы каждый член нашего общества всегда и в изобилии получал именно то, что ему жизненно необходимо, - стараясь быть спокойным, бодро ответил я.
- Не надо ёрничать, Сергей Петрович, наша фирма итак со дня на день разорится, а вы ещё тут со своим неуместным сарказмом. Короче говоря, я жду от вас самых решительных действий в отношении ваших сотрудников, чтобы в перспективе нам выйти на передовые рубежи лучших рекламных газет нашего города. Ну, что вы ещё хотите мне сказать, - осведомился главный, вопросительно заглядывая мне в лицо.
Я смотрел на загорелое и ухоженное лицо своего шефа и лихорадочно соображал, каким образом убедить этого сытого борова отпустить меня на две недельки в, положенный мне конституцией страны, отпуск.
- Ну, что вы там ёрзаете на стуле, что там ещё у вас, - уже с некоторым раздражением глядя на меня, устало поинтересовался главный редактор.
- Евгений Иванович, - скромно начал я, - видите ли, я несколько устал и хотел бы у вас попросить двухнедельный отпуск. Согласитесь, что человек не может на протяжении длительного времени жить и работать без отдыха.
- Да вы что, Сергей Петрович, да вы никак белены объелись. На носу конец года, а вы предлагаете мне вообще обезоружить вашу команду, которая даже под вашим прямым руководством не способна совершать то, что ей полагается совершать. Неужели, нельзя подождать до января месяца, а там берите отпуск хоть на двадцать четыре дня. Кстати, могу вам посоветовать лучшие горнолыжные курорты мира, где вы в полной мере сможете отдохнуть и поправить своё здоровье. Я полагаю, Сергей Петрович, что мне не придётся вас долго упрашивать.
- Евгений Иванович, во-первых, я не умею кататься на лыжах, а, во-вторых, я страшно боюсь холода, - низко опустив голову, тихо заговорил я. - Да и потом по конституции каждый год мне полагается отпуск и, его я планирую провести именно в этом году и на черноморском побережье Кавказа.
4

Все эти слова я выпалил в лицо моему шефу быстро и бесстрастно, чтобы не вызвать в его душе гнев или излишнюю нервозность. Медленно подняв голову, я осторожно взглянул на своего начальника, силясь понять, какое впечатление произвели на него мои слова. Главный тяжело опустился за свой рабочий стол и, нервно вытирая выступивший на лбу пот, проговорил:
- Да, Сергей Петрович, с вами трудно спорить, политически вы хорошо подкованы и здесь мне, действительно, нечего вам ответить. Ну, хорошо, если бы не ваш многолетний стаж работы в нашей фирме, то я бы ещё сомневался в своём решении отпустить вас, но, видимо, вы всё же правы и я удовлетворю вашу просьбу.
У меня от счастья только что свершившегося загорелись уши и я, постоянно кланяясь и извиняясь, попятился к двери.
- Сергей Петрович, голубчик, куда же вы так спешите, - устало глядя в мою сторону, заметил главный, - я ещё не закончил с вами. Итак, вы собираетесь отдохнуть на Чёрном море. Это прекрасно! А скажите, голубчик, каким видом транспорта вы собираетесь туда добираться, самолётом или поездом?
- Какие-то странные вопросы у моего шефа, - стараясь не нервничать, с тревогой подумал я. - К чему это он клонит? Евгений Иванович, с вашего позволения, я полечу в Сочи на самолёте. У меня какая – то особая страсть к Аэрофлоту. Знаете, я что-то не особенно люблю длительные и утомительные переезды, после которых в душе остаётся лишь только соль и ужасная усталость.
- Не скажите, не скажите, Сергей Петрович, - засмеялся шеф, - а мне как раз то и по душе долгая дорога и хорошие собеседники в пути. Ну, это, конечно, ваше личное дело, как добираться до места вашего законного отдыха, но я неспроста задал вам этот вопрос.
- Господи, - мысленно застонал я, - да что это ещё задумал он на мою бедную головушку.
Главный подошёл к окну и открыл форточку.
- Вы напрасно, Сергей Петрович, выбрали этот вид транспорта, - глядя на меня в упор, спокойно заметил главный редактор. - В ближайшие пять суток совершенно не ожидается улучшение погоды. А самолёты – это такой капризный вид транспорта, который требует к себе идеальных погодных условий.


5

- Евгений Иванович, это меня совершенно не пугает, да и современные самолёты теперь могут летать в самых сложных метеоусловиях, - гордо взглянув на своего начальника, отрапортовал я.
- Да знаю я, знаю, Сергей Петрович, но всё же иногда приходится по двое-трое суток просиживать в аэропорту, чтобы осуществить свою мечту очутиться именно там, где вы и планировали быть через два-три часа. Ладно, короче говоря, чтобы вы не теряли зря времени на вашем курорте и в аэропортах нашего города, и города Сочи, я поручаю вам собрать необходимый материал о нашей славной гражданской авиации. Вы должны меня понять, Сергей Петрович, многие авиационные предприятия нашего города, в том числе и аэропорт, размещают в нашей газете свою рекламу, что само по себе является немаловажной статьёй дохода для нашей газеты. Ну, а если мы в самое ближайшее время разместим в нашей газете статейку, прославляющую наш гражданский флот, то газета в этом случае только выиграет, как материально, так и в отношении читательского спроса. Вам всё теперь ясно?
У меня сразу же как-то противно заныло «под ложечкой» и, нацепив на своё лицо благообразную маску, я быстро отреагировал на слова моего шефа:
- Евгений Иванович, вы совершенно правы, эта статья, несомненно, поднимет престиж нашей газеты в глазах наших читателей. Но, видите ли, я не журналист и никогда этим не занимался, и мне будет достаточно трудно добывать для вас именно то, что вы хотите.
- А кому сейчас легко, - засмеялся главный, хлопая меня по плечу. - Ничего, Петрович, думаю, что у вас это получится. Вы, пожалуй, у нас самый сообразительный и умный парень, вам и карты в руки. Всё, все разговоры закончены и давайте принимайтесь за дело.
Главный захлопнул форточку, давая тем самым понять, что разговор закончен и повернулся ко мне спиной.
***
Весь окрылённый надеждами на счастливый отпуск, уже через два дня я ехал в такси в аэропорт. После соблюдения обычных формальностей при регистрации и досмотре багажа, я бодрой походкой по трапу взошёл на борт самого надёжного, как мне тогда казалось, воздушного судна. Быстро отыскав своё место, я с некоторым трепетом в душе стал дожидаться начала взлёта. Пассажиры занимали свои места в салоне самолёта, оживлённо переговариваясь между собой. Надо сказать, что в такие минуты предстартового ожидания человеку свойственно
6

переоценивать свою жизнь и вспоминать всё то плохое и гадкое, которое он совершил за свою бестолковую жизнь. Конечно же, и я не был лишён этой слабости, с утроенным вниманием перебирая в памяти отдельные эпизоды своей жизни. Достав из кармана небольшую пластиковую фляжку с коньяком, я быстро жадными глотками осушил её. По телу сразу же разлилась приятная горячая волна блаженства и неги, что позволило мне избавиться от назойливых дурных мыслей.
В нашем салоне работали две стюардессы миловидной наружности, в красивой униформе и с блистающей улыбкой на лицах. Я осторожно нажал на кнопку вызова стюардессы, желая выпить чашечку горячего кофе после приличной дозы коньяка. Через минуту к моему креслу приблизилась девушка с подносом в руках и, чарующе улыбаясь, осведомилась:
- Я вас внимательно слушаю, уважаемый пассажир, что желаете: минеральную воду, холодный чай, леденцы, шоколад, печенье?
Почти заплетающимся языком и с восхищением глядя на стюардессу, я потребовал:
- Так, девонька, вы мне не предлагайте всякой ерунды, а порадуйте-ка лучше мою душеньку чашечкой горячего бразильского кофе. Знаете, что-то в горле совсем пересохло от спёртого воздуха в салоне. И потом я что-то не пойму, откуда столько народу в самолёте, неужели, именно сегодня в рабочий день всем обязательно надо куда-то лететь, - доставая сигареты, возмутился я.
Стюардесса, нисколько не смутившись моим заявлением и продолжая чарующе улыбаться, спокойно ответила:
- Уважаемый пассажир, к сожалению, мы не располагаем горячим кофе, да и спиртного, кстати, мы на борту тоже не держим. Если вы хотите того и другого, то вам следовало бы взять билетик на иностранный борт, где этого добра всегда хватало. Это первое, уважаемый пассажир, а второе заключается в том, что в нашем самолёте летит делегация на авиационный салон в Сочи, где будут представлены лучшие образцы авиационной техники, как наших фирм, так и иностранных. Ну, а с делегацией летит достаточно большой контингент журналистов, которые, кстати, и создают такой некомфортный шум в салоне самолёта. И, наконец, третье, уважаемый пассажир, сразу же хочу вас огорчить, сообщив вам, что у нас не курят и форточек в салоне самолёта нет! Ну, так что, будете пить освежающие напитки или нет? – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поинтересовалась стюардесса.
- Нет уж, милая, пейте вы сами эти ваши воды, а я уж как-нибудь дождусь окончания полёта, - быстро ответил я, отворачивая лицо от стюардессы.
7

Стюардесса, нервно передёрнув плечами, с подносом в руках направилась к соседнему креслу. После короткого разбега самолёт быстро набрал высоту и занял свой эшелон на многочисленных воздушных трассах нашей страны. Должен сказать, что я не любитель совершать воздушные перелёты куда-либо, но на этот раз так сложились обстоятельства, что иначе я поступить уже не мог.
В салоне самолёта вновь появилась стюардесса и через СГУ радостно сообщила:
- Уважаемые пассажиры, наш полёт проходит на высоте десять тысяч метров со скоростью 850 километров в час. Температура воздуха за бортом минус сорок градусов. Ожидаемое время прилёта в город Сочи двенадцать часов московского времени. Командир корабля Семитов Василий Игнатьевич. Экипаж самолёта желает вам счастливого полёта и мягкой посадки.
- Интересно, - нервно подумал я, - по всему выходит, что возможна и жёсткая посадка. Этого мне ещё не хватало.
Между тем, пассажирский лайнер уже полтора часа продолжал свой полёт, с каждой минутой приближая меня к заветной цели. Армянский коньяк всё же оказал своё положительное действие на мой организм, погрузив меня в приятную дрёму, сквозь которую я вдруг с некоторым беспокойством стал замечать, что нашу воздушную посудину начинает изрядно потряхивать. Быстро открыв глаза, к своему удивлению, я заметил, что за окнами самолёта совершенно темно, а по салону в быстром темпе передвигаются члены экипажа, о чём-то озабоченно перешёптываясь.
- Ну, вот, а мне с пелёнок всё время твердили - летайте самолётами Аэрофлота,- судорожно хватаясь за подлокотники кресла, с грустью в душе подумал я.
Стюардесса схватила микрофон СГУ и, скрывая явное волнение, заговорила:
- Господа, к сожалению, наш самолёт входит в зону небольшого грозового фронта с высокой степенью турбулентности воздушных потоков и поэтому, господа, я убедительно прошу вас не вставать со своих мест и обязательно пристегнуться ремнями к вашим креслам. Самолёт идёт на снижение и уже через двадцать минут он совершит посадку.
- Чёрт бы побрал эти правила, - недовольно проворчал я, заглядывая в окно самолёта, - никогда по-человечески не дадут расслабиться в пути.
Я нажал на кнопку вызова стюардессы и вновь достал сигареты.
- Слушаю вас, уважаемый пассажир, - услышал я взволнованный голос над своим ухом, - чем я могу вам помочь.
8

Я повернулся и увидел склонённую над собой голову стюардессы.
- Пассажир, говорите быстро, у нас и без вас забот хватает, - смахивая платочком слёзы с глаз, нервно заметила стюардесса.
- Ну, во-первых, красавица, мне надо по нужде сходить, а, во-вторых, о каких таких заботах вы только что изволили говорить, - плохо скрывая волнение, скромно поинтересовался я.
- Наши проблемы не должны вас волновать, пассажир, а вот с вашим желанием посетить наш туалет придётся несколько повременить.
- Как это повременить, - насторожился я, - но я совершенно не могу терпеть более и очень прошу вас дать мне добро на визит в вышеназванное заведение.
Стюардесса смотрела на меня своими зелёными глазами и в ней боролись два чувства: строгое соблюдение правил на борту лайнера и жалость к незадачливому пассажиру, нуждающемуся в срочной услуге Аэрофлота.
- Ну, хорошо, пассажир, я вынуждена нарушить все данные мне инструкции и пропустить вас в туалет, но я вас очень прошу это сделать достаточно быстро и незаметно для окружающих вас пассажиров, - внимательно оглядываясь по сторонам, тихо прошептала стюардесса.
Быстро зайдя в туалет и закрыв за собой пластиковую дверь, я обнаружил какое-то странное жужжание со стороны унитаза.
- Надо же, до чего дошёл прогресс, - с гордостью садясь на унитаз, резюмировал я, - наши славные авиаконструкторы даже сам унитаз механизировали. Очевидно, теперь он выполняет две функции: функцию приёма того, что уже в определённый момент не нужно организму и функцию механической зачистки соответствующего места на теле человека после выполнения им первой функции.
***
Сразу же после того, как я присел на унитаз, моментально прекратилось жужжание, но в тот же момент всем своим нутром я почувствовал какую-то непреодолимую тяжесть, которая вдруг навалилась на меня, прижав к металлической чаше унитаза.
- Это ещё что за чёрт, - нервно дёргаясь всем телом, не на шутку забеспокоился я, - никак этот чёртов унитаз решил серьёзно заняться моей личностью.

9

Совершив ещё пару попыток освободить нижнюю часть своего тела от мёртвой хватки унитаза, я в неистовстве забарабанил кулаками в дверь туалета. Как ни странно, но на мой стук в дверь и на мои призывы о помощи никто не ответил. С каждой минутой я чувствовал, что какая – то неведомая сила всё сильнее и сильнее вдавливает меня в отполированное нутро металлического унитаза, не оставляя мне никаких надежд на освобождение. Наконец, дверь в туалет распахнулась и, на пороге я увидел молодого улыбающегося человека в лётной форме.
- Ну, как ваши дела, - спокойно осведомился молодой человек, вы ещё можете, не двигаясь, минут пятнадцать посидеть на месте. Простите, забыл вам представиться, вы имеете честь беседовать с бортинженером нашего славного экипажа.
От наглости задаваемых мне вопросов я весь зашёлся:
- Какого дьявола я должен сидеть на этой металлической банке, которая, как аллигатор, цепко держит меня за хорошо вам известное место? – в изнеможении закричал я. - Я требую немедленно освободить меня от объятий этого монстра или я сейчас в щепки разнесу ваш воздушный будуар.
- Вы не должны так волноваться, – спокойно отреагировал бортинженер, гладя меня рукой по голове, - сейчас я вам всё объясню.
- Да уж, сделайте милость, знаете, не каждый раз мне предоставляется такая возможность на протяжении столь длительного времени находиться в туалете.
- Видите ли, если бы не вы, то неизвестно чем бы закончился наш полёт, - бодро начал объяснять бортинженер. - Вы уже знаете, что наш лайнер попал в зону активной грозовой деятельности и высокой атмосферной турбулентности. Короче говоря, произошла разгерметизация оборудования санитарной системы самолёта. Т.е., я хочу сказать, что воздух, находящийся в салоне нашего самолёта, стал стремительно вытекать через повреждённые части системы в атмосферу. На такой огромной высоте это могло привести к гибели всех людей на борту самолёта. Только благодаря вашей неожиданной помощи мы сможем теперь спокойно снизиться до безопасного для здоровья людей высоты полёта и благополучно выйти на глиссаду снижения перед посадкой.
- М-да, это просто нонсенс и какой-то кошмар, который может присниться только во сне. Иными словами вы хотите сказать, что моя попка сыграла роль своеобразной затычки в разгерметизированной системе санитарного оборудования вашего лайнера? – искренне удивился я. - Но всё же, любезный, как долго мне ещё восседать на этом троне, - неудачно пошутил я, - да и потом, в конце-концов, я хочу есть и пить.
10

Бортинженер, понимающе кивнув головой, прокричал кому-то в салон:
- Светка, быстро приготовь клиенту что-нибудь на зубок, да, и не забудь про кофе и чего-нибудь расслабляющего, чтобы снять с человека стресс.
- Сию минутку всё будет готово, Игорь Иванович, - прокричал в ответ приятный женский голос. Как обслужить клиента – по первому классу или как иностранца?
- Хватит болтать, - прокричал в дверь бортинженер, - не мне тебя учить, как поступать в таких ситуациях. Тащи всё, что у нас припрятано на время «Ч».
Между тем, сидя на унитазе, я с ужасающей для себя отчётливостью стал понимать, что это вынужденное столь долгое сидение на унитазе не пройдёт для моего организма бесследно. Давно залеченный мой геморрой вновь с новой силой заявил о своём существовании.
- Проклятье, - в отчаянной ярости прорычал я, - да когда же вы снимите меня с этого пьедестала. Я больше не могу терпеть, сволочи!
Бортинженер моментально исчез, а на его месте нарисовалась фигура моей стюардессы с большим подносом в руках. Сделав мне низкий книксен, девушка любезно предложила:
- Уважаемый пассажир, хочу предложить вам скромный обед, который несомненно поднимет вам настроение.
Я с ненавистью взглянул на поднос в руках девушки и обомлел. На подносе покоилась жареная курица с каким-то фантастическим гарниром. Рядом с тарелкой стояла большая чашка с ароматным кофе, а несколько в стороне – фужер с напитком тёмного цвета.
- Я полагаю, что этот восхитительный коньяк непременно снимет с вас тот стресс, который вы испытали за время посещения нашего туалета.
- Ладно, - подумал я, - раз такое дело, то надо воспользоваться случаем оторваться по полной.
Схватив с подноса фужер, я в два глотка осушил его, а затем, не спеша, принялся за курицу.
- Скажите, любезная, - примирительно начал я, - значит, на вашем борту всегда можно найти то, что нам простым смертным только снится.
Немного покраснев и выждав небольшую паузу, девушка ответила:
11

- К сожалению, мы не можем наш борт превратить в ресторан, да и потом подвыпившие люди не всегда адекватно реагируют на окружающую их действительность. Вот только поэтому мы и вынуждены вас потчевать чем-то нейтральным и недорогим, чтобы обеспечить всем благополучный полёт.
- Так, ясно, миленькая, вновь заговорил я заплетающимся языком, - ну, и что у нас дальше по программе.
- Простите, как вас по отчеству, - поинтересовалась стюардесса, - а то мне как-то не ловко тыкать вам.
- Сергей Петрович, - быстро нашёлся я, широко улыбаясь, - можете меня просто величать Петровичем.
- Очень хорошо, Сергей Петрович, значит, вы у нас теперь герой, которому удалось в необычной для него обстановке спасти жизнь нескольким десяткам человек. Экипаж нашего лайнера от всего сердца благодарит вас за такую бескорыстную помощь в спасении лайнера и его обитателей от неминуемой катастрофы. Командир корабля – пилот первого класса предлагает провести пресс-конференцию по прибытии нашего лайнера в город Сочи.
Я весь зарделся от гордости того, что моя персона вновь стала достоянием общественности и прессы.
- Да ладно, чего уж там, я всегда готов послужить святому делу спасения самолётов Аэрофлота и их обитателей от всякого рода неприятностей, - широко улыбаясь и подмигивая стюардессе, ответил я.
- Сергей Петрович, на нашем борту присутствуют представители прессы, которые хотели бы задать вам несколько вопросов, - с чувством глубокого облегчения произнесла стюардесса, одёргивая на себе униформу.
Чарующе вкусный обед и крепчайший коньяк произвели на меня неизгладимое впечатление, от которого я впал в какое-то блаженное коматозное состояние, совершенно не замечая, что сижу полураздетый на унитазе, а меня, толкая друг друга, фотографируют журналисты. От двойной дозы выдержанного коньяка я совершенно не помнил, как закончился тот злополучный и в какой-то степени легендарный для меня рейс. Очнулся я уже в сочинской гостинице в своём скромном номере на двоих. Голова гудела, как растревоженный улей, настроение и вовсе было на нуле. Медленно поднявшись с кровати, я еле доплёлся до столика, где покоился графин с водой.

12

- Господи, да какого рожна меня понесло в этот самолёт, - мысленно возмущался я. - Сидел бы сейчас в уютном купе скорого поезда и в ус не дул, а вот теперь надо думать, каким же образом мне сразу же убить двух зайцев: вновь попытаться залечить мой геморрой и в полной мере насладиться всеми прелестями черноморского курорта. Не спеша осушив почти весь графин с водой, я забылся тяжёлым сном.
***
К моему удивлению, погода в Сочи в это время года, как ни странно, порадовала меня своим ласковым солнышком и достаточно тёплым морем. На лечение моего застарелого геморроя и на поездки на различного рода мероприятия у меня ушли практически все деньги. Возвращаться в свой город мне уже пришлось в обычном почтовом поезде, да и в плацкартном вагоне.
В редакцию газеты я уже вернулся в приподнятом настроении, помятуя те недавние события, которые произошли со мной в заоблачных далях. Небрежно ногой толкнув дверь в кабинет главного редактора, я твёрдой походкой приблизился к столу своего шефа.
- Доброе утро, Евгений Иванович, как поживаете, как ваше здоровье, - начал я разговор с обычного своего приветствия.
Главный сидел за своим рабочим столом и читал газету, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я деликатно выждал паузу, несколько раз галантно кашлянув, и вновь подал голос:
- Евгений Иванович, а это я и у меня для вас приготовлен интересный материал по нашему славному Аэрофлоту. Наконец, главный оторвал свои глаза от газеты, окинув меня тяжёлым ненавидящим взглядом.
- Так,- резюмировал я, - у шефа опять дурное настроение. Придётся подъехать к нему с другого бока. Евгений Иванович, мне что-то в последнее время на удивление везёт, - бодро начал я. - Представляете, я летел в самолёте вместе с делегацией на международный авиационный салон. Я считаю, что это большая удача для нас.
- Да уж, представляю себе, как вам повезло, – угрюмо ответил главный , вновь обратившись к газете.
- Странно, о чём это он толкует, - весь насторожился я, - да и откуда ему знать, как мне повезло и в чём?
Главный отбросил в сторону газету, вперив в меня испепеляющий взгляд.
13

- А вот теперь скажите мне, уважаемый Сергей Петрович, - грозно начал главный редактор, - что это вы там вытворяли на борту пассажирского самолёта и что поведали журналистам?
- Господи, - с ужасом подумал я, - неужели, он ясновидец или экстрасенс, если так свободно читает мои мысли?
Осторожно заглядывая в глаза моего начальника, я сбивчиво залепетал:
- Евгений Иванович, вот как перед Богом клянусь вам, что ничего такого не было, просто я совершенно случайно помог экипажу самолёта спасти их лайнер от неминуемой гибели.
- Что вы там бормочите, какая ваша помощь, - в негодовании закричал шеф. - Не надо из меня делать полного идиота, я прекрасно разбираюсь в авиационной технике и знаю, что экипаж всегда может своими силами легко справиться с любым дефектом, возникшим на борту самолёта. О ваших выкрутасах на борту российского лайнера уже пишет вся мировая пресса. Вот, полюбуйтесь!
Главный швырнул мне несколько экземпляров газет. Я наугад взял одну из газет и увидел себя, сидящим во всей красе на унитазе рядом с чарующе улыбающейся стюардессой. Фотография была озаглавлена цитатой: «Русский парень на страже российского гражданского флота!».
С ненавистью швырнув газету обратно на стол главному, я начал слабо защищаться:
- Евгений Иванович, всё было совершено не так, ну, почти не так, - тихо заговорил я. - Вы же прекрасно знаете эту жёлтую прессу, они всегда из мухи сделают слона.
- Какие к чёрту мухи и слоны, - весь напрягся шеф, - вы посмотрите только какие влиятельные газеты описывают вашу самодеятельность на борту российского лайнера. Вот, хотя бы это!
Главный схватил со стола одну из газет и начал трясти ею перед моим носом. -Вот, послушайте, что вы заявили корреспондентам, сидя на этой импровизированной трибуне – унитазе: «…Господа, у меня давно уже сложилось определённое мнение о российском гражданском, воздушном флоте. Должен сказать, что некоторые летательные аппараты уже давно выработали свой рессурс, но их до сих пор продолжают использовать как на внутренних, так и на международных авиалиниях, что в конечном итоге может привести к нежелательным эксцессам в воздухе и даже к катастрофам. И вообще, только нужда заставляет меня летать на этих уже давно устаревших тарахтелках. Только счастливое стечение обстоятельств позволило
14

нашему лайнеру выйти победителем из этого крайне тяжёлого положения. Господа, опережая ваши вопросы, хочу сделать заявление о чрезвычайно опасном способе передвижения воздушным путём и именно на российских самолётах».
- Ну, что вы на это скажете, - радостно потирая ладони рук, язвительно проговорил главный. - Это же кто вам позволил охаивать родной воздушный флот страны. Да как вы посмели своей задницей раздавить всё то доброе и сокровенное, что я по крупицам собирал для успешного и достойного существования нашей газеты. Да вы хоть понимаете, что после такой антирекламы ни одна из авиационных фирм не захочет с нами общаться. Кроме всего прочего, вы ещё и ославили нашу газету, представившись корреспондентам, кто вы и где работаете.
Главный редактор тяжело опустился за свой рабочий стол и уже совсем другим тоном проговорил:
- Так, Сергей Петрович, мне уже давно надоели ваши выходки и, с этого дня я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Пропуск оставьте на проходной, а за расчётом подойдите в конце месяца. Всего хорошего!
Я, как в тумане, на ватных ногах вышел на улицу и, поёживаясь от злого северного ветра, с горечью в душе подумал:
- Вот, сволочь, и чем это ему не понравилась моя командировка. А наш гражданский воздушный флот всё равно самый надёжный в мире! Но, если быть до конца честным, то ещё в дремучем детстве моя матушка часто твердила мне: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться». Господи, какой же я всё-таки болван…
***




Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:24
Сообщение«НЕ ПЛЮЙ В КОЛОДЕЦ…»
ИРОНИЧЕСКИЙ РАССКАЗ.

В этом году я твёрдо решил отдохнуть от рутинных дел и полностью отдаться cолнцу, морю и прочим всяким оздоравливающим организм природным средствам. Проработав в редакции рекламной газеты десять лет, я уже не в силах адекватно реагировать на постоянные попытки со стороны моего начальника заставить меня работать ещё интенсивнее и лучше, но при однозначном сохранении моего, и без того скудного заработка.
За окнами редакции нашей газеты моросит противный осенний дождь, который не сулит мне ничего хорошего в ближайшие несколько дней.
- Интересно, мне самому подойти к главному редактору с просьбой об отпуске, - мысленно рассуждаю я, - или он сам догадается, что для поддержания моей нормальной работоспособности требуется отдых.
В нашем отделе распространения рекламной газеты хронически не хватает сотрудников. Каждый понедельник каждый из них получает достаточно большую кипу газет, которую они обязаны в течение трёх дней доставить по учреждениям, магазинам и жилым домам нашего огромного города.
Противной трелью на моём столе зазвонил телефон. Быстро схватив трубку, я приготовился слушать.
- Сергей Петрович, перед обедом загляните ко мне, - услышал я хрипловатый голос своего начальника, - необходимо прояснить некоторые вопросы по доставке нашей газеты.
Я молниеносно представил себе ворчливое состояние моего шефа и , стараясь быть более спокойным, ответил:
- Евгений Иванович, нет проблем, через пять минут заскочу к вам.
Сидя за своим рабочим столом, я всё старался понять, чем был вызван звонок моего начальства.
2

- Нет, всё же шеф что-то затевает в отношении меня, - занервничал я, поднимаясь из-за стола и направляясь в кабинет главного редактора газеты.
Выждав перед дверью кабинета небольшую паузу, я нехотя вошёл в помещение. За столом сидел шеф и что-то внимательно разглядывал на мониторе компьютера.
- А, это вы, Сергей Петрович, - бросая на меня небрежный взгляд, проговорил главный, - проходите, присаживайтесь на стул. Видите ли, голубчик, наша фирма вскоре совсем обанкротится из-за отвратительной работы вашего отдела по доставке газет.
- Так, этот старый проныра что-то заподозрил в моём и без того разваливающемся хозяйстве, - нервно ёрзая на стуле, с тоской в душе подумал я. -Евгений Иванович, я совершенно сбит с толку этим вашим заявлением и никак не могу понять о чём всё же идёт речь.
Главный редактор, не спеша, достал пачку дорогих сигарет и закурил.
- Вот пройдоха, и когда это он успел раскопать компромат на моих мужиков, - с ненавистью глядя на своего шефа, подумал я.
- Видите ли, Сергей Петрович, из отдела контроля доставки мне постоянно докладывают о многочисленных нарушениях со стороны вашего отдела, - испытующе глядя мне в глаза, заговорил главный редактор.
- Интересно, Евгений Иванович, а в чём это выражается? Вы же понимаете, что наша редакция в эти месяцы кризиса освободилась от большого количества сотрудников, которые, по моему мнению, могли бы ещё принести немаловажную пользу нашему делу. Кризис – кризисом, но и о людях тоже надо думать, каким образом в таком ограниченном составе выполнять ту же работу, что и прежде.
- Я всё понимаю, Сергей Петрович, но это вовсе не означает, что ваши сотрудники могут по своему усмотрению распоряжаться доставкой нашей газеты в то или иное место города. Я требую от вашего отдела только одного, чтобы каждый номер газеты всегда находил своего читателя, а не покоился бы в городских мусорных бачках.
- Ну вот, после такого заявления Иваныча, отпуска мне не видать, как своих собственных ушей, - с тоской в душе подумал я.
Главный редактор докурил сигарету и вопросительно взглянул на меня.
- Я надеюсь, Сергей Петрович, что вы однозначно восприняли моё сообщение и приложите все свои силы для реализации вышесказанного мной.
3

- Да, конечно, ему легко говорить, - притворно улыбаясь, подумал я, - старый плут может себе позволить дорогие, престижные сигареты и отдыхать на лучших мировых курортах и, причём, в летние месяцы, а мне каждый год предлагает только октябрь или ноябрь. Кстати, сигареты я смолю самые дешёвые.
- Итак, Сергей Петрович, я жду от вас положительного подтверждения того, что я только что довёл до вашего сознания, - вставая из-за стола, проговорил главный.
- Евгений Иванович, мой коллектив приложит титанические усилия, чтобы каждый член нашего общества всегда и в изобилии получал именно то, что ему жизненно необходимо, - стараясь быть спокойным, бодро ответил я.
- Не надо ёрничать, Сергей Петрович, наша фирма итак со дня на день разорится, а вы ещё тут со своим неуместным сарказмом. Короче говоря, я жду от вас самых решительных действий в отношении ваших сотрудников, чтобы в перспективе нам выйти на передовые рубежи лучших рекламных газет нашего города. Ну, что вы ещё хотите мне сказать, - осведомился главный, вопросительно заглядывая мне в лицо.
Я смотрел на загорелое и ухоженное лицо своего шефа и лихорадочно соображал, каким образом убедить этого сытого борова отпустить меня на две недельки в, положенный мне конституцией страны, отпуск.
- Ну, что вы там ёрзаете на стуле, что там ещё у вас, - уже с некоторым раздражением глядя на меня, устало поинтересовался главный редактор.
- Евгений Иванович, - скромно начал я, - видите ли, я несколько устал и хотел бы у вас попросить двухнедельный отпуск. Согласитесь, что человек не может на протяжении длительного времени жить и работать без отдыха.
- Да вы что, Сергей Петрович, да вы никак белены объелись. На носу конец года, а вы предлагаете мне вообще обезоружить вашу команду, которая даже под вашим прямым руководством не способна совершать то, что ей полагается совершать. Неужели, нельзя подождать до января месяца, а там берите отпуск хоть на двадцать четыре дня. Кстати, могу вам посоветовать лучшие горнолыжные курорты мира, где вы в полной мере сможете отдохнуть и поправить своё здоровье. Я полагаю, Сергей Петрович, что мне не придётся вас долго упрашивать.
- Евгений Иванович, во-первых, я не умею кататься на лыжах, а, во-вторых, я страшно боюсь холода, - низко опустив голову, тихо заговорил я. - Да и потом по конституции каждый год мне полагается отпуск и, его я планирую провести именно в этом году и на черноморском побережье Кавказа.
4

Все эти слова я выпалил в лицо моему шефу быстро и бесстрастно, чтобы не вызвать в его душе гнев или излишнюю нервозность. Медленно подняв голову, я осторожно взглянул на своего начальника, силясь понять, какое впечатление произвели на него мои слова. Главный тяжело опустился за свой рабочий стол и, нервно вытирая выступивший на лбу пот, проговорил:
- Да, Сергей Петрович, с вами трудно спорить, политически вы хорошо подкованы и здесь мне, действительно, нечего вам ответить. Ну, хорошо, если бы не ваш многолетний стаж работы в нашей фирме, то я бы ещё сомневался в своём решении отпустить вас, но, видимо, вы всё же правы и я удовлетворю вашу просьбу.
У меня от счастья только что свершившегося загорелись уши и я, постоянно кланяясь и извиняясь, попятился к двери.
- Сергей Петрович, голубчик, куда же вы так спешите, - устало глядя в мою сторону, заметил главный, - я ещё не закончил с вами. Итак, вы собираетесь отдохнуть на Чёрном море. Это прекрасно! А скажите, голубчик, каким видом транспорта вы собираетесь туда добираться, самолётом или поездом?
- Какие-то странные вопросы у моего шефа, - стараясь не нервничать, с тревогой подумал я. - К чему это он клонит? Евгений Иванович, с вашего позволения, я полечу в Сочи на самолёте. У меня какая – то особая страсть к Аэрофлоту. Знаете, я что-то не особенно люблю длительные и утомительные переезды, после которых в душе остаётся лишь только соль и ужасная усталость.
- Не скажите, не скажите, Сергей Петрович, - засмеялся шеф, - а мне как раз то и по душе долгая дорога и хорошие собеседники в пути. Ну, это, конечно, ваше личное дело, как добираться до места вашего законного отдыха, но я неспроста задал вам этот вопрос.
- Господи, - мысленно застонал я, - да что это ещё задумал он на мою бедную головушку.
Главный подошёл к окну и открыл форточку.
- Вы напрасно, Сергей Петрович, выбрали этот вид транспорта, - глядя на меня в упор, спокойно заметил главный редактор. - В ближайшие пять суток совершенно не ожидается улучшение погоды. А самолёты – это такой капризный вид транспорта, который требует к себе идеальных погодных условий.


5

- Евгений Иванович, это меня совершенно не пугает, да и современные самолёты теперь могут летать в самых сложных метеоусловиях, - гордо взглянув на своего начальника, отрапортовал я.
- Да знаю я, знаю, Сергей Петрович, но всё же иногда приходится по двое-трое суток просиживать в аэропорту, чтобы осуществить свою мечту очутиться именно там, где вы и планировали быть через два-три часа. Ладно, короче говоря, чтобы вы не теряли зря времени на вашем курорте и в аэропортах нашего города, и города Сочи, я поручаю вам собрать необходимый материал о нашей славной гражданской авиации. Вы должны меня понять, Сергей Петрович, многие авиационные предприятия нашего города, в том числе и аэропорт, размещают в нашей газете свою рекламу, что само по себе является немаловажной статьёй дохода для нашей газеты. Ну, а если мы в самое ближайшее время разместим в нашей газете статейку, прославляющую наш гражданский флот, то газета в этом случае только выиграет, как материально, так и в отношении читательского спроса. Вам всё теперь ясно?
У меня сразу же как-то противно заныло «под ложечкой» и, нацепив на своё лицо благообразную маску, я быстро отреагировал на слова моего шефа:
- Евгений Иванович, вы совершенно правы, эта статья, несомненно, поднимет престиж нашей газеты в глазах наших читателей. Но, видите ли, я не журналист и никогда этим не занимался, и мне будет достаточно трудно добывать для вас именно то, что вы хотите.
- А кому сейчас легко, - засмеялся главный, хлопая меня по плечу. - Ничего, Петрович, думаю, что у вас это получится. Вы, пожалуй, у нас самый сообразительный и умный парень, вам и карты в руки. Всё, все разговоры закончены и давайте принимайтесь за дело.
Главный захлопнул форточку, давая тем самым понять, что разговор закончен и повернулся ко мне спиной.
***
Весь окрылённый надеждами на счастливый отпуск, уже через два дня я ехал в такси в аэропорт. После соблюдения обычных формальностей при регистрации и досмотре багажа, я бодрой походкой по трапу взошёл на борт самого надёжного, как мне тогда казалось, воздушного судна. Быстро отыскав своё место, я с некоторым трепетом в душе стал дожидаться начала взлёта. Пассажиры занимали свои места в салоне самолёта, оживлённо переговариваясь между собой. Надо сказать, что в такие минуты предстартового ожидания человеку свойственно
6

переоценивать свою жизнь и вспоминать всё то плохое и гадкое, которое он совершил за свою бестолковую жизнь. Конечно же, и я не был лишён этой слабости, с утроенным вниманием перебирая в памяти отдельные эпизоды своей жизни. Достав из кармана небольшую пластиковую фляжку с коньяком, я быстро жадными глотками осушил её. По телу сразу же разлилась приятная горячая волна блаженства и неги, что позволило мне избавиться от назойливых дурных мыслей.
В нашем салоне работали две стюардессы миловидной наружности, в красивой униформе и с блистающей улыбкой на лицах. Я осторожно нажал на кнопку вызова стюардессы, желая выпить чашечку горячего кофе после приличной дозы коньяка. Через минуту к моему креслу приблизилась девушка с подносом в руках и, чарующе улыбаясь, осведомилась:
- Я вас внимательно слушаю, уважаемый пассажир, что желаете: минеральную воду, холодный чай, леденцы, шоколад, печенье?
Почти заплетающимся языком и с восхищением глядя на стюардессу, я потребовал:
- Так, девонька, вы мне не предлагайте всякой ерунды, а порадуйте-ка лучше мою душеньку чашечкой горячего бразильского кофе. Знаете, что-то в горле совсем пересохло от спёртого воздуха в салоне. И потом я что-то не пойму, откуда столько народу в самолёте, неужели, именно сегодня в рабочий день всем обязательно надо куда-то лететь, - доставая сигареты, возмутился я.
Стюардесса, нисколько не смутившись моим заявлением и продолжая чарующе улыбаться, спокойно ответила:
- Уважаемый пассажир, к сожалению, мы не располагаем горячим кофе, да и спиртного, кстати, мы на борту тоже не держим. Если вы хотите того и другого, то вам следовало бы взять билетик на иностранный борт, где этого добра всегда хватало. Это первое, уважаемый пассажир, а второе заключается в том, что в нашем самолёте летит делегация на авиационный салон в Сочи, где будут представлены лучшие образцы авиационной техники, как наших фирм, так и иностранных. Ну, а с делегацией летит достаточно большой контингент журналистов, которые, кстати, и создают такой некомфортный шум в салоне самолёта. И, наконец, третье, уважаемый пассажир, сразу же хочу вас огорчить, сообщив вам, что у нас не курят и форточек в салоне самолёта нет! Ну, так что, будете пить освежающие напитки или нет? – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поинтересовалась стюардесса.
- Нет уж, милая, пейте вы сами эти ваши воды, а я уж как-нибудь дождусь окончания полёта, - быстро ответил я, отворачивая лицо от стюардессы.
7

Стюардесса, нервно передёрнув плечами, с подносом в руках направилась к соседнему креслу. После короткого разбега самолёт быстро набрал высоту и занял свой эшелон на многочисленных воздушных трассах нашей страны. Должен сказать, что я не любитель совершать воздушные перелёты куда-либо, но на этот раз так сложились обстоятельства, что иначе я поступить уже не мог.
В салоне самолёта вновь появилась стюардесса и через СГУ радостно сообщила:
- Уважаемые пассажиры, наш полёт проходит на высоте десять тысяч метров со скоростью 850 километров в час. Температура воздуха за бортом минус сорок градусов. Ожидаемое время прилёта в город Сочи двенадцать часов московского времени. Командир корабля Семитов Василий Игнатьевич. Экипаж самолёта желает вам счастливого полёта и мягкой посадки.
- Интересно, - нервно подумал я, - по всему выходит, что возможна и жёсткая посадка. Этого мне ещё не хватало.
Между тем, пассажирский лайнер уже полтора часа продолжал свой полёт, с каждой минутой приближая меня к заветной цели. Армянский коньяк всё же оказал своё положительное действие на мой организм, погрузив меня в приятную дрёму, сквозь которую я вдруг с некоторым беспокойством стал замечать, что нашу воздушную посудину начинает изрядно потряхивать. Быстро открыв глаза, к своему удивлению, я заметил, что за окнами самолёта совершенно темно, а по салону в быстром темпе передвигаются члены экипажа, о чём-то озабоченно перешёптываясь.
- Ну, вот, а мне с пелёнок всё время твердили - летайте самолётами Аэрофлота,- судорожно хватаясь за подлокотники кресла, с грустью в душе подумал я.
Стюардесса схватила микрофон СГУ и, скрывая явное волнение, заговорила:
- Господа, к сожалению, наш самолёт входит в зону небольшого грозового фронта с высокой степенью турбулентности воздушных потоков и поэтому, господа, я убедительно прошу вас не вставать со своих мест и обязательно пристегнуться ремнями к вашим креслам. Самолёт идёт на снижение и уже через двадцать минут он совершит посадку.
- Чёрт бы побрал эти правила, - недовольно проворчал я, заглядывая в окно самолёта, - никогда по-человечески не дадут расслабиться в пути.
Я нажал на кнопку вызова стюардессы и вновь достал сигареты.
- Слушаю вас, уважаемый пассажир, - услышал я взволнованный голос над своим ухом, - чем я могу вам помочь.
8

Я повернулся и увидел склонённую над собой голову стюардессы.
- Пассажир, говорите быстро, у нас и без вас забот хватает, - смахивая платочком слёзы с глаз, нервно заметила стюардесса.
- Ну, во-первых, красавица, мне надо по нужде сходить, а, во-вторых, о каких таких заботах вы только что изволили говорить, - плохо скрывая волнение, скромно поинтересовался я.
- Наши проблемы не должны вас волновать, пассажир, а вот с вашим желанием посетить наш туалет придётся несколько повременить.
- Как это повременить, - насторожился я, - но я совершенно не могу терпеть более и очень прошу вас дать мне добро на визит в вышеназванное заведение.
Стюардесса смотрела на меня своими зелёными глазами и в ней боролись два чувства: строгое соблюдение правил на борту лайнера и жалость к незадачливому пассажиру, нуждающемуся в срочной услуге Аэрофлота.
- Ну, хорошо, пассажир, я вынуждена нарушить все данные мне инструкции и пропустить вас в туалет, но я вас очень прошу это сделать достаточно быстро и незаметно для окружающих вас пассажиров, - внимательно оглядываясь по сторонам, тихо прошептала стюардесса.
Быстро зайдя в туалет и закрыв за собой пластиковую дверь, я обнаружил какое-то странное жужжание со стороны унитаза.
- Надо же, до чего дошёл прогресс, - с гордостью садясь на унитаз, резюмировал я, - наши славные авиаконструкторы даже сам унитаз механизировали. Очевидно, теперь он выполняет две функции: функцию приёма того, что уже в определённый момент не нужно организму и функцию механической зачистки соответствующего места на теле человека после выполнения им первой функции.
***
Сразу же после того, как я присел на унитаз, моментально прекратилось жужжание, но в тот же момент всем своим нутром я почувствовал какую-то непреодолимую тяжесть, которая вдруг навалилась на меня, прижав к металлической чаше унитаза.
- Это ещё что за чёрт, - нервно дёргаясь всем телом, не на шутку забеспокоился я, - никак этот чёртов унитаз решил серьёзно заняться моей личностью.

9

Совершив ещё пару попыток освободить нижнюю часть своего тела от мёртвой хватки унитаза, я в неистовстве забарабанил кулаками в дверь туалета. Как ни странно, но на мой стук в дверь и на мои призывы о помощи никто не ответил. С каждой минутой я чувствовал, что какая – то неведомая сила всё сильнее и сильнее вдавливает меня в отполированное нутро металлического унитаза, не оставляя мне никаких надежд на освобождение. Наконец, дверь в туалет распахнулась и, на пороге я увидел молодого улыбающегося человека в лётной форме.
- Ну, как ваши дела, - спокойно осведомился молодой человек, вы ещё можете, не двигаясь, минут пятнадцать посидеть на месте. Простите, забыл вам представиться, вы имеете честь беседовать с бортинженером нашего славного экипажа.
От наглости задаваемых мне вопросов я весь зашёлся:
- Какого дьявола я должен сидеть на этой металлической банке, которая, как аллигатор, цепко держит меня за хорошо вам известное место? – в изнеможении закричал я. - Я требую немедленно освободить меня от объятий этого монстра или я сейчас в щепки разнесу ваш воздушный будуар.
- Вы не должны так волноваться, – спокойно отреагировал бортинженер, гладя меня рукой по голове, - сейчас я вам всё объясню.
- Да уж, сделайте милость, знаете, не каждый раз мне предоставляется такая возможность на протяжении столь длительного времени находиться в туалете.
- Видите ли, если бы не вы, то неизвестно чем бы закончился наш полёт, - бодро начал объяснять бортинженер. - Вы уже знаете, что наш лайнер попал в зону активной грозовой деятельности и высокой атмосферной турбулентности. Короче говоря, произошла разгерметизация оборудования санитарной системы самолёта. Т.е., я хочу сказать, что воздух, находящийся в салоне нашего самолёта, стал стремительно вытекать через повреждённые части системы в атмосферу. На такой огромной высоте это могло привести к гибели всех людей на борту самолёта. Только благодаря вашей неожиданной помощи мы сможем теперь спокойно снизиться до безопасного для здоровья людей высоты полёта и благополучно выйти на глиссаду снижения перед посадкой.
- М-да, это просто нонсенс и какой-то кошмар, который может присниться только во сне. Иными словами вы хотите сказать, что моя попка сыграла роль своеобразной затычки в разгерметизированной системе санитарного оборудования вашего лайнера? – искренне удивился я. - Но всё же, любезный, как долго мне ещё восседать на этом троне, - неудачно пошутил я, - да и потом, в конце-концов, я хочу есть и пить.
10

Бортинженер, понимающе кивнув головой, прокричал кому-то в салон:
- Светка, быстро приготовь клиенту что-нибудь на зубок, да, и не забудь про кофе и чего-нибудь расслабляющего, чтобы снять с человека стресс.
- Сию минутку всё будет готово, Игорь Иванович, - прокричал в ответ приятный женский голос. Как обслужить клиента – по первому классу или как иностранца?
- Хватит болтать, - прокричал в дверь бортинженер, - не мне тебя учить, как поступать в таких ситуациях. Тащи всё, что у нас припрятано на время «Ч».
Между тем, сидя на унитазе, я с ужасающей для себя отчётливостью стал понимать, что это вынужденное столь долгое сидение на унитазе не пройдёт для моего организма бесследно. Давно залеченный мой геморрой вновь с новой силой заявил о своём существовании.
- Проклятье, - в отчаянной ярости прорычал я, - да когда же вы снимите меня с этого пьедестала. Я больше не могу терпеть, сволочи!
Бортинженер моментально исчез, а на его месте нарисовалась фигура моей стюардессы с большим подносом в руках. Сделав мне низкий книксен, девушка любезно предложила:
- Уважаемый пассажир, хочу предложить вам скромный обед, который несомненно поднимет вам настроение.
Я с ненавистью взглянул на поднос в руках девушки и обомлел. На подносе покоилась жареная курица с каким-то фантастическим гарниром. Рядом с тарелкой стояла большая чашка с ароматным кофе, а несколько в стороне – фужер с напитком тёмного цвета.
- Я полагаю, что этот восхитительный коньяк непременно снимет с вас тот стресс, который вы испытали за время посещения нашего туалета.
- Ладно, - подумал я, - раз такое дело, то надо воспользоваться случаем оторваться по полной.
Схватив с подноса фужер, я в два глотка осушил его, а затем, не спеша, принялся за курицу.
- Скажите, любезная, - примирительно начал я, - значит, на вашем борту всегда можно найти то, что нам простым смертным только снится.
Немного покраснев и выждав небольшую паузу, девушка ответила:
11

- К сожалению, мы не можем наш борт превратить в ресторан, да и потом подвыпившие люди не всегда адекватно реагируют на окружающую их действительность. Вот только поэтому мы и вынуждены вас потчевать чем-то нейтральным и недорогим, чтобы обеспечить всем благополучный полёт.
- Так, ясно, миленькая, вновь заговорил я заплетающимся языком, - ну, и что у нас дальше по программе.
- Простите, как вас по отчеству, - поинтересовалась стюардесса, - а то мне как-то не ловко тыкать вам.
- Сергей Петрович, - быстро нашёлся я, широко улыбаясь, - можете меня просто величать Петровичем.
- Очень хорошо, Сергей Петрович, значит, вы у нас теперь герой, которому удалось в необычной для него обстановке спасти жизнь нескольким десяткам человек. Экипаж нашего лайнера от всего сердца благодарит вас за такую бескорыстную помощь в спасении лайнера и его обитателей от неминуемой катастрофы. Командир корабля – пилот первого класса предлагает провести пресс-конференцию по прибытии нашего лайнера в город Сочи.
Я весь зарделся от гордости того, что моя персона вновь стала достоянием общественности и прессы.
- Да ладно, чего уж там, я всегда готов послужить святому делу спасения самолётов Аэрофлота и их обитателей от всякого рода неприятностей, - широко улыбаясь и подмигивая стюардессе, ответил я.
- Сергей Петрович, на нашем борту присутствуют представители прессы, которые хотели бы задать вам несколько вопросов, - с чувством глубокого облегчения произнесла стюардесса, одёргивая на себе униформу.
Чарующе вкусный обед и крепчайший коньяк произвели на меня неизгладимое впечатление, от которого я впал в какое-то блаженное коматозное состояние, совершенно не замечая, что сижу полураздетый на унитазе, а меня, толкая друг друга, фотографируют журналисты. От двойной дозы выдержанного коньяка я совершенно не помнил, как закончился тот злополучный и в какой-то степени легендарный для меня рейс. Очнулся я уже в сочинской гостинице в своём скромном номере на двоих. Голова гудела, как растревоженный улей, настроение и вовсе было на нуле. Медленно поднявшись с кровати, я еле доплёлся до столика, где покоился графин с водой.

12

- Господи, да какого рожна меня понесло в этот самолёт, - мысленно возмущался я. - Сидел бы сейчас в уютном купе скорого поезда и в ус не дул, а вот теперь надо думать, каким же образом мне сразу же убить двух зайцев: вновь попытаться залечить мой геморрой и в полной мере насладиться всеми прелестями черноморского курорта. Не спеша осушив почти весь графин с водой, я забылся тяжёлым сном.
***
К моему удивлению, погода в Сочи в это время года, как ни странно, порадовала меня своим ласковым солнышком и достаточно тёплым морем. На лечение моего застарелого геморроя и на поездки на различного рода мероприятия у меня ушли практически все деньги. Возвращаться в свой город мне уже пришлось в обычном почтовом поезде, да и в плацкартном вагоне.
В редакцию газеты я уже вернулся в приподнятом настроении, помятуя те недавние события, которые произошли со мной в заоблачных далях. Небрежно ногой толкнув дверь в кабинет главного редактора, я твёрдой походкой приблизился к столу своего шефа.
- Доброе утро, Евгений Иванович, как поживаете, как ваше здоровье, - начал я разговор с обычного своего приветствия.
Главный сидел за своим рабочим столом и читал газету, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я деликатно выждал паузу, несколько раз галантно кашлянув, и вновь подал голос:
- Евгений Иванович, а это я и у меня для вас приготовлен интересный материал по нашему славному Аэрофлоту. Наконец, главный оторвал свои глаза от газеты, окинув меня тяжёлым ненавидящим взглядом.
- Так,- резюмировал я, - у шефа опять дурное настроение. Придётся подъехать к нему с другого бока. Евгений Иванович, мне что-то в последнее время на удивление везёт, - бодро начал я. - Представляете, я летел в самолёте вместе с делегацией на международный авиационный салон. Я считаю, что это большая удача для нас.
- Да уж, представляю себе, как вам повезло, – угрюмо ответил главный , вновь обратившись к газете.
- Странно, о чём это он толкует, - весь насторожился я, - да и откуда ему знать, как мне повезло и в чём?
Главный отбросил в сторону газету, вперив в меня испепеляющий взгляд.
13

- А вот теперь скажите мне, уважаемый Сергей Петрович, - грозно начал главный редактор, - что это вы там вытворяли на борту пассажирского самолёта и что поведали журналистам?
- Господи, - с ужасом подумал я, - неужели, он ясновидец или экстрасенс, если так свободно читает мои мысли?
Осторожно заглядывая в глаза моего начальника, я сбивчиво залепетал:
- Евгений Иванович, вот как перед Богом клянусь вам, что ничего такого не было, просто я совершенно случайно помог экипажу самолёта спасти их лайнер от неминуемой гибели.
- Что вы там бормочите, какая ваша помощь, - в негодовании закричал шеф. - Не надо из меня делать полного идиота, я прекрасно разбираюсь в авиационной технике и знаю, что экипаж всегда может своими силами легко справиться с любым дефектом, возникшим на борту самолёта. О ваших выкрутасах на борту российского лайнера уже пишет вся мировая пресса. Вот, полюбуйтесь!
Главный швырнул мне несколько экземпляров газет. Я наугад взял одну из газет и увидел себя, сидящим во всей красе на унитазе рядом с чарующе улыбающейся стюардессой. Фотография была озаглавлена цитатой: «Русский парень на страже российского гражданского флота!».
С ненавистью швырнув газету обратно на стол главному, я начал слабо защищаться:
- Евгений Иванович, всё было совершено не так, ну, почти не так, - тихо заговорил я. - Вы же прекрасно знаете эту жёлтую прессу, они всегда из мухи сделают слона.
- Какие к чёрту мухи и слоны, - весь напрягся шеф, - вы посмотрите только какие влиятельные газеты описывают вашу самодеятельность на борту российского лайнера. Вот, хотя бы это!
Главный схватил со стола одну из газет и начал трясти ею перед моим носом. -Вот, послушайте, что вы заявили корреспондентам, сидя на этой импровизированной трибуне – унитазе: «…Господа, у меня давно уже сложилось определённое мнение о российском гражданском, воздушном флоте. Должен сказать, что некоторые летательные аппараты уже давно выработали свой рессурс, но их до сих пор продолжают использовать как на внутренних, так и на международных авиалиниях, что в конечном итоге может привести к нежелательным эксцессам в воздухе и даже к катастрофам. И вообще, только нужда заставляет меня летать на этих уже давно устаревших тарахтелках. Только счастливое стечение обстоятельств позволило
14

нашему лайнеру выйти победителем из этого крайне тяжёлого положения. Господа, опережая ваши вопросы, хочу сделать заявление о чрезвычайно опасном способе передвижения воздушным путём и именно на российских самолётах».
- Ну, что вы на это скажете, - радостно потирая ладони рук, язвительно проговорил главный. - Это же кто вам позволил охаивать родной воздушный флот страны. Да как вы посмели своей задницей раздавить всё то доброе и сокровенное, что я по крупицам собирал для успешного и достойного существования нашей газеты. Да вы хоть понимаете, что после такой антирекламы ни одна из авиационных фирм не захочет с нами общаться. Кроме всего прочего, вы ещё и ославили нашу газету, представившись корреспондентам, кто вы и где работаете.
Главный редактор тяжело опустился за свой рабочий стол и уже совсем другим тоном проговорил:
- Так, Сергей Петрович, мне уже давно надоели ваши выходки и, с этого дня я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Пропуск оставьте на проходной, а за расчётом подойдите в конце месяца. Всего хорошего!
Я, как в тумане, на ватных ногах вышел на улицу и, поёживаясь от злого северного ветра, с горечью в душе подумал:
- Вот, сволочь, и чем это ему не понравилась моя командировка. А наш гражданский воздушный флот всё равно самый надёжный в мире! Но, если быть до конца честным, то ещё в дремучем детстве моя матушка часто твердила мне: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться». Господи, какой же я всё-таки болван…
***




Автор -
Дата добавления - в
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:27 | Сообщение # 8
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
Реквием по детству

Я сижу в своём кабинете и перебираю старые, уже немного пожелтевшие фотографии моих родителей, бабушки и деда. Не могу спокойно смотреть на эти дорогие моему сердцу лица, и зачастую скупые слёзы падают на страницы сильно обветшалого альбома. С высоты своих пятидесяти лет я отчётливо осознаю и понимаю теперь те титанические усилия со стороны моей бабушки Агафьи Петровны, пожелавшей из меня сделать второго Паганини. Как часто мы из-за собственных амбиций переносим бремя своих невостребованных планов и возможностей на плечи наших детей и внуков, желая во что бы то ни стало воплотить когда –то нами задуманное в поступки и профессии наших потомков.
Моя бабушка много лет назад окончила музыкальную консерваторию по классу скрипки и души не чаяла в этом, в общем-то, прекрасном инструменте. Но занять свою достаточно приличную нишу в этом сложном мире она так и не сумела из-за своей исключительной скромности и доброты ко всем людям. Конечно, это сильно тревожило мою бабушку, поскольку год от года она продолжала играть на своей скрипке в театре музыкальной комедии нашего города. Агафья Петровна действительно замечательно играла на этом инструменте, мечтая поступить в филармонию города Москвы. После неоднократных попыток хоть как-то добиться своего признания на более высоком уровне, старушка наконец решила больше не испытывать свою судьбу, а вполне достойно уйти на пенсию в прежнем своём качестве – первой скрипки в театре музыкальной комедии.
В те далёкие годы мне – семилетнему мальчишке было чрезвычайно жаль Агафью Петровну, которая всеми силами души старалась привить мне любовь к чарующим звукам скрипки. Но, в то время я просто не смел перечить таким дорогим моему сердцу авторитетам, которые, как мне тогда казалось, желали мне только добра, хотя где-то в глубине своей души я уже подсознательно знал, что скрипка – это не моё призвание.
На скрипичные занятия бабушка водила меня к своему старому приятелю и другу по консерватории, который, с моей точки зрения, занимался со мной чем угодно, но только не музыкой, что в конечном итоге и определило мою окончательную неприязнь к скрипке. Звали маэстро Робертом Яновичем. Этот высокий и удивительно худой старик обладал сварливым характером. Каждый раз, встречая меня на пороге своего дома, он вначале прочитывал мне целую лекцию о превратностях человеческой судьбы, о тех катаклизмах и жутких изменениях, которые в любой момент могут обрушиться на мою голову, если я не стану успешно заниматься музыкой. Но, всё же я находил для себя время и силы заниматься действительно любимым своим делом. Втайне от бабушки я исправно посещал ещё и детскую футбольную школу, где сразу же зарекомендовал себя как прилежный, подающий большие надежды ученик.
Одно время Агафья Петровна сопровождала меня до жилища Роберта Яновича, но со временем из-за постоянного недомогания она разрешила мне самому добираться до моего маэстро, который, кстати, жил не так уж и далеко от нашего дома. И вот сегодня Роберт Янович встретил меня своим постоянным ворчанием:
- Ну, что, молодой человек, что вы сегодня намерены мне показать, - снимая с носа очки-пенснэ и пристально вглядываясь в моё лицо, изрекает вкрадчивым голосом старик. – Вы не думайте, Андрюша, что жизнь так проста, как вам это кажется. Она чрезвычайно трудна и тяжела, и её путь вовсе не усыпан розами. И чтобы хоть чего-то добиться в ней, мало одного простого желания, а нужен повседневный кропотливый труд и самоотречение от всего постороннего, что может отвлечь вас от достижения желанной цели.
Обычно я покорно склоняю голову и спокойно раскладываю ноты на пюпитре, не забывая периодически в знак одобрения кивать своему учителю головой.
Роберт Янович устало садится в старинное кресло напротив меня и запускает на столе метроном.
- Я надеюсь, молодой человек, что вы меня сегодня порадуете чем-то особенным, - поправляя мне скрипку, тихо шепчет старик. - Итак, сударь, что вы на сегодня выучили, - перелистывая толстый сборник сонат Моцарта и поворачивая голову в мою сторону, интересуется маэстро.
- Пожалуй, Роберт Янович, я сыграю вам вот эту сонату на странице тридцать пятой, - склоняя голову над нотами, быстро отвечаю я. – Вы знаете, эту сонату мне часто дома играет Агафья Петровна и поэтому она как-то особенно мне близка как по духу, так и по содержанию.
- Ну, что же, Андрей, но учти только одно, что сегодня ты должен учесть свои прежние ошибки при исполнении этого произведения, и особенно тщательно следи за пальцами, которые зачастую не слушаются тебя.
Благодарно взглянув на своего учителя, я начинаю играть, столь полюбившуюся мной сонату Моцарта. К моему удивлению, на этот раз мне, несомненно, сопутствует удача, поскольку, изредка бросая взгляды на Роберта Яновича, я замечаю на его впалых щеках слёзы, а на губах какое-то подобие улыбки. Наконец, исполнив заключительные аккорды сонаты, я медленно опускаю смычок и вопросительно смотрю на маэстро.
- Ну, что же, молодой человек, вижу, что я не напрасно потратил на вас семь лет своей жизни, и теперь с полной уверенностью могу сказать, что вы вполне готовы уже сейчас предстать перед приёмной комиссией консерватории. Я надеюсь, Андрей, что ты продолжишь дело своей замечательной бабушки и уже через непродолжительный срок вполне профессионально займёшься музыкой. И вообще, сынок, в музыке, и особенно в классической музыке ты найдёшь для себя всё, что только пожелаешь. Это такой кладезь чувств, радости, переживаний, торжества, что даже и мне трудно оценить все те качества, которые ты приобретёшь для своей души, серьёзно занимаясь музыкальным творчеством.
Я спокойно слушаю своего учителя, и в моей душе постепенно разгорается огонёк противоречия. Честно говоря, я уже давно хочу серьёзно поговорить со своим наставником и объяснить ему, что профессионально заниматься музыкой я всё равно не смогу. До последнего дня я всё откладываю этот непростой для меня разговор, жалея этого фанатично преданного скрипке старика, но всё же, именно сегодня я решаюсь высказать ему всё.
- Роберт Янович, учитель, я бесконечно благодарен вам за ту кропотливую работу, которую вы провели со мной, но, всё же, продолжить, как вы говорите, святое дело Агафьи Петровны я не смогу.
- Погодите, Андрей, что за ерунду вы только что изволили мне сказать, – надевая на нос пенснэ, изумлённо восклицает маэстро. – По всей видимости, молодой человек, вы сегодня не совсем здоровы и поэтому несёте всякую чушь.
- Роберт Янович, успокойтесь, - уже начинаю волноваться я, - здоровье у меня отменное, а вот со скрипкой мне придётся однозначно расстаться. Видите ли, Роберт Янович, уже на протяжении нескольких лет я посещаю футбольную школу и своё будущее я вижу только в футболе.
- Как в футболе, в каком футболе? – вскидывая на меня испуганные глаза, шепчет мне старик. – Иными словами, Андрей, ты теперь хочешь отдавать предпочтение своим ногам, а не рукам. Но ведь, молодой человек, сколько бы вы не сучили своими ножками, то всё равно не сможете извлечь ни одного чарующего звука из вашего футбольного мяча. Да и потом не забывайте, что Агафья Петровна не перенесёт такого удара.
Я прекрасно понимаю, что наш разговор уже давно переходит в эмоциональную стадию, которую я стараюсь быстро завершить обнадёживающими старика заявлениями:
- Учитель, мне бесконечно жаль, что всё так сложилось, но я уже не вижу другого пути. Футбол – это моя стихия, моя жизнь, если хотите – моя музыка, и бросить его ради здоровья дорогого мне человека не хочу и не собираюсь. Конечно, время от времени я буду брать скрипку в руки, но только как любитель.
С тех пор прошло уже много лет. Моя голубая мечта детства сбылась – я стал профессиональным футболистом. За тридцать лет моей спортивной деятельности уже многое изменилось в моей судьбе и в судьбе моих родных. За чередой бесконечных футбольных турниров и чемпионатов я совершенно потерял связь со своим родным городом, со своим домом и дорогими мне людьми. И теперь, сидя в своём просторном кабинете в качестве главного тренера сборной Туниса, я с какой-то ностальгической тоской вглядываюсь в старые фотографии, с которых на меня смотрят дорогие моему сердцу люди. Уже третий год я занимаюсь национальной сборной Туниса по футболу и хочу сказать, что эти молодые темнокожие парни подают неплохие надежды. На двух международных турнирах тунисцы уже второй год подряд занимают почётное первое место. Это меня, конечно, радует, но всё равно какой-то внутренний голос постоянно подсказывает мне, что пора возвращаться в Россию к родному гнезду.
Я набираю номер моего помощника по тренерской работе и звоню:
- Игорь Иванович, - дружелюбно начинаю я, - зайдите ко мне, надо обсудить некоторые вопросы.
В телефонной трубке я слышу ответный бодрый голос моего молодого помощника:
- Андрей Викторович, сию минуту буду. Что-то случилось или это текущие дела?
- Вот именно, Игорь, случилось и именно со мной, - быстро отвечаю я и кладу трубку.
И действительно через одну минуту на пороге моего кабинета появляется Игорь с испуганным выражением на лице.
- Что случилось Андрей Викторович, - наливая в стакан охлаждённую минералку, восклицает Игорь. – Вот, попейте холодной минералочки, а то от этой африканской жары можно просто с ума сойти. Кстати, сегодня синоптики обещают до +45 градусов в тени, представляете себе.
Я смотрю на этого молодого парня полного оптимизма в отношении к жизни, да и ко всему тому, что повседневно окружает его, и мучительно стараюсь понять это новое поколение людей, которое уже живёт другими идеалами, другими ценностями и понятиями. Что для них теперь Родина, национальная идея, патриотизм и другие, исключительно важные атрибуты национальной гордости, которые, когда-то очень давно, полностью владели моим сознанием. Я пристально вглядываюсь в глаза Игоря и не нахожу в них ничего, что могло бы поколебать давно мучавшие меня сомнения.
- Да нет, Игорь, всё в порядке, - спешу успокоить я своего помощника, - какие там у нас планы на сентябрь, есть что-нибудь существенное или нет.
- Андрей Викторович, - быстро отвечает Игорь, - в сентябре у нас намечен турнир с командами трёх африканских государств, но я полагаю, что эти команды нам вовсе не соперники, и мы легко возьмём кубок.
- Ну, вот и хорошо, Игорь Иванович, мне необходимо по своим делам ненадолго слетать в Россию и решить некоторые личные проблемы, а вас я на это время назначаю главным тренером сборной Туниса.
Игорь вскочил со своего кресла и замахал на меня руками.
- Да вы что, Андрей Викторович, я определённо не справлюсь. Кроме всего прочего я не владею английским в той степени, чтобы свободно общаться с этими темнокожими ребятами.
- Я так и думал, - мысленно резюмирую я, с некоторым пренебрежением поглядывая на парня. – Вот она настоящая сущность современных молодых людей, которые геройствуют только за спинами старшего поколения.
- Ладно, Игорь, не дёргайся, - жёстко глядя в глаза парню, спокойно начинаю говорить я. – Ничего страшного не случится, у тебя уже достаточно большой опыт в этой работе, и ты, несомненно, сможешь заменить меня на это время. Да и потом я к тебе приставлю прекрасного переводчика, который будет быстро помогать тебе решать все технические проблемы с командой во время турнира. Всё, Игорь, и на этом закончим наш разговор. Я уже всё решил и не собираюсь менять своего мнения.
Через три дня я уже сидел на борту комфортабельного Боинга, в полудрёме созерцая проплывающие мимо самолёта ослепительно белые горы облаков. Волна воспоминаний с новой силой захлестнула меня, заставив на какое-то время позабыть о реальном времени и о моём полёте. Перед моими глазами проплывали видения детских лет, те особенные моменты восприятия мира детскими глазами, на которые я сейчас смотрел уже совершенно другими глазами. Я вспоминал своих родителей, которые по злому року судьбы стали жертвами автомобильной катастрофы, когда мне только исполнилось три года. Всю заботу обо мне взяли на себя мои - бабушка и дедушка. Я ностальгировал по России, по своему небольшому городку, по своему дому, где прошло моё детство.
Совершенно незаметно для меня пролетело полётное время и, быстро завершив необходимые аэрофлотовские формальности в аэропорту «Домодедово», я уже пулей летел на Курский вокзал Москвы, чтобы успеть как можно скорее сесть на один из первых поездов до родного города. Мой город встретил меня прохладной погодой и моросящим противным дождём.
- Да, господа, это вам не Рио-де-Жанейро, - мысленно заключаю я, садясь в привокзальное такси.
Дорога до старого дома заняла всего пятнадцать минут, и, быстро расплатившись с таксистом, я уже почти бегом поднимался на свой этаж. Дверь в квартиру мне долго никто не открывал, но где-то минут через пять постоянных звонков, я услышал за входной дверью осторожные шаркающие шаги и глухой сердитый голос:
- Кого там чёрт принёс, что нужно?
Совершенно обескураженный таким «тёплым» приёмом, я всё же нахожу в себе силы спокойно ответить:
- Простите, это вы, Андрей Яковлевич? Вы извините меня, что так поздно беспокою вас. Вот только что прибыл с вокзала, и очень хочу обнять вас. Это я – Андрей Викторович – ваш внук.
За дверью сразу же воцарилось какое-то странное молчание, но уже через минуту дверь распахнулась, и на пороге я увидел совершенно седого и сгорбленного своего деда, который трясущимися руками всё пытался приладить на своём носу роговые очки.
- Андрюша, неужели это ты, - прохрипел дед, падая мне на руки. – Да, что же это мы стоим на пороге, - засуетился дед, приглашая меня войти в дом. – Господи, внучок, какими судьбами ты вновь в нашем городе и надолго ли?
- Да вот, думаю пожить у вас недельки две, если не прогоните, а там опять с головой окунусь в свои дела. Да, кстати, Андрей Яковлевич, где бабушка, почему её нет дома?
У деда на глаза навернулись слёзы, и тяжело опустившись на стул, он тихо проговорил:
- Эх, внучок ты наш дорогой, нет больше твоей любимой Агафьи Петровны. Бог прибрал её к себе. Прожив девяносто шесть лет, и постоянно думая и вспоминая о тебе, твоя бабушка тихо отошла в иной мир. А вот я ещё живу и не знаю, когда придёт мой час. Что же ты, Андрюша, нам не писал и не звонил, мы все здесь извелись, вспоминая и молясь за тебя.
Я смотрю на своего деда – такого старого и немощного человечка, и меня постепенно начинают душить слёзы от сознания того, что своим безответственным поведением я отравил жизнь этим добрейшим существам.
- Дедушка, дорогой ты мой, если можешь, то прости меня подлеца, что за бесконечной чередой своих дел, я совершено оставил вас без внимания и заботы.
- Да ладно тебе, внучок, дело прошлое, - шаркая босыми ногами по полу, тихо шепчет старик. Как-никак, но мы, всё же, встретились с тобой, а это главное. Стало быть, помирать мне теперь совсем не страшно, потому как знаю и вижу, что наш внук жив, здоров и при деле.
- Да, совсем было забыл, Андрей Яковлевич, - быстро отвечаю я, – там в большом пакете я вам кое-что привёз. Думаю, что вам это пригодится в жизни.
- Спасибо, дорогой, да мне теперь вовсе ничего и не надо. Вот посмотрел на тебя, и душа моя теперь на месте, - смахивая рукой слезу с глаз, тихо отвечает дед.
- Андрей Яковлевич, а где вы похоронили Агафью Петровну, я завтра же собираюсь сходить на её могилку.
- Так это известно где – на большом кладбище, что на окраине города. Зайдёшь в кладбищенскую контору, и мужики тебя проводят к ней. Сам я уже не могу, внучок, долго и много ходить, суставы проклятые, жуть как болят. А ты ещё относительно молодой и непременно осуществишь тобой задуманное.
- Дедушка, мне очень стыдно, но я бы хотел спросить вас ещё об одной вещи.
- Говори, не стесняйся, Андрюша, что тебя ещё тревожит?
- Не сохранилась ли случайно у вас моя скрипка или всё же её уже давно нет?
- Андрюша, да как ты мог подумать, - искренне удивился старик, сильно закашлявшись. – Эта скрипка была главной реликвией твоей бабушки, которую она хранила и берегла как зеницу ока.
Старик прошаркал в другую комнату и тут же вернулся, держа в руках футляр со скрипкой.
- Ну, теперь эта реликвия, наконец, обрела своего хозяина. Забирай её, и играй себе на здоровье.
Я осторожно открываю футляр и извлекаю на свет скрипку. Надо отдать должное моей драгоценной бабушке, которая на протяжении столь долгих лет сумела сохранить в отличном состоянии скрипку. Взяв в руки, изрядно наканифоленный смычок, я нежно трогаю им струны. Скрипка, как живая душа, мгновенно отзывается на это моё прикосновение, ласкающим душу, аккордом.
На следующий день, рано утром я уже трясусь в старом трамвае, везущем меня к большому городскому кладбищу. С помощью кладбищенских мужиков я без особого труда нахожу могилку бабушки, уже изрядно заросшую травой и крапивой. Мужики не спешат уходить от могилы, искоса поглядывая на меня и о чём-то тихо перешёптываясь. Конечно, мне не надо долго объяснять, что могила находится в ужасном состоянии и необходимо в самом срочном порядке придать ей вполне цивилизованный вид. Я пристально вглядываюсь в лица слегка подвыпивших мужиков и интуитивно вычисляю главного из них.
- Послушайте, любезный, – осторожно заговариваю я с ним, - а нельзя ли что-нибудь сделать с этим, для меня святым, местом?
Пожилой мужик, постоянно сплёвывая на землю и ожесточённо почёсываясь, моментально подскакивает ко мне.
- Ну, дык, это мы завсегда из, простите, чего-то, можем сделать конфетку и в самые сжатые сроки. Я вижу, что вы человек интеллигентный и при деньгах, так что, с нашей стороны никакой задержки не будет.
- Ясно, - с пониманием дела быстро отвечаю я. – Ну, и сколько же вы хотите за свою работу?
- Так это, уважаемый господин, будет зависеть от количества услуг, которые мы вам незамедлительно окажем.
- Значит так, - многозначительно начинаю я, - в сферу ваших немедленных услуг будет входить: приличная скамейка и столик, низенькая металлическая оградка, красивая раковина с крестом и конечно цветы.
- Так это мы сию минуту сварганим, господин, - обрадовался мужик, поворачивая голову в сторону своих напарников. – Ну, цены вы, конечно, знаете на некоторые ритуальные услуги, но мы для хорошего человека завсегда всё сделаем быстро и красиво.
- Понятно, - спокойно отвечаю я, доставая из кармана кошелёк. – А всё-таки, как быстро вы всё это сможете осуществить? - продолжаю настаивать я. - Видите ли, я скоро улетаю и желательно, чтобы вы это дело ускорили и как можно скорее.
- Дык, уважаемый, нет никаких проблем, вы платите, а мы делаем. Вы пока покрутитесь где-нибудь часика три, а потом приходите обратно и, как говорится, товар будет налицо.
- Да неужели вы за три часа сумеете всё это сотворить?
Мужик, уже в который раз небрежно сплюнув на землю, широко улыбнулся и, не спеша, ответил:
- Мы всегда уважаем понятливых и порядочных клиентов.
- Ну, хорошо, приятель, - недоверчиво глядя на подвыпившего мужика, отвечаю я и кладу на его широкую ладонь приличную пачку денег. – Это задаток, мужики, остальное получите через три часа, когда я полюбуюсь на плоды вашей работы.
Мужик, жадно схватив деньги, почти мгновенно растворяется со своими помощниками в глубине кладбища.
- Так, - мысленно соображаю я, - куда бы мне направить свои стопы, пока эти дУхи будут приводить в порядок могилу.
Из-за туч выглядывает солнышко, освещая всё вокруг яркими ещё достаточно тёплыми лучами. Я поднимаю с земли несколько красивых жёлтых и красных кленовых листьев и кладу их себе в дипломат. Подъезжая на трамвае к кладбищу, я заметил за квартал до него православный храм и спешу теперь посетить его. В храме идёт служба. Весь храм пропитан атмосферой какой-то тайны и духовного умиротворения. Я ставлю свечи к образам и истово молюсь за упокой души моих родителей и бабушки. За молитвами незаметно пролетает время, и я вновь спешу к могиле дорогого мне человечка. К своему удивлению, я нахожу могилу в невероятном преображении. Всё то, что ещё совсем недавно подвергалось моему сомнению, было выполнено точно и с великолепным качеством.
- Да, вот что значит теперь материальный стимул, - мысленно резюмирую я, расплачиваясь с бригадиром кладбищенских мужиков.
Бригадир, получив обещанные деньги, всё ещё чего-то медлит, топчась на месте.
- Ну, что ещё, любезный? - уже начинаю нервничать я. – Кажется, я с лихвой оценил ваш титанический труд и ко мне, я надеюсь, нет претензий.
- Хозяин, надо бы добавить, - неуверенно начинает говорить бригадир. – Мужики старались, из кожи вон лезли. Накинь маленько, что ли.
Я уже в сердцах выхватываю из кармана кошелёк, туго набитый валютой, и швыряю его бригадиру.
- Берите, мужики, и запомните только одно, что ни хлебом единым сыт человек. А теперь я вас попрошу оставить меня одного, спасибо за труд.
Кладбищенские мужики быстро исчезают, а я, присев на только что сотворённую ими скамейку, достаю из футляра мою скрипку и начинаю играть когда-то так полюбившуюся моей бабушкой сонату Моцарта. Продолжая с упоением играть сонату, я совершенно не замечаю, что погода быстро портится, и уже крупные капли осеннего дождя падают на мою, уже начинающую седеть голову и на лицо, перемешиваясь со слезами, обильно струящимися из моих глаз.
- Господи, тихо шепчу я в холодное кладбищенское пространство, - дай мне силы понять своё предназначенье в этой непростой и жестокой мир
ской ж
изни…
 
СообщениеРеквием по детству

Я сижу в своём кабинете и перебираю старые, уже немного пожелтевшие фотографии моих родителей, бабушки и деда. Не могу спокойно смотреть на эти дорогие моему сердцу лица, и зачастую скупые слёзы падают на страницы сильно обветшалого альбома. С высоты своих пятидесяти лет я отчётливо осознаю и понимаю теперь те титанические усилия со стороны моей бабушки Агафьи Петровны, пожелавшей из меня сделать второго Паганини. Как часто мы из-за собственных амбиций переносим бремя своих невостребованных планов и возможностей на плечи наших детей и внуков, желая во что бы то ни стало воплотить когда –то нами задуманное в поступки и профессии наших потомков.
Моя бабушка много лет назад окончила музыкальную консерваторию по классу скрипки и души не чаяла в этом, в общем-то, прекрасном инструменте. Но занять свою достаточно приличную нишу в этом сложном мире она так и не сумела из-за своей исключительной скромности и доброты ко всем людям. Конечно, это сильно тревожило мою бабушку, поскольку год от года она продолжала играть на своей скрипке в театре музыкальной комедии нашего города. Агафья Петровна действительно замечательно играла на этом инструменте, мечтая поступить в филармонию города Москвы. После неоднократных попыток хоть как-то добиться своего признания на более высоком уровне, старушка наконец решила больше не испытывать свою судьбу, а вполне достойно уйти на пенсию в прежнем своём качестве – первой скрипки в театре музыкальной комедии.
В те далёкие годы мне – семилетнему мальчишке было чрезвычайно жаль Агафью Петровну, которая всеми силами души старалась привить мне любовь к чарующим звукам скрипки. Но, в то время я просто не смел перечить таким дорогим моему сердцу авторитетам, которые, как мне тогда казалось, желали мне только добра, хотя где-то в глубине своей души я уже подсознательно знал, что скрипка – это не моё призвание.
На скрипичные занятия бабушка водила меня к своему старому приятелю и другу по консерватории, который, с моей точки зрения, занимался со мной чем угодно, но только не музыкой, что в конечном итоге и определило мою окончательную неприязнь к скрипке. Звали маэстро Робертом Яновичем. Этот высокий и удивительно худой старик обладал сварливым характером. Каждый раз, встречая меня на пороге своего дома, он вначале прочитывал мне целую лекцию о превратностях человеческой судьбы, о тех катаклизмах и жутких изменениях, которые в любой момент могут обрушиться на мою голову, если я не стану успешно заниматься музыкой. Но, всё же я находил для себя время и силы заниматься действительно любимым своим делом. Втайне от бабушки я исправно посещал ещё и детскую футбольную школу, где сразу же зарекомендовал себя как прилежный, подающий большие надежды ученик.
Одно время Агафья Петровна сопровождала меня до жилища Роберта Яновича, но со временем из-за постоянного недомогания она разрешила мне самому добираться до моего маэстро, который, кстати, жил не так уж и далеко от нашего дома. И вот сегодня Роберт Янович встретил меня своим постоянным ворчанием:
- Ну, что, молодой человек, что вы сегодня намерены мне показать, - снимая с носа очки-пенснэ и пристально вглядываясь в моё лицо, изрекает вкрадчивым голосом старик. – Вы не думайте, Андрюша, что жизнь так проста, как вам это кажется. Она чрезвычайно трудна и тяжела, и её путь вовсе не усыпан розами. И чтобы хоть чего-то добиться в ней, мало одного простого желания, а нужен повседневный кропотливый труд и самоотречение от всего постороннего, что может отвлечь вас от достижения желанной цели.
Обычно я покорно склоняю голову и спокойно раскладываю ноты на пюпитре, не забывая периодически в знак одобрения кивать своему учителю головой.
Роберт Янович устало садится в старинное кресло напротив меня и запускает на столе метроном.
- Я надеюсь, молодой человек, что вы меня сегодня порадуете чем-то особенным, - поправляя мне скрипку, тихо шепчет старик. - Итак, сударь, что вы на сегодня выучили, - перелистывая толстый сборник сонат Моцарта и поворачивая голову в мою сторону, интересуется маэстро.
- Пожалуй, Роберт Янович, я сыграю вам вот эту сонату на странице тридцать пятой, - склоняя голову над нотами, быстро отвечаю я. – Вы знаете, эту сонату мне часто дома играет Агафья Петровна и поэтому она как-то особенно мне близка как по духу, так и по содержанию.
- Ну, что же, Андрей, но учти только одно, что сегодня ты должен учесть свои прежние ошибки при исполнении этого произведения, и особенно тщательно следи за пальцами, которые зачастую не слушаются тебя.
Благодарно взглянув на своего учителя, я начинаю играть, столь полюбившуюся мной сонату Моцарта. К моему удивлению, на этот раз мне, несомненно, сопутствует удача, поскольку, изредка бросая взгляды на Роберта Яновича, я замечаю на его впалых щеках слёзы, а на губах какое-то подобие улыбки. Наконец, исполнив заключительные аккорды сонаты, я медленно опускаю смычок и вопросительно смотрю на маэстро.
- Ну, что же, молодой человек, вижу, что я не напрасно потратил на вас семь лет своей жизни, и теперь с полной уверенностью могу сказать, что вы вполне готовы уже сейчас предстать перед приёмной комиссией консерватории. Я надеюсь, Андрей, что ты продолжишь дело своей замечательной бабушки и уже через непродолжительный срок вполне профессионально займёшься музыкой. И вообще, сынок, в музыке, и особенно в классической музыке ты найдёшь для себя всё, что только пожелаешь. Это такой кладезь чувств, радости, переживаний, торжества, что даже и мне трудно оценить все те качества, которые ты приобретёшь для своей души, серьёзно занимаясь музыкальным творчеством.
Я спокойно слушаю своего учителя, и в моей душе постепенно разгорается огонёк противоречия. Честно говоря, я уже давно хочу серьёзно поговорить со своим наставником и объяснить ему, что профессионально заниматься музыкой я всё равно не смогу. До последнего дня я всё откладываю этот непростой для меня разговор, жалея этого фанатично преданного скрипке старика, но всё же, именно сегодня я решаюсь высказать ему всё.
- Роберт Янович, учитель, я бесконечно благодарен вам за ту кропотливую работу, которую вы провели со мной, но, всё же, продолжить, как вы говорите, святое дело Агафьи Петровны я не смогу.
- Погодите, Андрей, что за ерунду вы только что изволили мне сказать, – надевая на нос пенснэ, изумлённо восклицает маэстро. – По всей видимости, молодой человек, вы сегодня не совсем здоровы и поэтому несёте всякую чушь.
- Роберт Янович, успокойтесь, - уже начинаю волноваться я, - здоровье у меня отменное, а вот со скрипкой мне придётся однозначно расстаться. Видите ли, Роберт Янович, уже на протяжении нескольких лет я посещаю футбольную школу и своё будущее я вижу только в футболе.
- Как в футболе, в каком футболе? – вскидывая на меня испуганные глаза, шепчет мне старик. – Иными словами, Андрей, ты теперь хочешь отдавать предпочтение своим ногам, а не рукам. Но ведь, молодой человек, сколько бы вы не сучили своими ножками, то всё равно не сможете извлечь ни одного чарующего звука из вашего футбольного мяча. Да и потом не забывайте, что Агафья Петровна не перенесёт такого удара.
Я прекрасно понимаю, что наш разговор уже давно переходит в эмоциональную стадию, которую я стараюсь быстро завершить обнадёживающими старика заявлениями:
- Учитель, мне бесконечно жаль, что всё так сложилось, но я уже не вижу другого пути. Футбол – это моя стихия, моя жизнь, если хотите – моя музыка, и бросить его ради здоровья дорогого мне человека не хочу и не собираюсь. Конечно, время от времени я буду брать скрипку в руки, но только как любитель.
С тех пор прошло уже много лет. Моя голубая мечта детства сбылась – я стал профессиональным футболистом. За тридцать лет моей спортивной деятельности уже многое изменилось в моей судьбе и в судьбе моих родных. За чередой бесконечных футбольных турниров и чемпионатов я совершенно потерял связь со своим родным городом, со своим домом и дорогими мне людьми. И теперь, сидя в своём просторном кабинете в качестве главного тренера сборной Туниса, я с какой-то ностальгической тоской вглядываюсь в старые фотографии, с которых на меня смотрят дорогие моему сердцу люди. Уже третий год я занимаюсь национальной сборной Туниса по футболу и хочу сказать, что эти молодые темнокожие парни подают неплохие надежды. На двух международных турнирах тунисцы уже второй год подряд занимают почётное первое место. Это меня, конечно, радует, но всё равно какой-то внутренний голос постоянно подсказывает мне, что пора возвращаться в Россию к родному гнезду.
Я набираю номер моего помощника по тренерской работе и звоню:
- Игорь Иванович, - дружелюбно начинаю я, - зайдите ко мне, надо обсудить некоторые вопросы.
В телефонной трубке я слышу ответный бодрый голос моего молодого помощника:
- Андрей Викторович, сию минуту буду. Что-то случилось или это текущие дела?
- Вот именно, Игорь, случилось и именно со мной, - быстро отвечаю я и кладу трубку.
И действительно через одну минуту на пороге моего кабинета появляется Игорь с испуганным выражением на лице.
- Что случилось Андрей Викторович, - наливая в стакан охлаждённую минералку, восклицает Игорь. – Вот, попейте холодной минералочки, а то от этой африканской жары можно просто с ума сойти. Кстати, сегодня синоптики обещают до +45 градусов в тени, представляете себе.
Я смотрю на этого молодого парня полного оптимизма в отношении к жизни, да и ко всему тому, что повседневно окружает его, и мучительно стараюсь понять это новое поколение людей, которое уже живёт другими идеалами, другими ценностями и понятиями. Что для них теперь Родина, национальная идея, патриотизм и другие, исключительно важные атрибуты национальной гордости, которые, когда-то очень давно, полностью владели моим сознанием. Я пристально вглядываюсь в глаза Игоря и не нахожу в них ничего, что могло бы поколебать давно мучавшие меня сомнения.
- Да нет, Игорь, всё в порядке, - спешу успокоить я своего помощника, - какие там у нас планы на сентябрь, есть что-нибудь существенное или нет.
- Андрей Викторович, - быстро отвечает Игорь, - в сентябре у нас намечен турнир с командами трёх африканских государств, но я полагаю, что эти команды нам вовсе не соперники, и мы легко возьмём кубок.
- Ну, вот и хорошо, Игорь Иванович, мне необходимо по своим делам ненадолго слетать в Россию и решить некоторые личные проблемы, а вас я на это время назначаю главным тренером сборной Туниса.
Игорь вскочил со своего кресла и замахал на меня руками.
- Да вы что, Андрей Викторович, я определённо не справлюсь. Кроме всего прочего я не владею английским в той степени, чтобы свободно общаться с этими темнокожими ребятами.
- Я так и думал, - мысленно резюмирую я, с некоторым пренебрежением поглядывая на парня. – Вот она настоящая сущность современных молодых людей, которые геройствуют только за спинами старшего поколения.
- Ладно, Игорь, не дёргайся, - жёстко глядя в глаза парню, спокойно начинаю говорить я. – Ничего страшного не случится, у тебя уже достаточно большой опыт в этой работе, и ты, несомненно, сможешь заменить меня на это время. Да и потом я к тебе приставлю прекрасного переводчика, который будет быстро помогать тебе решать все технические проблемы с командой во время турнира. Всё, Игорь, и на этом закончим наш разговор. Я уже всё решил и не собираюсь менять своего мнения.
Через три дня я уже сидел на борту комфортабельного Боинга, в полудрёме созерцая проплывающие мимо самолёта ослепительно белые горы облаков. Волна воспоминаний с новой силой захлестнула меня, заставив на какое-то время позабыть о реальном времени и о моём полёте. Перед моими глазами проплывали видения детских лет, те особенные моменты восприятия мира детскими глазами, на которые я сейчас смотрел уже совершенно другими глазами. Я вспоминал своих родителей, которые по злому року судьбы стали жертвами автомобильной катастрофы, когда мне только исполнилось три года. Всю заботу обо мне взяли на себя мои - бабушка и дедушка. Я ностальгировал по России, по своему небольшому городку, по своему дому, где прошло моё детство.
Совершенно незаметно для меня пролетело полётное время и, быстро завершив необходимые аэрофлотовские формальности в аэропорту «Домодедово», я уже пулей летел на Курский вокзал Москвы, чтобы успеть как можно скорее сесть на один из первых поездов до родного города. Мой город встретил меня прохладной погодой и моросящим противным дождём.
- Да, господа, это вам не Рио-де-Жанейро, - мысленно заключаю я, садясь в привокзальное такси.
Дорога до старого дома заняла всего пятнадцать минут, и, быстро расплатившись с таксистом, я уже почти бегом поднимался на свой этаж. Дверь в квартиру мне долго никто не открывал, но где-то минут через пять постоянных звонков, я услышал за входной дверью осторожные шаркающие шаги и глухой сердитый голос:
- Кого там чёрт принёс, что нужно?
Совершенно обескураженный таким «тёплым» приёмом, я всё же нахожу в себе силы спокойно ответить:
- Простите, это вы, Андрей Яковлевич? Вы извините меня, что так поздно беспокою вас. Вот только что прибыл с вокзала, и очень хочу обнять вас. Это я – Андрей Викторович – ваш внук.
За дверью сразу же воцарилось какое-то странное молчание, но уже через минуту дверь распахнулась, и на пороге я увидел совершенно седого и сгорбленного своего деда, который трясущимися руками всё пытался приладить на своём носу роговые очки.
- Андрюша, неужели это ты, - прохрипел дед, падая мне на руки. – Да, что же это мы стоим на пороге, - засуетился дед, приглашая меня войти в дом. – Господи, внучок, какими судьбами ты вновь в нашем городе и надолго ли?
- Да вот, думаю пожить у вас недельки две, если не прогоните, а там опять с головой окунусь в свои дела. Да, кстати, Андрей Яковлевич, где бабушка, почему её нет дома?
У деда на глаза навернулись слёзы, и тяжело опустившись на стул, он тихо проговорил:
- Эх, внучок ты наш дорогой, нет больше твоей любимой Агафьи Петровны. Бог прибрал её к себе. Прожив девяносто шесть лет, и постоянно думая и вспоминая о тебе, твоя бабушка тихо отошла в иной мир. А вот я ещё живу и не знаю, когда придёт мой час. Что же ты, Андрюша, нам не писал и не звонил, мы все здесь извелись, вспоминая и молясь за тебя.
Я смотрю на своего деда – такого старого и немощного человечка, и меня постепенно начинают душить слёзы от сознания того, что своим безответственным поведением я отравил жизнь этим добрейшим существам.
- Дедушка, дорогой ты мой, если можешь, то прости меня подлеца, что за бесконечной чередой своих дел, я совершено оставил вас без внимания и заботы.
- Да ладно тебе, внучок, дело прошлое, - шаркая босыми ногами по полу, тихо шепчет старик. Как-никак, но мы, всё же, встретились с тобой, а это главное. Стало быть, помирать мне теперь совсем не страшно, потому как знаю и вижу, что наш внук жив, здоров и при деле.
- Да, совсем было забыл, Андрей Яковлевич, - быстро отвечаю я, – там в большом пакете я вам кое-что привёз. Думаю, что вам это пригодится в жизни.
- Спасибо, дорогой, да мне теперь вовсе ничего и не надо. Вот посмотрел на тебя, и душа моя теперь на месте, - смахивая рукой слезу с глаз, тихо отвечает дед.
- Андрей Яковлевич, а где вы похоронили Агафью Петровну, я завтра же собираюсь сходить на её могилку.
- Так это известно где – на большом кладбище, что на окраине города. Зайдёшь в кладбищенскую контору, и мужики тебя проводят к ней. Сам я уже не могу, внучок, долго и много ходить, суставы проклятые, жуть как болят. А ты ещё относительно молодой и непременно осуществишь тобой задуманное.
- Дедушка, мне очень стыдно, но я бы хотел спросить вас ещё об одной вещи.
- Говори, не стесняйся, Андрюша, что тебя ещё тревожит?
- Не сохранилась ли случайно у вас моя скрипка или всё же её уже давно нет?
- Андрюша, да как ты мог подумать, - искренне удивился старик, сильно закашлявшись. – Эта скрипка была главной реликвией твоей бабушки, которую она хранила и берегла как зеницу ока.
Старик прошаркал в другую комнату и тут же вернулся, держа в руках футляр со скрипкой.
- Ну, теперь эта реликвия, наконец, обрела своего хозяина. Забирай её, и играй себе на здоровье.
Я осторожно открываю футляр и извлекаю на свет скрипку. Надо отдать должное моей драгоценной бабушке, которая на протяжении столь долгих лет сумела сохранить в отличном состоянии скрипку. Взяв в руки, изрядно наканифоленный смычок, я нежно трогаю им струны. Скрипка, как живая душа, мгновенно отзывается на это моё прикосновение, ласкающим душу, аккордом.
На следующий день, рано утром я уже трясусь в старом трамвае, везущем меня к большому городскому кладбищу. С помощью кладбищенских мужиков я без особого труда нахожу могилку бабушки, уже изрядно заросшую травой и крапивой. Мужики не спешат уходить от могилы, искоса поглядывая на меня и о чём-то тихо перешёптываясь. Конечно, мне не надо долго объяснять, что могила находится в ужасном состоянии и необходимо в самом срочном порядке придать ей вполне цивилизованный вид. Я пристально вглядываюсь в лица слегка подвыпивших мужиков и интуитивно вычисляю главного из них.
- Послушайте, любезный, – осторожно заговариваю я с ним, - а нельзя ли что-нибудь сделать с этим, для меня святым, местом?
Пожилой мужик, постоянно сплёвывая на землю и ожесточённо почёсываясь, моментально подскакивает ко мне.
- Ну, дык, это мы завсегда из, простите, чего-то, можем сделать конфетку и в самые сжатые сроки. Я вижу, что вы человек интеллигентный и при деньгах, так что, с нашей стороны никакой задержки не будет.
- Ясно, - с пониманием дела быстро отвечаю я. – Ну, и сколько же вы хотите за свою работу?
- Так это, уважаемый господин, будет зависеть от количества услуг, которые мы вам незамедлительно окажем.
- Значит так, - многозначительно начинаю я, - в сферу ваших немедленных услуг будет входить: приличная скамейка и столик, низенькая металлическая оградка, красивая раковина с крестом и конечно цветы.
- Так это мы сию минуту сварганим, господин, - обрадовался мужик, поворачивая голову в сторону своих напарников. – Ну, цены вы, конечно, знаете на некоторые ритуальные услуги, но мы для хорошего человека завсегда всё сделаем быстро и красиво.
- Понятно, - спокойно отвечаю я, доставая из кармана кошелёк. – А всё-таки, как быстро вы всё это сможете осуществить? - продолжаю настаивать я. - Видите ли, я скоро улетаю и желательно, чтобы вы это дело ускорили и как можно скорее.
- Дык, уважаемый, нет никаких проблем, вы платите, а мы делаем. Вы пока покрутитесь где-нибудь часика три, а потом приходите обратно и, как говорится, товар будет налицо.
- Да неужели вы за три часа сумеете всё это сотворить?
Мужик, уже в который раз небрежно сплюнув на землю, широко улыбнулся и, не спеша, ответил:
- Мы всегда уважаем понятливых и порядочных клиентов.
- Ну, хорошо, приятель, - недоверчиво глядя на подвыпившего мужика, отвечаю я и кладу на его широкую ладонь приличную пачку денег. – Это задаток, мужики, остальное получите через три часа, когда я полюбуюсь на плоды вашей работы.
Мужик, жадно схватив деньги, почти мгновенно растворяется со своими помощниками в глубине кладбища.
- Так, - мысленно соображаю я, - куда бы мне направить свои стопы, пока эти дУхи будут приводить в порядок могилу.
Из-за туч выглядывает солнышко, освещая всё вокруг яркими ещё достаточно тёплыми лучами. Я поднимаю с земли несколько красивых жёлтых и красных кленовых листьев и кладу их себе в дипломат. Подъезжая на трамвае к кладбищу, я заметил за квартал до него православный храм и спешу теперь посетить его. В храме идёт служба. Весь храм пропитан атмосферой какой-то тайны и духовного умиротворения. Я ставлю свечи к образам и истово молюсь за упокой души моих родителей и бабушки. За молитвами незаметно пролетает время, и я вновь спешу к могиле дорогого мне человечка. К своему удивлению, я нахожу могилу в невероятном преображении. Всё то, что ещё совсем недавно подвергалось моему сомнению, было выполнено точно и с великолепным качеством.
- Да, вот что значит теперь материальный стимул, - мысленно резюмирую я, расплачиваясь с бригадиром кладбищенских мужиков.
Бригадир, получив обещанные деньги, всё ещё чего-то медлит, топчась на месте.
- Ну, что ещё, любезный? - уже начинаю нервничать я. – Кажется, я с лихвой оценил ваш титанический труд и ко мне, я надеюсь, нет претензий.
- Хозяин, надо бы добавить, - неуверенно начинает говорить бригадир. – Мужики старались, из кожи вон лезли. Накинь маленько, что ли.
Я уже в сердцах выхватываю из кармана кошелёк, туго набитый валютой, и швыряю его бригадиру.
- Берите, мужики, и запомните только одно, что ни хлебом единым сыт человек. А теперь я вас попрошу оставить меня одного, спасибо за труд.
Кладбищенские мужики быстро исчезают, а я, присев на только что сотворённую ими скамейку, достаю из футляра мою скрипку и начинаю играть когда-то так полюбившуюся моей бабушкой сонату Моцарта. Продолжая с упоением играть сонату, я совершенно не замечаю, что погода быстро портится, и уже крупные капли осеннего дождя падают на мою, уже начинающую седеть голову и на лицо, перемешиваясь со слезами, обильно струящимися из моих глаз.
- Господи, тихо шепчу я в холодное кладбищенское пространство, - дай мне силы понять своё предназначенье в этой непростой и жестокой мир
ской ж
изни…

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:27
СообщениеРеквием по детству

Я сижу в своём кабинете и перебираю старые, уже немного пожелтевшие фотографии моих родителей, бабушки и деда. Не могу спокойно смотреть на эти дорогие моему сердцу лица, и зачастую скупые слёзы падают на страницы сильно обветшалого альбома. С высоты своих пятидесяти лет я отчётливо осознаю и понимаю теперь те титанические усилия со стороны моей бабушки Агафьи Петровны, пожелавшей из меня сделать второго Паганини. Как часто мы из-за собственных амбиций переносим бремя своих невостребованных планов и возможностей на плечи наших детей и внуков, желая во что бы то ни стало воплотить когда –то нами задуманное в поступки и профессии наших потомков.
Моя бабушка много лет назад окончила музыкальную консерваторию по классу скрипки и души не чаяла в этом, в общем-то, прекрасном инструменте. Но занять свою достаточно приличную нишу в этом сложном мире она так и не сумела из-за своей исключительной скромности и доброты ко всем людям. Конечно, это сильно тревожило мою бабушку, поскольку год от года она продолжала играть на своей скрипке в театре музыкальной комедии нашего города. Агафья Петровна действительно замечательно играла на этом инструменте, мечтая поступить в филармонию города Москвы. После неоднократных попыток хоть как-то добиться своего признания на более высоком уровне, старушка наконец решила больше не испытывать свою судьбу, а вполне достойно уйти на пенсию в прежнем своём качестве – первой скрипки в театре музыкальной комедии.
В те далёкие годы мне – семилетнему мальчишке было чрезвычайно жаль Агафью Петровну, которая всеми силами души старалась привить мне любовь к чарующим звукам скрипки. Но, в то время я просто не смел перечить таким дорогим моему сердцу авторитетам, которые, как мне тогда казалось, желали мне только добра, хотя где-то в глубине своей души я уже подсознательно знал, что скрипка – это не моё призвание.
На скрипичные занятия бабушка водила меня к своему старому приятелю и другу по консерватории, который, с моей точки зрения, занимался со мной чем угодно, но только не музыкой, что в конечном итоге и определило мою окончательную неприязнь к скрипке. Звали маэстро Робертом Яновичем. Этот высокий и удивительно худой старик обладал сварливым характером. Каждый раз, встречая меня на пороге своего дома, он вначале прочитывал мне целую лекцию о превратностях человеческой судьбы, о тех катаклизмах и жутких изменениях, которые в любой момент могут обрушиться на мою голову, если я не стану успешно заниматься музыкой. Но, всё же я находил для себя время и силы заниматься действительно любимым своим делом. Втайне от бабушки я исправно посещал ещё и детскую футбольную школу, где сразу же зарекомендовал себя как прилежный, подающий большие надежды ученик.
Одно время Агафья Петровна сопровождала меня до жилища Роберта Яновича, но со временем из-за постоянного недомогания она разрешила мне самому добираться до моего маэстро, который, кстати, жил не так уж и далеко от нашего дома. И вот сегодня Роберт Янович встретил меня своим постоянным ворчанием:
- Ну, что, молодой человек, что вы сегодня намерены мне показать, - снимая с носа очки-пенснэ и пристально вглядываясь в моё лицо, изрекает вкрадчивым голосом старик. – Вы не думайте, Андрюша, что жизнь так проста, как вам это кажется. Она чрезвычайно трудна и тяжела, и её путь вовсе не усыпан розами. И чтобы хоть чего-то добиться в ней, мало одного простого желания, а нужен повседневный кропотливый труд и самоотречение от всего постороннего, что может отвлечь вас от достижения желанной цели.
Обычно я покорно склоняю голову и спокойно раскладываю ноты на пюпитре, не забывая периодически в знак одобрения кивать своему учителю головой.
Роберт Янович устало садится в старинное кресло напротив меня и запускает на столе метроном.
- Я надеюсь, молодой человек, что вы меня сегодня порадуете чем-то особенным, - поправляя мне скрипку, тихо шепчет старик. - Итак, сударь, что вы на сегодня выучили, - перелистывая толстый сборник сонат Моцарта и поворачивая голову в мою сторону, интересуется маэстро.
- Пожалуй, Роберт Янович, я сыграю вам вот эту сонату на странице тридцать пятой, - склоняя голову над нотами, быстро отвечаю я. – Вы знаете, эту сонату мне часто дома играет Агафья Петровна и поэтому она как-то особенно мне близка как по духу, так и по содержанию.
- Ну, что же, Андрей, но учти только одно, что сегодня ты должен учесть свои прежние ошибки при исполнении этого произведения, и особенно тщательно следи за пальцами, которые зачастую не слушаются тебя.
Благодарно взглянув на своего учителя, я начинаю играть, столь полюбившуюся мной сонату Моцарта. К моему удивлению, на этот раз мне, несомненно, сопутствует удача, поскольку, изредка бросая взгляды на Роберта Яновича, я замечаю на его впалых щеках слёзы, а на губах какое-то подобие улыбки. Наконец, исполнив заключительные аккорды сонаты, я медленно опускаю смычок и вопросительно смотрю на маэстро.
- Ну, что же, молодой человек, вижу, что я не напрасно потратил на вас семь лет своей жизни, и теперь с полной уверенностью могу сказать, что вы вполне готовы уже сейчас предстать перед приёмной комиссией консерватории. Я надеюсь, Андрей, что ты продолжишь дело своей замечательной бабушки и уже через непродолжительный срок вполне профессионально займёшься музыкой. И вообще, сынок, в музыке, и особенно в классической музыке ты найдёшь для себя всё, что только пожелаешь. Это такой кладезь чувств, радости, переживаний, торжества, что даже и мне трудно оценить все те качества, которые ты приобретёшь для своей души, серьёзно занимаясь музыкальным творчеством.
Я спокойно слушаю своего учителя, и в моей душе постепенно разгорается огонёк противоречия. Честно говоря, я уже давно хочу серьёзно поговорить со своим наставником и объяснить ему, что профессионально заниматься музыкой я всё равно не смогу. До последнего дня я всё откладываю этот непростой для меня разговор, жалея этого фанатично преданного скрипке старика, но всё же, именно сегодня я решаюсь высказать ему всё.
- Роберт Янович, учитель, я бесконечно благодарен вам за ту кропотливую работу, которую вы провели со мной, но, всё же, продолжить, как вы говорите, святое дело Агафьи Петровны я не смогу.
- Погодите, Андрей, что за ерунду вы только что изволили мне сказать, – надевая на нос пенснэ, изумлённо восклицает маэстро. – По всей видимости, молодой человек, вы сегодня не совсем здоровы и поэтому несёте всякую чушь.
- Роберт Янович, успокойтесь, - уже начинаю волноваться я, - здоровье у меня отменное, а вот со скрипкой мне придётся однозначно расстаться. Видите ли, Роберт Янович, уже на протяжении нескольких лет я посещаю футбольную школу и своё будущее я вижу только в футболе.
- Как в футболе, в каком футболе? – вскидывая на меня испуганные глаза, шепчет мне старик. – Иными словами, Андрей, ты теперь хочешь отдавать предпочтение своим ногам, а не рукам. Но ведь, молодой человек, сколько бы вы не сучили своими ножками, то всё равно не сможете извлечь ни одного чарующего звука из вашего футбольного мяча. Да и потом не забывайте, что Агафья Петровна не перенесёт такого удара.
Я прекрасно понимаю, что наш разговор уже давно переходит в эмоциональную стадию, которую я стараюсь быстро завершить обнадёживающими старика заявлениями:
- Учитель, мне бесконечно жаль, что всё так сложилось, но я уже не вижу другого пути. Футбол – это моя стихия, моя жизнь, если хотите – моя музыка, и бросить его ради здоровья дорогого мне человека не хочу и не собираюсь. Конечно, время от времени я буду брать скрипку в руки, но только как любитель.
С тех пор прошло уже много лет. Моя голубая мечта детства сбылась – я стал профессиональным футболистом. За тридцать лет моей спортивной деятельности уже многое изменилось в моей судьбе и в судьбе моих родных. За чередой бесконечных футбольных турниров и чемпионатов я совершенно потерял связь со своим родным городом, со своим домом и дорогими мне людьми. И теперь, сидя в своём просторном кабинете в качестве главного тренера сборной Туниса, я с какой-то ностальгической тоской вглядываюсь в старые фотографии, с которых на меня смотрят дорогие моему сердцу люди. Уже третий год я занимаюсь национальной сборной Туниса по футболу и хочу сказать, что эти молодые темнокожие парни подают неплохие надежды. На двух международных турнирах тунисцы уже второй год подряд занимают почётное первое место. Это меня, конечно, радует, но всё равно какой-то внутренний голос постоянно подсказывает мне, что пора возвращаться в Россию к родному гнезду.
Я набираю номер моего помощника по тренерской работе и звоню:
- Игорь Иванович, - дружелюбно начинаю я, - зайдите ко мне, надо обсудить некоторые вопросы.
В телефонной трубке я слышу ответный бодрый голос моего молодого помощника:
- Андрей Викторович, сию минуту буду. Что-то случилось или это текущие дела?
- Вот именно, Игорь, случилось и именно со мной, - быстро отвечаю я и кладу трубку.
И действительно через одну минуту на пороге моего кабинета появляется Игорь с испуганным выражением на лице.
- Что случилось Андрей Викторович, - наливая в стакан охлаждённую минералку, восклицает Игорь. – Вот, попейте холодной минералочки, а то от этой африканской жары можно просто с ума сойти. Кстати, сегодня синоптики обещают до +45 градусов в тени, представляете себе.
Я смотрю на этого молодого парня полного оптимизма в отношении к жизни, да и ко всему тому, что повседневно окружает его, и мучительно стараюсь понять это новое поколение людей, которое уже живёт другими идеалами, другими ценностями и понятиями. Что для них теперь Родина, национальная идея, патриотизм и другие, исключительно важные атрибуты национальной гордости, которые, когда-то очень давно, полностью владели моим сознанием. Я пристально вглядываюсь в глаза Игоря и не нахожу в них ничего, что могло бы поколебать давно мучавшие меня сомнения.
- Да нет, Игорь, всё в порядке, - спешу успокоить я своего помощника, - какие там у нас планы на сентябрь, есть что-нибудь существенное или нет.
- Андрей Викторович, - быстро отвечает Игорь, - в сентябре у нас намечен турнир с командами трёх африканских государств, но я полагаю, что эти команды нам вовсе не соперники, и мы легко возьмём кубок.
- Ну, вот и хорошо, Игорь Иванович, мне необходимо по своим делам ненадолго слетать в Россию и решить некоторые личные проблемы, а вас я на это время назначаю главным тренером сборной Туниса.
Игорь вскочил со своего кресла и замахал на меня руками.
- Да вы что, Андрей Викторович, я определённо не справлюсь. Кроме всего прочего я не владею английским в той степени, чтобы свободно общаться с этими темнокожими ребятами.
- Я так и думал, - мысленно резюмирую я, с некоторым пренебрежением поглядывая на парня. – Вот она настоящая сущность современных молодых людей, которые геройствуют только за спинами старшего поколения.
- Ладно, Игорь, не дёргайся, - жёстко глядя в глаза парню, спокойно начинаю говорить я. – Ничего страшного не случится, у тебя уже достаточно большой опыт в этой работе, и ты, несомненно, сможешь заменить меня на это время. Да и потом я к тебе приставлю прекрасного переводчика, который будет быстро помогать тебе решать все технические проблемы с командой во время турнира. Всё, Игорь, и на этом закончим наш разговор. Я уже всё решил и не собираюсь менять своего мнения.
Через три дня я уже сидел на борту комфортабельного Боинга, в полудрёме созерцая проплывающие мимо самолёта ослепительно белые горы облаков. Волна воспоминаний с новой силой захлестнула меня, заставив на какое-то время позабыть о реальном времени и о моём полёте. Перед моими глазами проплывали видения детских лет, те особенные моменты восприятия мира детскими глазами, на которые я сейчас смотрел уже совершенно другими глазами. Я вспоминал своих родителей, которые по злому року судьбы стали жертвами автомобильной катастрофы, когда мне только исполнилось три года. Всю заботу обо мне взяли на себя мои - бабушка и дедушка. Я ностальгировал по России, по своему небольшому городку, по своему дому, где прошло моё детство.
Совершенно незаметно для меня пролетело полётное время и, быстро завершив необходимые аэрофлотовские формальности в аэропорту «Домодедово», я уже пулей летел на Курский вокзал Москвы, чтобы успеть как можно скорее сесть на один из первых поездов до родного города. Мой город встретил меня прохладной погодой и моросящим противным дождём.
- Да, господа, это вам не Рио-де-Жанейро, - мысленно заключаю я, садясь в привокзальное такси.
Дорога до старого дома заняла всего пятнадцать минут, и, быстро расплатившись с таксистом, я уже почти бегом поднимался на свой этаж. Дверь в квартиру мне долго никто не открывал, но где-то минут через пять постоянных звонков, я услышал за входной дверью осторожные шаркающие шаги и глухой сердитый голос:
- Кого там чёрт принёс, что нужно?
Совершенно обескураженный таким «тёплым» приёмом, я всё же нахожу в себе силы спокойно ответить:
- Простите, это вы, Андрей Яковлевич? Вы извините меня, что так поздно беспокою вас. Вот только что прибыл с вокзала, и очень хочу обнять вас. Это я – Андрей Викторович – ваш внук.
За дверью сразу же воцарилось какое-то странное молчание, но уже через минуту дверь распахнулась, и на пороге я увидел совершенно седого и сгорбленного своего деда, который трясущимися руками всё пытался приладить на своём носу роговые очки.
- Андрюша, неужели это ты, - прохрипел дед, падая мне на руки. – Да, что же это мы стоим на пороге, - засуетился дед, приглашая меня войти в дом. – Господи, внучок, какими судьбами ты вновь в нашем городе и надолго ли?
- Да вот, думаю пожить у вас недельки две, если не прогоните, а там опять с головой окунусь в свои дела. Да, кстати, Андрей Яковлевич, где бабушка, почему её нет дома?
У деда на глаза навернулись слёзы, и тяжело опустившись на стул, он тихо проговорил:
- Эх, внучок ты наш дорогой, нет больше твоей любимой Агафьи Петровны. Бог прибрал её к себе. Прожив девяносто шесть лет, и постоянно думая и вспоминая о тебе, твоя бабушка тихо отошла в иной мир. А вот я ещё живу и не знаю, когда придёт мой час. Что же ты, Андрюша, нам не писал и не звонил, мы все здесь извелись, вспоминая и молясь за тебя.
Я смотрю на своего деда – такого старого и немощного человечка, и меня постепенно начинают душить слёзы от сознания того, что своим безответственным поведением я отравил жизнь этим добрейшим существам.
- Дедушка, дорогой ты мой, если можешь, то прости меня подлеца, что за бесконечной чередой своих дел, я совершено оставил вас без внимания и заботы.
- Да ладно тебе, внучок, дело прошлое, - шаркая босыми ногами по полу, тихо шепчет старик. Как-никак, но мы, всё же, встретились с тобой, а это главное. Стало быть, помирать мне теперь совсем не страшно, потому как знаю и вижу, что наш внук жив, здоров и при деле.
- Да, совсем было забыл, Андрей Яковлевич, - быстро отвечаю я, – там в большом пакете я вам кое-что привёз. Думаю, что вам это пригодится в жизни.
- Спасибо, дорогой, да мне теперь вовсе ничего и не надо. Вот посмотрел на тебя, и душа моя теперь на месте, - смахивая рукой слезу с глаз, тихо отвечает дед.
- Андрей Яковлевич, а где вы похоронили Агафью Петровну, я завтра же собираюсь сходить на её могилку.
- Так это известно где – на большом кладбище, что на окраине города. Зайдёшь в кладбищенскую контору, и мужики тебя проводят к ней. Сам я уже не могу, внучок, долго и много ходить, суставы проклятые, жуть как болят. А ты ещё относительно молодой и непременно осуществишь тобой задуманное.
- Дедушка, мне очень стыдно, но я бы хотел спросить вас ещё об одной вещи.
- Говори, не стесняйся, Андрюша, что тебя ещё тревожит?
- Не сохранилась ли случайно у вас моя скрипка или всё же её уже давно нет?
- Андрюша, да как ты мог подумать, - искренне удивился старик, сильно закашлявшись. – Эта скрипка была главной реликвией твоей бабушки, которую она хранила и берегла как зеницу ока.
Старик прошаркал в другую комнату и тут же вернулся, держа в руках футляр со скрипкой.
- Ну, теперь эта реликвия, наконец, обрела своего хозяина. Забирай её, и играй себе на здоровье.
Я осторожно открываю футляр и извлекаю на свет скрипку. Надо отдать должное моей драгоценной бабушке, которая на протяжении столь долгих лет сумела сохранить в отличном состоянии скрипку. Взяв в руки, изрядно наканифоленный смычок, я нежно трогаю им струны. Скрипка, как живая душа, мгновенно отзывается на это моё прикосновение, ласкающим душу, аккордом.
На следующий день, рано утром я уже трясусь в старом трамвае, везущем меня к большому городскому кладбищу. С помощью кладбищенских мужиков я без особого труда нахожу могилку бабушки, уже изрядно заросшую травой и крапивой. Мужики не спешат уходить от могилы, искоса поглядывая на меня и о чём-то тихо перешёптываясь. Конечно, мне не надо долго объяснять, что могила находится в ужасном состоянии и необходимо в самом срочном порядке придать ей вполне цивилизованный вид. Я пристально вглядываюсь в лица слегка подвыпивших мужиков и интуитивно вычисляю главного из них.
- Послушайте, любезный, – осторожно заговариваю я с ним, - а нельзя ли что-нибудь сделать с этим, для меня святым, местом?
Пожилой мужик, постоянно сплёвывая на землю и ожесточённо почёсываясь, моментально подскакивает ко мне.
- Ну, дык, это мы завсегда из, простите, чего-то, можем сделать конфетку и в самые сжатые сроки. Я вижу, что вы человек интеллигентный и при деньгах, так что, с нашей стороны никакой задержки не будет.
- Ясно, - с пониманием дела быстро отвечаю я. – Ну, и сколько же вы хотите за свою работу?
- Так это, уважаемый господин, будет зависеть от количества услуг, которые мы вам незамедлительно окажем.
- Значит так, - многозначительно начинаю я, - в сферу ваших немедленных услуг будет входить: приличная скамейка и столик, низенькая металлическая оградка, красивая раковина с крестом и конечно цветы.
- Так это мы сию минуту сварганим, господин, - обрадовался мужик, поворачивая голову в сторону своих напарников. – Ну, цены вы, конечно, знаете на некоторые ритуальные услуги, но мы для хорошего человека завсегда всё сделаем быстро и красиво.
- Понятно, - спокойно отвечаю я, доставая из кармана кошелёк. – А всё-таки, как быстро вы всё это сможете осуществить? - продолжаю настаивать я. - Видите ли, я скоро улетаю и желательно, чтобы вы это дело ускорили и как можно скорее.
- Дык, уважаемый, нет никаких проблем, вы платите, а мы делаем. Вы пока покрутитесь где-нибудь часика три, а потом приходите обратно и, как говорится, товар будет налицо.
- Да неужели вы за три часа сумеете всё это сотворить?
Мужик, уже в который раз небрежно сплюнув на землю, широко улыбнулся и, не спеша, ответил:
- Мы всегда уважаем понятливых и порядочных клиентов.
- Ну, хорошо, приятель, - недоверчиво глядя на подвыпившего мужика, отвечаю я и кладу на его широкую ладонь приличную пачку денег. – Это задаток, мужики, остальное получите через три часа, когда я полюбуюсь на плоды вашей работы.
Мужик, жадно схватив деньги, почти мгновенно растворяется со своими помощниками в глубине кладбища.
- Так, - мысленно соображаю я, - куда бы мне направить свои стопы, пока эти дУхи будут приводить в порядок могилу.
Из-за туч выглядывает солнышко, освещая всё вокруг яркими ещё достаточно тёплыми лучами. Я поднимаю с земли несколько красивых жёлтых и красных кленовых листьев и кладу их себе в дипломат. Подъезжая на трамвае к кладбищу, я заметил за квартал до него православный храм и спешу теперь посетить его. В храме идёт служба. Весь храм пропитан атмосферой какой-то тайны и духовного умиротворения. Я ставлю свечи к образам и истово молюсь за упокой души моих родителей и бабушки. За молитвами незаметно пролетает время, и я вновь спешу к могиле дорогого мне человечка. К своему удивлению, я нахожу могилу в невероятном преображении. Всё то, что ещё совсем недавно подвергалось моему сомнению, было выполнено точно и с великолепным качеством.
- Да, вот что значит теперь материальный стимул, - мысленно резюмирую я, расплачиваясь с бригадиром кладбищенских мужиков.
Бригадир, получив обещанные деньги, всё ещё чего-то медлит, топчась на месте.
- Ну, что ещё, любезный? - уже начинаю нервничать я. – Кажется, я с лихвой оценил ваш титанический труд и ко мне, я надеюсь, нет претензий.
- Хозяин, надо бы добавить, - неуверенно начинает говорить бригадир. – Мужики старались, из кожи вон лезли. Накинь маленько, что ли.
Я уже в сердцах выхватываю из кармана кошелёк, туго набитый валютой, и швыряю его бригадиру.
- Берите, мужики, и запомните только одно, что ни хлебом единым сыт человек. А теперь я вас попрошу оставить меня одного, спасибо за труд.
Кладбищенские мужики быстро исчезают, а я, присев на только что сотворённую ими скамейку, достаю из футляра мою скрипку и начинаю играть когда-то так полюбившуюся моей бабушкой сонату Моцарта. Продолжая с упоением играть сонату, я совершенно не замечаю, что погода быстро портится, и уже крупные капли осеннего дождя падают на мою, уже начинающую седеть голову и на лицо, перемешиваясь со слезами, обильно струящимися из моих глаз.
- Господи, тихо шепчу я в холодное кладбищенское пространство, - дай мне силы понять своё предназначенье в этой непростой и жестокой мир
ской ж
изни…

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:27
DENI30SДата: Среда, 01.05.2013, 10:29 | Сообщение # 9
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
ЭХ, ВСЁ НЕ ТАК…

Не знаю почему, но собачки мне всегда нравились. Но осуществить своё заветное желание - приобрести собаку я сумел только будучи уже в приличном возрасте, когда мой семейный корабль благополучно пошёл ко дну, разбившись о скалы бытовых проблем. Ещё находясь совсем в юном возрасте, я с завистью провожал взглядом своих коллег по двору, многие из которых каждый день выгуливали своих четвероногих подопечных, гордо поглядывая в мою сторону.
На какие только ухищрения я не шёл, чтобы заслужить доверие у своих родителей и получить от них, наконец, разрешение на покупку на птичьем рынке дорогого моему сердцу щенка. В ход было пущено всё: и отличные оценки в школе, ангельское и предупредительное поведение дома, и даже уборка в квартире. Но мои родители всегда оставались непреклонны в этом вопросе, объясняя мне мальчишке причину своего отказа лишь только тем, что наша квартира была совершенно не приспособлена для содержания такого рода животных. И, действительно, мы втроём ютились в однокомнатной квартире, которая была сплошь заставлена мебелью, стеллажами с книгами, а на полу возлежал великолепный ковёр, по случаю приобретённый моим отцом на барахолке.
В те времена мне было совсем не понятно поведение моих родителей. Тогда мне казалось, что материальные блага, уют, достаток в семье не самое главное, а главное совершенно другое, которое я чувствовал своим сердцем и душой. Но за вереницей пролетевших лет мои чувства к четвероногому другу заметно стёрлись из-за постоянных забот и проблем, которые постоянно сопутствовали мне в жизни. От отца с матерью я унаследовал всё ту же однокомнатную квартиру, которую через пару лет я преобразовал в нечто совершенно другое, которое в полной мере соответствовало моему вкусу и мироощущению. Что касается семейной жизни, то здесь я потерпел полное фиаско, встретив на своём пути девушку, на первый взгляд добрую и заботливую, а как в последствии оказалось - хитрую и расчетливую стерву, которая уже через год нашей совместной жизни выкачала из меня всё, оставив меня практически без средств к существованию. С тех самых пор в моей голове укоренилось сознание того, что настоящих и бескорыстных друзей можно лишь найти только в среде бессловесных четвероногих существ - собак, которые в любой сложной и тяжёлой жизненной ситуации никогда не ответят мне хитростью и злобой, а всегда будут преданы мне до конца своих дней.
Так вот, после таких серьёзных жизненный коллизий я остался один на один в квартире со своими не очень - то радостными мыслями на моё дальнейшее существование и со своим одиночеством. Со временем моя одинокая жизнь в четырёх стенах стала для меня просто не выносимой, и однажды, накинув на плечи свою старую кожаную куртку, я отправился на птичий рынок, чтобы наконец приобрести то, что ностальгической нитью на протяжении многих лет тянулось из моего далёкого детства.
Сегодня воскресный майский день, удивительно тёплый и солнечный. При входе на птичий рынок небольшой стайкой расположились старушки, скромно предлагая прохожим хомячков, котят и всякую мелкую живность. Я спокойно прохожу мимо них, не забывая о той главной цели, ради которой я и оказался здесь. От обилия щенков и взрослых собак, предлагаемых на рынке, у меня закружилась голова, и совершенно сбитый с толку, я просто бродил по рынку, прислушиваясь к разноголосице продавцов. В какой-то момент моё внимание привлёк парнишка лет десяти, который скромно притулился к прилавку с зелёными попугайчиками, держа в руках корзинку с каким-то зверьком.
- Привет, - бодро завёл я разговор, внимательно разглядывая содержимое корзинки. - Кем торгуешь, дорогой, кого можешь мне предложить?
Мальчик, смотревший куда-то в сторону, быстро перевёл взгляд на меня и тихо ответил:
- Здравствуйте, да вот уже битых два часа стою здесь, и никто даже не хочет взглянуть на моё чудо.
- Я полагаю, малыш, что это твоё чудо покоится на дне корзинки или я ошибаюсь, - улыбнулся я, слегка приподнимая платок, которым была покрыта корзина.
Мальчик, с гордостью заглянув мне в глаза, быстро ответил:
- Дяденька, вы даже себе не представляете, какая это замечательная порода! Таких щенков вы уже никогда не увидите на нашем рынке. Я бы и сам с удовольствием оставил его у себя, но, к сожалению, мои родители против, а вышвыривать щенка на улицу у меня не поднимается рука.
- Ну, эта тема мне уже достаточно хорошо знакома, - поглаживая щенка по голове, с грустью заметил я.
Щенок на какое-то мгновение высунул свой розовый, шершавый язычок и лизнул мне руку, преданно заглядывая мне в лицо своими большими серыми глазами. Судя по размерам щенка, ему было не более двух месяцев от роду, да и весь его милый вид и молящий взгляд говорили за то, что пройти мимо такого чуда, не приобретя его,, было равносильно преступлению.
- Ладно, парнишка, пожалуй, я приобрету это твоё чудо, но ты всё же мне скажи, что это за порода и какая у собачки родословная.
Надо сказать, что я совершенно не разбирался в породах собак, а посему, я полностью положился на случай и честность мальчугана, который, как мне показалось, был совершенно искренен со мной.
Мальчик, слегка почесав затылок, уверенно заговорил:
- Да вы не сомневайтесь, дяденька, вы ещё будете вспоминать и благодарить меня за этого щеночка. Наследственность у него прекрасная, его отец и мать неоднократно побеждали на собачьих выставках нашего города. Кроме всего прочего, он совершенно здоров и чрезвычайно активен. Он не разборчив в еде и съест абсолютно всё, что бы вы ему не дали. Но, если вы всё -таки хотите придерживаться строгих правил по уходу и кормлению щенка этой породы, то советую вам в зоомагазине приобрести специальный корм, вам продавец подскажет какой.
- Всё это очень хорошо и вполне устраивает меня, - глядя на мальчика, ответил я.
- А всё же, дорогой, что это за порода такая?
- А вы что, дяденька, совсем не разбираетесь в породах собак, - прищурился на меня юный собаковод.
- Да, знаешь, как-то ещё не приходилось вплотную заниматься этими четвероногими существами, вот только теперь решил этим заняться, - немного смутившись, ответил я.
- Так вот, дяденька, перед вами шотландский терьер и считайте, что вам сегодня крупно повезло с вашим приобретением.
Быстро расплатившись с мальчишкой и сунув щенка себе за пазуху, я быстрой походкой направился в зоомагазин для приобретения необходимого корма для моего подопечного существа. Щенок, тёплым комочком прижавшись к моему телу, негромко поскуливал и слегка царапал лапами мою куртку.
- Ну, ну, потерпи малость, дружок, - наставительно заметил я щенку, - сейчас твой хозяин зайдёт в один магазин и приобретёт для тебя всё то, что поможет тебе утолить свой голод.
На моё счастье в магазине никого не было. Продавщица - молодая девушка со скучающим выражением лица, с руки кормила огромного белого попугая, который своим большим кривым клювом каждый раз аккуратно и осторожно откусывал по небольшому кусочку банана, в знак благодарности, то поднимая, то опуская хохолок на своей головке. Увидев меня, продавщица, не спеша, подошла к кассе, и вопросительно взглянула на меня.
- Что будете брать, мужчина? - не очень-то любезно осведомилась продавщица, сунув в рот, оставшийся от птицы кусочек банана.
- Здравствуйте, - уж совсем торжественно заговорил я, - видите ли, я сегодня на рынке приобрёл щенка и хотел бы для него купить упаковку собачьего корма.
- Так, понятно, - спокойно отреагировала на мои слова продавщица, - а какой породы ваша собака.
- Ах да, я совсем забыл вам об этом сказать, - поспешил ответить я, - это шотландский терьер.
В тот же самый миг мой щенок высунул свою мордочку из своего временного укрытия и тявкнул на продавщицу.
- Так, мужчина, я сегодня совсем не склонна к шуткам и прошу вас покинуть мой магазин, - испуганно глядя на щенка, быстро проговорила продавщица. Кстати говоря, ваша дворняжка может питаться чем угодно, и вам вовсе не обязательно тратить деньги на дорогостоящие иностранные корма.
Я с изумлением смотрел на продавщицу, не понимая, о чём это она говорит.
- Да, да, уважаемый, - настаивала на своём девушка, уж если вы свою дворнягу называете терьером, то я тогда, простите, королева Англии.
- Какая королева Англии, что вы несёте, - нахмурился я, - я требую от вас всего лишь одного, чтобы вы незамедлительно продали моему терьеру упаковку корма и больше ничего.
- Мужчина, да у вас никак белая горячка, - начала выходить из себя девушка, я ещё раз вам говорю, что у вас за пазухой сидит обыкновенная дворняга, а не какой-то там терьер, да ещё шотландский.
- Постойте, как это дворняга, - не веря своим ушам, насторожился я.
- Да вот уж, такая, каких теперь во множестве носится по улицам нашего города, пугая прохожих, - уже совершенно спокойно ответила продавщица. - И вообще на будущее, мужчина, я хочу вам дать добрый совет - никогда не покупайте щенков на рынках, а приобретайте их в элитных собачьих клубах, где вас уж точно никто не обманет.
И только теперь до меня дошёл весь ужас произошедшего со мной события на рынке. Этот маленький, но уже достаточно опытный махинатор сыграл со мной злую шутку, подсунув мне обычного дворового щенка.
- Вот, мерзавец, - выходя из магазина, с горечью в душе мысленно отметил я. Такой маленький, а уже с таким багажом негативных качеств в душе.
Моё настроение было напрочь испорчено этим неприятным инцидентом с продавщицей в магазине, но, помятуя о том, что у меня за пазухой находится маленькое и совершено беззащитное существо, я бодрой походкой направился к своему дому, мысленно утешая себя:
- Ну и пусть не породистая собака, главное ни это. Главное заключается в том, что у меня теперь на долгие годы поселится настоящий друг, который скрасит мою одинокую холостяцкую жизнь и привнесёт в неё много нового и радостного.
С этими мыслями я распахнул дверь в парадную и нос к носу столкнулся со своей соседкой Эльзой Карловной, живущей этажом ниже.
- Добрый день, Эльза Карловна, - широко улыбаясь, поприветствовал я свою соседку.
- Добрый, - удивлённо глядя на меня, строго ответила соседка. - Что это вы, Борис Иванович, сегодня такой радостный, что у вас произошло?
Надо сказать, что Эльза Карловна была председателем домового комитета и довольно-таки рьяно исполняла свои обязанности по наведению порядка в довольно большом хозяйстве нашего кооперативного дома.
- Эльза Карловна, вы можете поздравить меня с приятным и счастливым приобретением, которое с лихвой скрасит моё постоянное одиночество, - весь сияя, быстро выпалил я.
- Очень хорошо, Борис Иванович, я поздравляю вас и надеюсь, что вы всё же вступаете в законный брак с вашей избранницей, с лёгкой иронией в голосе, улыбаясь, заметила соседка. - А то ведь знаете, как нынче принято у многих мужчин - поматросил и бросил.
- Да нет, Эльза Карловна, вы меня не так поняли, - заволновался я. - Я совсем не то хотел вам сказать.
- Не надо лукавить, Борис Иванович, - ехидно отреагировала соседка. - за свою большую жизнь я достаточно хорошо изучила все повадки мужчин, и должна сказать вам, что в моём доме я не потерплю никаких любовных притонов и прочего всякого такого.
- Эльза Карловна, хоть на минутку остановите ваш поток обвинений в нарушении нравственности с моей стороны, тем более, что речь идёт всего лишь о собачке, которая, безусловно, вам понравится.
- О какой такой собаке? - не поняла соседка.
Я распахнул куртку и извлёк на божий свет щенка, который, с благодарностью лизнув мне руки, грозно тявкнул на соседку.
- Какая агрессивная собака, - отпрянув к почтовым ящикам, испуганно взвизгнула Эльза Карловна. - Кстати говоря, Борис Иванович, собак это тоже касается - никаких собачьих притонов я не потерплю. И потом, если ваша собака начнёт гадить в нашем подъезде, то я вынуждена буду принять в отношении вас и вашей собаки определённые меры.
Я быстро поднялся со щенком на свой этаж и захлопнул за собой входную дверь, дабы больше не слушать агрессивные реплики соседки.
- Так, дружок, что же мне с тобой делать? - опуская щенка на мягкий коврик у входной двери, мучительно соображал я. - Тебя, по всей видимости, три раза в день следует чем-то кормить, а у меня и холодильник сегодня пустой, - гладя щенка по спине, рассуждал я. Да и потом пора тебя уже наградить каким-нибудь красивым именем, ну, скажем, Тимофеем.
Щенок, опустившись на коврик, жалобно запищал, видимо, требуя к себе какого-то особого внимания и, конечно, питания.
- Всё ясно, малыш, ты, покуда, посиди здесь, а я тем временем слетаю в универсам и затарюсь чем-нибудь съестным, - выпалил я, хватая пакет и выскакивая из квартиры.
Должен сказать, что я вёл холостяцкий образ жизни и, естественно, что рацион моего питания был чрезвычайно скромен. Но сегодня для меня был какой-то особенный день, и в ознаменование этого счастливого события в моей жизни я решил немного расслабиться и позволить себе немного поссорить деньгами. Из универсама я уже вышел с двумя большими пакетами, доверху набитыми всякими продуктовыми изысками
- Полагаю, что Тимошка вполне будет удовлетворён таким моим щедрым и чистосердечным подношением, - мысленно рассуждал я, открывая дверь в квартиру.
К моему удивлению, щенка на коврике я уже не обнаружил, зато обнаружил небольшую лужицу желтоватой жидкости посередине комнаты.
- Интересно, куда же это он мог подеваться, - снимая уличную обувь и надевая тапочки, вслух проговорил я, осторожно оглядываясь по сторонам.
- Тимошка, ну где ты, шалун, - тихо позвал я щенка, слегка похлопывая ладонями рук. - Никак под диван забрался, озорник, а вот выковыривать его оттуда уже будет сложно.
Дело в том, что из-за маленькой площади моей квартиры, мебель в ней располагалась практически вплотную друг к другу, а посему любая перестановка мебели вызывала в моей душе только тоску и зубную боль. Короче говоря, я потратил два с половиной часа, чтобы благополучно извлечь бедолажку из его временного плена.
Надо отметить, что щенок оказался на удивление добрым зверьком, но чрезвычайно подвижным и любопытным. Каждый раз, возвращаясь домой с работы, я обнаруживал в квартире небольшой беспорядок, который поначалу меня совершенно не пугал и не тревожил, помятуя о том, что всем малышам на свете свойственны эти черты характера и манера поведения. Но со временем, когда Тимошка стал подрастать, эта его безудержная внутренняя энергия стала мне немного досаждать.
Нельзя сказать, что и этот факт меня слишком сильно огорчал, но иной раз, возвращаясь уставший с работы, я частенько ловил себя на мысли, что этот вечный двигатель в лице моего четвероногого подопечного когда-нибудь сведёт меня с ума. Но самое главное заключалось ни в этом, а в том, что Тимофей только меня признавал за своего друга и хозяина, а со всеми остальными жильцами нашей парадной вёл себя достаточно агрессивно, не оставляя им никакой надежды на примирение.
Через полтора года мой щенок превратился в здоровенного пса с вполне сложившимся характером и мироощущением. Должен заметить, что за время нашего совместного проживания моя квартира представляла из себя совершенно унылое зрелище. Все стены квартиры были исцарапаны сильными и когтистыми лапами Тимофея, кое-где со стен клоками свисали порванные им обои. На мебель, так долго хранимую мной, просто было жалко смотреть. Кроме всего прочего, Тимофей наотрез отказывался спать в прихожей на куске старого ковра, а каждый раз вечером забирался в мою постель и клубком устраивался у меня за спиной.
Конечно, все эти сложности с собакой вызывали в моей душе протест, и как-то уже само собой зрело решение об избавлении от Тимофея. Но всё равно я каждый раз старался заглушать в себе этот противный внутренний голос, который постоянно бубнил мне:
- Всё, Борис, зачем ты мучаешь и изводишь себя, давно пора тебе избавиться от этого монстра, который навсегда лишил тебя покоя и сна. С этими тяжёлыми мыслями я в очередной раз ложусь спать, своей спиной чувствуя тепло исходящее от густой шерсти собаки.
Утром, как обычно, я вскакиваю с постели и прихватив с собой Тимофея, выхожу на лестничную площадку. Собака нетерпеливо тянет меня вниз, желая как можно скорее освободиться от того шлака, который накопился в ней за прошедшую ночь.
- Погоди, Тимошка, не рвись, успеешь ещё сделать свои дела, - тихо бормочу я, пытаясь ключом попасть в замочную скважину. - Ишь как тебя распирает, небось, опять вчера переел лишнего.
Я просто захлопываю дверь и, стараясь особо не шуметь, спускаюсь с собачкой вниз к входной двери парадной. Но, как обычно бывает в таких случаях, дверь в парадную распахивается и на пороге я отчётливо различаю давно примелькавшуюся мне фигуру Эльзы Карловны с двумя большими пакетами в руках. Не знаю почему, но моя собачка как-то особо выделяла эту женщину из всех жильцов нашей парадной. По всей видимости, мои мыслеформы, моя энергетика каким-то невероятным образом передались Тимофею, который незамедлительно с грозным лаем рванулся вниз навстречу этой несчастной женщине. Совершенно не ожидая такого подвоха со стороны своей собаки, я непроизвольно выпустил из рук поводок.
Эльза Карловна, дико взвизгнув, отскочила к двери парадной, пытаясь занятыми руками открыть её. Предчувствуя неминуемую беду, я бросился вниз по лестнице, истошно крича:
- Тимофей, фу, назад, стоять!
Но, было уже поздно. Огромный пёс в коротком прыжке сбил с ног Эльзу Карловну и своими острыми клыками в два приёма разорвал в трёх местах её новую норковую шубку. Перепрыгивая через три ступеньки, наконец, я добрался до пса и кованым десантным ботинком саданул ему под рёбра. Тимофей, жалобно заскулив, сразу же оставил в покое мою соседку и с покорным видом присел около моих ног.
- Вот, так-то лучше будет, - накидывая на морду собаки изолирующий намордник, строго обратился я к Тимофею.
Эльза Карловна продолжала лежать вниз лицом на грязном полу парадной и тихо постанывала. Руки и ноги её мелко подрагивали, а из опрокинутых пакетов разлилось молоко и высыпались продукты. Я нагнулся к соседке, пытаясь поднять её с пола.
- Эльза Карловна, как вы себя чувствуете, - задал я соседке совершенно глупый и ни к месту вопрос, - вам помочь подняться? Мне очень неловко, что всё так получилось, но смею вас заверить, что вы уже можете не опасаться за свою жизнь, поскольку с этой минуты моя собака уже не причинит вашему здоровью никакого вреда.
- Негодяй, подонок, - тяжело поднимаясь с пола, закричала соседка, - вы мне за это ответите. Мало того, что ваш зверь чуть не лишил меня жизни, так эта ваша дворняга превратила в ничто самое сокровенное, что у меня ещё оставалось в этой злой жизни. Я незамедлительно подам на вас в суд за ваше безответственное поведение и нежелание прислушаться к многочисленный советам и пожеланиям жильцов нашей парадной.
- Эльза Карловна, - своим телом закрывая незадачливого пса, начал оправдываться я, - поверьте, мне бесконечно стыдно, что всё так произошло, и я готов прямо сейчас перед вами извиниться и незамедлительно компенсировать ваши моральные и материальные издержки.
Эльза Карловна, смерив меня презрительным взглядом, резко отреагировала на мои слова:
- Нахал, и вы ещё смеете мне говорить о какой-то там компенсации. Я прекрасно осведомлена о вашем бюджете и вряд ли в самое ближайшее время вы будете в состоянии приобрести для меня новую норковую шубу и всё такое прочее, что поможет мне прийти в себя после перенесённого мной стресса.
Эльза Карловна схватила в руки наполовину порванные пакеты с продуктами и, с силой оттолкнув меня, медленно стала подниматься к своей квартире.
- Да, пожалуй, для меня и моего Тимошки наступают чёрные дни, - выходя на улицу, с горечью подумал я.
Тимофей, как бы чувствуя свою вину, с понурым видом плёлся за мной, не смея поднять на меня глаза.
- Всё, Тимоха, - надевая на собаку строгий ошейник, наставительно заметил я, - сегодня ты будешь наказан. Я полагаю, что это пойдёт тебе только на пользу, иначе ты со своим неистовым характером настроишь против меня всю нашу округу.
Тимофей смотрел на меня своими серыми глазами и продолжал как-то странно скулить.
- Нечего оправдываться здесь передо мной, - сердито заметил я собаке, ты уже не первый год живёшь со мной в этом доме и должен уважать всех жильцов, которых ты встречаешь на своём пути
Моё настроение после такого случая оставляло желать лучшего и вернувшись с утренней прогулки, я уже не стал спускать с поводка Тимофея, а привязал его к трубе отопительной батареи.
- Вот, Тимоха, сегодня ты целый день будешь сидеть у меня на привязи за твой отвратительный поступок на лестничной площадке, - щёлкая пальцем по холодному и влажному носу собаки, строго проговорил я. Да и в еде ты у меня сегодня не получишь того, что мог бы получить, будь ты покладистым и спокойным псом в отношении чужих людей.
Поставив перед собакой тарелку с кашей и миску с водой я отправился на кухню завтракать. Быстро поджарив себе яичницу с ветчиной и вскипятив в элекрочайнике воду, я с тяжёлыми мыслями в голове приступил к завтраку. Есть совсем не хотелось, но сегодня, на работе мне предстояло много дел, и поэтому я почти насильно впихивал в себя горячий завтрак, не чувствуя при этом никакого аппетита и наслаждения.
Со стороны комнаты до моего слуха доносилось слабое поскуливание Тимохи и какие-то непонятные шорохи. Войдя в комнату, я увидел Тимофея, лежащим в небольшой лужице крови. Собака тихо скулила и языком пыталась что-то слизнуть со своего бока. Подойдя ближе к Тимофею, я моментально сообразил, какую злую шутку я сыграл с собакой, когда в порыве гнева саданул ей по рёбрам кованым ботинком.
- Боже мой, какой же я идиот, - кидаясь к Тимофею, закричал я, - ведь собака, наверняка, получила серьёзную травму.
И, действительно, на правом боку собаки шерсть была окрашена красным цветом, что указывало на то, что необходимо было предпринимать срочные меры, чтобы хоть как-то унять страдания животного.
В моей домашней аптечке всегда находилось всё то необходимое, что могло бы устранить любую физическую неприятность в моём организме, и поэтому я, быстро обработав рану раствором йода, туго перевязал собаке её кровоточащий бок.
Надо отдать должное Тимохе, который на всём протяжении всей этой довольно-таки болезненной процедуры ни разу не зарычал и не задёргался от жгучего йода.
- Ну вот, дружок, я полагаю, что до моего возвращения ты как-нибудь потерпишь, а вечером я вызову тебе врача-ветеринара, - гладя собаку по спине, уже примирительно заметил я.
Этот день на работе я провёл как в тумане, часто ошибаясь в том или ином деле и невпопад отвечая на задаваемые мне вопросы сотрудниками моего отдела. Вечером после работы я почти бежал к своему дому, не ожидая уже ничего хорошего от того, что ожидало меня в квартире. Как ни странно, но мои опасения на предмет ближайшего печального будущего полностью подтвердились, когда, подходя к дому, я заметил у своей парадной аварийную машину сантехнической службы и машину МЧС. Из окна моей квартиры вырывались клубы пара. Около парадной собралась толпа зевак, шумно и с удовольствием обсуждая происходящее в доме. Быстро глазами отыскав в толпе необходимого мне человека, я подскочил к своей соседке:
- Эльза Карловна, - задыхаясь от волнения, закричал я, - что всё это значит, и что здесь делают эти службы?
- Они делают именно то, что им и положено делать в таких экстренных ситуациях, - зло косясь в мою сторону, язвительно проговорила соседка.
- А что им положено делать? - совершенно сбитый с толку, продолжал кричать я.
- Для начала, Борис Иванович, прекратите орать на меня, а когда успокоитесь, то ответьте мне, какого чёрта вы привязали ваше чудовище к трубе центрального отопления. Вы же прекрасно знаете, что наш дом уже не первой свежести, можно сказать, находится почти в аварийном состоянии, и потом все трубы уже давно проржавели и любое неосторожное действие в отношении их может привести к затоплению квартир. Кстати говоря, это и произошло в вашей квартире. Во-первых, после вашего ухода на работу, ваш четвероногий подопечный поднял весь дом на уши, непрестанно воя и скуля, а, во-вторых, видимо, не дождавшись вас, стал рваться с привязи, что и привело к разрыву трубы.
- Где Тимофей, - предчувствуя настоящую беду, застонал я, - где он?
- Вашего, как вы выражаетесь, Тимошку с многочисленными ожогами и порезами увезла скорая ветеринарная помощь в клинику для бездомных животных. А вот вам, голубчик, уже придётся оплатить не только мою шубу, но и весь тот чудовищный ущерб, который нанесла ваша собачка нашему дому.
Всем своим существом я чувствовал, что во мне сейчас рвётся какая-то невидимая духовная нить, которая все эти годы крепко связывала меня с дорогим моему сердцу четвероногим существом. Я уже не помню, как я добирался до ветеринарной клиники, но открыв входную дверь, я прямиком кинулся к дежурному врачу, сидящему за стойкой клиники.
- Простите, - скороговоркой забубнил я, глотая слова, - к вам сегодня привозили собаку с ожогами и ссадинами?
Врач, не спеша, снял телефонную трубку и что-то уточнил по телефону.
- Вы, очевидно, хозяин этого бедолаги, - спокойно поинтересовался врач, - да, сегодня в середине дня нам его доставили, но довольно-таки в плачевном состоянии. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы поддержать жизнь в вашем четвероногом друге, но потребуется серьёзная и дорогостоящая операция, которая уже гарантированно сохранит ему жизнь ещё на многие годы.
- Хорошо, хорошо, доктор, - как безумный твердил я, уже ничего не соображая, - я всё оплачу, делайте операцию немедленно!
- Очень хорошо, Борис Иванович, но мы должны получить от вас определённые гарантии, - улыбнулся на мои слова врач.
Из ящика стойки врач достал небольшой бланк и протянул его мне.
- Вот, пожалуйста, заполните это и распишитесь, и лучшие врачи нашей клиники незамедлительно займутся вашим подопечным.
Я трясущимися руками схватил листок бумаги и, не читая его, быстро начертал внизу бланка свою фамилию.
- Ну, вот и славно, - пряча бланк в глубине стойки, удовлетворённо произнёс врач и извлёк из кармана мобильник.
Через неделю моего Тимошку выписали из клиники. Надо отдать должное специалистам этого учреждения, которые за столь короткое время смогли поставить на все четыре лапы моего любимого пса, за здоровье которого я заплатил слишком дорогой ценой. А за тот ущерб, который моя собака нанесла дому, почти полностью затопив три нижние квартиры, я расплатился своей квартирой и автомашиной.
Теперь мы с Тимохой в качестве сторожей обосновались на большой платной автостоянке на окраине города. Я пристроился в охранном помещении, где у меня есть всё для поддержания сносной жизни: небольшой столик, два табурета, электроплитка с кипятильником и совсем небольшой диванчик. Поздней ночью, когда поток машин затихает, я с чистой душой и совестью укладываюсь на диван, а за моей спиной тёплой печкой устраивается Тимофей и спокойно засыпает, уткнув свой влажный и холодный нос мне в спину.
На протяжении уже долгого времени после случившегося со мной, мне часто снится один и тот же сон - я прихожу домой после прогулки с собакой, а мама, выглядывая из кухни, выговаривает мне каким-то странным и чужим голосом: «…эх, сынок, вот попомни мои слова, не доведут тебя до добра эти твои собаки…» После таких маминых слов я с ужасом в душе просыпаюсь, но обнаружив за своей спиной тёплую живую печку, блаженно засыпаю.
 
СообщениеЭХ, ВСЁ НЕ ТАК…

Не знаю почему, но собачки мне всегда нравились. Но осуществить своё заветное желание - приобрести собаку я сумел только будучи уже в приличном возрасте, когда мой семейный корабль благополучно пошёл ко дну, разбившись о скалы бытовых проблем. Ещё находясь совсем в юном возрасте, я с завистью провожал взглядом своих коллег по двору, многие из которых каждый день выгуливали своих четвероногих подопечных, гордо поглядывая в мою сторону.
На какие только ухищрения я не шёл, чтобы заслужить доверие у своих родителей и получить от них, наконец, разрешение на покупку на птичьем рынке дорогого моему сердцу щенка. В ход было пущено всё: и отличные оценки в школе, ангельское и предупредительное поведение дома, и даже уборка в квартире. Но мои родители всегда оставались непреклонны в этом вопросе, объясняя мне мальчишке причину своего отказа лишь только тем, что наша квартира была совершенно не приспособлена для содержания такого рода животных. И, действительно, мы втроём ютились в однокомнатной квартире, которая была сплошь заставлена мебелью, стеллажами с книгами, а на полу возлежал великолепный ковёр, по случаю приобретённый моим отцом на барахолке.
В те времена мне было совсем не понятно поведение моих родителей. Тогда мне казалось, что материальные блага, уют, достаток в семье не самое главное, а главное совершенно другое, которое я чувствовал своим сердцем и душой. Но за вереницей пролетевших лет мои чувства к четвероногому другу заметно стёрлись из-за постоянных забот и проблем, которые постоянно сопутствовали мне в жизни. От отца с матерью я унаследовал всё ту же однокомнатную квартиру, которую через пару лет я преобразовал в нечто совершенно другое, которое в полной мере соответствовало моему вкусу и мироощущению. Что касается семейной жизни, то здесь я потерпел полное фиаско, встретив на своём пути девушку, на первый взгляд добрую и заботливую, а как в последствии оказалось - хитрую и расчетливую стерву, которая уже через год нашей совместной жизни выкачала из меня всё, оставив меня практически без средств к существованию. С тех самых пор в моей голове укоренилось сознание того, что настоящих и бескорыстных друзей можно лишь найти только в среде бессловесных четвероногих существ - собак, которые в любой сложной и тяжёлой жизненной ситуации никогда не ответят мне хитростью и злобой, а всегда будут преданы мне до конца своих дней.
Так вот, после таких серьёзных жизненный коллизий я остался один на один в квартире со своими не очень - то радостными мыслями на моё дальнейшее существование и со своим одиночеством. Со временем моя одинокая жизнь в четырёх стенах стала для меня просто не выносимой, и однажды, накинув на плечи свою старую кожаную куртку, я отправился на птичий рынок, чтобы наконец приобрести то, что ностальгической нитью на протяжении многих лет тянулось из моего далёкого детства.
Сегодня воскресный майский день, удивительно тёплый и солнечный. При входе на птичий рынок небольшой стайкой расположились старушки, скромно предлагая прохожим хомячков, котят и всякую мелкую живность. Я спокойно прохожу мимо них, не забывая о той главной цели, ради которой я и оказался здесь. От обилия щенков и взрослых собак, предлагаемых на рынке, у меня закружилась голова, и совершенно сбитый с толку, я просто бродил по рынку, прислушиваясь к разноголосице продавцов. В какой-то момент моё внимание привлёк парнишка лет десяти, который скромно притулился к прилавку с зелёными попугайчиками, держа в руках корзинку с каким-то зверьком.
- Привет, - бодро завёл я разговор, внимательно разглядывая содержимое корзинки. - Кем торгуешь, дорогой, кого можешь мне предложить?
Мальчик, смотревший куда-то в сторону, быстро перевёл взгляд на меня и тихо ответил:
- Здравствуйте, да вот уже битых два часа стою здесь, и никто даже не хочет взглянуть на моё чудо.
- Я полагаю, малыш, что это твоё чудо покоится на дне корзинки или я ошибаюсь, - улыбнулся я, слегка приподнимая платок, которым была покрыта корзина.
Мальчик, с гордостью заглянув мне в глаза, быстро ответил:
- Дяденька, вы даже себе не представляете, какая это замечательная порода! Таких щенков вы уже никогда не увидите на нашем рынке. Я бы и сам с удовольствием оставил его у себя, но, к сожалению, мои родители против, а вышвыривать щенка на улицу у меня не поднимается рука.
- Ну, эта тема мне уже достаточно хорошо знакома, - поглаживая щенка по голове, с грустью заметил я.
Щенок на какое-то мгновение высунул свой розовый, шершавый язычок и лизнул мне руку, преданно заглядывая мне в лицо своими большими серыми глазами. Судя по размерам щенка, ему было не более двух месяцев от роду, да и весь его милый вид и молящий взгляд говорили за то, что пройти мимо такого чуда, не приобретя его,, было равносильно преступлению.
- Ладно, парнишка, пожалуй, я приобрету это твоё чудо, но ты всё же мне скажи, что это за порода и какая у собачки родословная.
Надо сказать, что я совершенно не разбирался в породах собак, а посему, я полностью положился на случай и честность мальчугана, который, как мне показалось, был совершенно искренен со мной.
Мальчик, слегка почесав затылок, уверенно заговорил:
- Да вы не сомневайтесь, дяденька, вы ещё будете вспоминать и благодарить меня за этого щеночка. Наследственность у него прекрасная, его отец и мать неоднократно побеждали на собачьих выставках нашего города. Кроме всего прочего, он совершенно здоров и чрезвычайно активен. Он не разборчив в еде и съест абсолютно всё, что бы вы ему не дали. Но, если вы всё -таки хотите придерживаться строгих правил по уходу и кормлению щенка этой породы, то советую вам в зоомагазине приобрести специальный корм, вам продавец подскажет какой.
- Всё это очень хорошо и вполне устраивает меня, - глядя на мальчика, ответил я.
- А всё же, дорогой, что это за порода такая?
- А вы что, дяденька, совсем не разбираетесь в породах собак, - прищурился на меня юный собаковод.
- Да, знаешь, как-то ещё не приходилось вплотную заниматься этими четвероногими существами, вот только теперь решил этим заняться, - немного смутившись, ответил я.
- Так вот, дяденька, перед вами шотландский терьер и считайте, что вам сегодня крупно повезло с вашим приобретением.
Быстро расплатившись с мальчишкой и сунув щенка себе за пазуху, я быстрой походкой направился в зоомагазин для приобретения необходимого корма для моего подопечного существа. Щенок, тёплым комочком прижавшись к моему телу, негромко поскуливал и слегка царапал лапами мою куртку.
- Ну, ну, потерпи малость, дружок, - наставительно заметил я щенку, - сейчас твой хозяин зайдёт в один магазин и приобретёт для тебя всё то, что поможет тебе утолить свой голод.
На моё счастье в магазине никого не было. Продавщица - молодая девушка со скучающим выражением лица, с руки кормила огромного белого попугая, который своим большим кривым клювом каждый раз аккуратно и осторожно откусывал по небольшому кусочку банана, в знак благодарности, то поднимая, то опуская хохолок на своей головке. Увидев меня, продавщица, не спеша, подошла к кассе, и вопросительно взглянула на меня.
- Что будете брать, мужчина? - не очень-то любезно осведомилась продавщица, сунув в рот, оставшийся от птицы кусочек банана.
- Здравствуйте, - уж совсем торжественно заговорил я, - видите ли, я сегодня на рынке приобрёл щенка и хотел бы для него купить упаковку собачьего корма.
- Так, понятно, - спокойно отреагировала на мои слова продавщица, - а какой породы ваша собака.
- Ах да, я совсем забыл вам об этом сказать, - поспешил ответить я, - это шотландский терьер.
В тот же самый миг мой щенок высунул свою мордочку из своего временного укрытия и тявкнул на продавщицу.
- Так, мужчина, я сегодня совсем не склонна к шуткам и прошу вас покинуть мой магазин, - испуганно глядя на щенка, быстро проговорила продавщица. Кстати говоря, ваша дворняжка может питаться чем угодно, и вам вовсе не обязательно тратить деньги на дорогостоящие иностранные корма.
Я с изумлением смотрел на продавщицу, не понимая, о чём это она говорит.
- Да, да, уважаемый, - настаивала на своём девушка, уж если вы свою дворнягу называете терьером, то я тогда, простите, королева Англии.
- Какая королева Англии, что вы несёте, - нахмурился я, - я требую от вас всего лишь одного, чтобы вы незамедлительно продали моему терьеру упаковку корма и больше ничего.
- Мужчина, да у вас никак белая горячка, - начала выходить из себя девушка, я ещё раз вам говорю, что у вас за пазухой сидит обыкновенная дворняга, а не какой-то там терьер, да ещё шотландский.
- Постойте, как это дворняга, - не веря своим ушам, насторожился я.
- Да вот уж, такая, каких теперь во множестве носится по улицам нашего города, пугая прохожих, - уже совершенно спокойно ответила продавщица. - И вообще на будущее, мужчина, я хочу вам дать добрый совет - никогда не покупайте щенков на рынках, а приобретайте их в элитных собачьих клубах, где вас уж точно никто не обманет.
И только теперь до меня дошёл весь ужас произошедшего со мной события на рынке. Этот маленький, но уже достаточно опытный махинатор сыграл со мной злую шутку, подсунув мне обычного дворового щенка.
- Вот, мерзавец, - выходя из магазина, с горечью в душе мысленно отметил я. Такой маленький, а уже с таким багажом негативных качеств в душе.
Моё настроение было напрочь испорчено этим неприятным инцидентом с продавщицей в магазине, но, помятуя о том, что у меня за пазухой находится маленькое и совершено беззащитное существо, я бодрой походкой направился к своему дому, мысленно утешая себя:
- Ну и пусть не породистая собака, главное ни это. Главное заключается в том, что у меня теперь на долгие годы поселится настоящий друг, который скрасит мою одинокую холостяцкую жизнь и привнесёт в неё много нового и радостного.
С этими мыслями я распахнул дверь в парадную и нос к носу столкнулся со своей соседкой Эльзой Карловной, живущей этажом ниже.
- Добрый день, Эльза Карловна, - широко улыбаясь, поприветствовал я свою соседку.
- Добрый, - удивлённо глядя на меня, строго ответила соседка. - Что это вы, Борис Иванович, сегодня такой радостный, что у вас произошло?
Надо сказать, что Эльза Карловна была председателем домового комитета и довольно-таки рьяно исполняла свои обязанности по наведению порядка в довольно большом хозяйстве нашего кооперативного дома.
- Эльза Карловна, вы можете поздравить меня с приятным и счастливым приобретением, которое с лихвой скрасит моё постоянное одиночество, - весь сияя, быстро выпалил я.
- Очень хорошо, Борис Иванович, я поздравляю вас и надеюсь, что вы всё же вступаете в законный брак с вашей избранницей, с лёгкой иронией в голосе, улыбаясь, заметила соседка. - А то ведь знаете, как нынче принято у многих мужчин - поматросил и бросил.
- Да нет, Эльза Карловна, вы меня не так поняли, - заволновался я. - Я совсем не то хотел вам сказать.
- Не надо лукавить, Борис Иванович, - ехидно отреагировала соседка. - за свою большую жизнь я достаточно хорошо изучила все повадки мужчин, и должна сказать вам, что в моём доме я не потерплю никаких любовных притонов и прочего всякого такого.
- Эльза Карловна, хоть на минутку остановите ваш поток обвинений в нарушении нравственности с моей стороны, тем более, что речь идёт всего лишь о собачке, которая, безусловно, вам понравится.
- О какой такой собаке? - не поняла соседка.
Я распахнул куртку и извлёк на божий свет щенка, который, с благодарностью лизнув мне руки, грозно тявкнул на соседку.
- Какая агрессивная собака, - отпрянув к почтовым ящикам, испуганно взвизгнула Эльза Карловна. - Кстати говоря, Борис Иванович, собак это тоже касается - никаких собачьих притонов я не потерплю. И потом, если ваша собака начнёт гадить в нашем подъезде, то я вынуждена буду принять в отношении вас и вашей собаки определённые меры.
Я быстро поднялся со щенком на свой этаж и захлопнул за собой входную дверь, дабы больше не слушать агрессивные реплики соседки.
- Так, дружок, что же мне с тобой делать? - опуская щенка на мягкий коврик у входной двери, мучительно соображал я. - Тебя, по всей видимости, три раза в день следует чем-то кормить, а у меня и холодильник сегодня пустой, - гладя щенка по спине, рассуждал я. Да и потом пора тебя уже наградить каким-нибудь красивым именем, ну, скажем, Тимофеем.
Щенок, опустившись на коврик, жалобно запищал, видимо, требуя к себе какого-то особого внимания и, конечно, питания.
- Всё ясно, малыш, ты, покуда, посиди здесь, а я тем временем слетаю в универсам и затарюсь чем-нибудь съестным, - выпалил я, хватая пакет и выскакивая из квартиры.
Должен сказать, что я вёл холостяцкий образ жизни и, естественно, что рацион моего питания был чрезвычайно скромен. Но сегодня для меня был какой-то особенный день, и в ознаменование этого счастливого события в моей жизни я решил немного расслабиться и позволить себе немного поссорить деньгами. Из универсама я уже вышел с двумя большими пакетами, доверху набитыми всякими продуктовыми изысками
- Полагаю, что Тимошка вполне будет удовлетворён таким моим щедрым и чистосердечным подношением, - мысленно рассуждал я, открывая дверь в квартиру.
К моему удивлению, щенка на коврике я уже не обнаружил, зато обнаружил небольшую лужицу желтоватой жидкости посередине комнаты.
- Интересно, куда же это он мог подеваться, - снимая уличную обувь и надевая тапочки, вслух проговорил я, осторожно оглядываясь по сторонам.
- Тимошка, ну где ты, шалун, - тихо позвал я щенка, слегка похлопывая ладонями рук. - Никак под диван забрался, озорник, а вот выковыривать его оттуда уже будет сложно.
Дело в том, что из-за маленькой площади моей квартиры, мебель в ней располагалась практически вплотную друг к другу, а посему любая перестановка мебели вызывала в моей душе только тоску и зубную боль. Короче говоря, я потратил два с половиной часа, чтобы благополучно извлечь бедолажку из его временного плена.
Надо отметить, что щенок оказался на удивление добрым зверьком, но чрезвычайно подвижным и любопытным. Каждый раз, возвращаясь домой с работы, я обнаруживал в квартире небольшой беспорядок, который поначалу меня совершенно не пугал и не тревожил, помятуя о том, что всем малышам на свете свойственны эти черты характера и манера поведения. Но со временем, когда Тимошка стал подрастать, эта его безудержная внутренняя энергия стала мне немного досаждать.
Нельзя сказать, что и этот факт меня слишком сильно огорчал, но иной раз, возвращаясь уставший с работы, я частенько ловил себя на мысли, что этот вечный двигатель в лице моего четвероногого подопечного когда-нибудь сведёт меня с ума. Но самое главное заключалось ни в этом, а в том, что Тимофей только меня признавал за своего друга и хозяина, а со всеми остальными жильцами нашей парадной вёл себя достаточно агрессивно, не оставляя им никакой надежды на примирение.
Через полтора года мой щенок превратился в здоровенного пса с вполне сложившимся характером и мироощущением. Должен заметить, что за время нашего совместного проживания моя квартира представляла из себя совершенно унылое зрелище. Все стены квартиры были исцарапаны сильными и когтистыми лапами Тимофея, кое-где со стен клоками свисали порванные им обои. На мебель, так долго хранимую мной, просто было жалко смотреть. Кроме всего прочего, Тимофей наотрез отказывался спать в прихожей на куске старого ковра, а каждый раз вечером забирался в мою постель и клубком устраивался у меня за спиной.
Конечно, все эти сложности с собакой вызывали в моей душе протест, и как-то уже само собой зрело решение об избавлении от Тимофея. Но всё равно я каждый раз старался заглушать в себе этот противный внутренний голос, который постоянно бубнил мне:
- Всё, Борис, зачем ты мучаешь и изводишь себя, давно пора тебе избавиться от этого монстра, который навсегда лишил тебя покоя и сна. С этими тяжёлыми мыслями я в очередной раз ложусь спать, своей спиной чувствуя тепло исходящее от густой шерсти собаки.
Утром, как обычно, я вскакиваю с постели и прихватив с собой Тимофея, выхожу на лестничную площадку. Собака нетерпеливо тянет меня вниз, желая как можно скорее освободиться от того шлака, который накопился в ней за прошедшую ночь.
- Погоди, Тимошка, не рвись, успеешь ещё сделать свои дела, - тихо бормочу я, пытаясь ключом попасть в замочную скважину. - Ишь как тебя распирает, небось, опять вчера переел лишнего.
Я просто захлопываю дверь и, стараясь особо не шуметь, спускаюсь с собачкой вниз к входной двери парадной. Но, как обычно бывает в таких случаях, дверь в парадную распахивается и на пороге я отчётливо различаю давно примелькавшуюся мне фигуру Эльзы Карловны с двумя большими пакетами в руках. Не знаю почему, но моя собачка как-то особо выделяла эту женщину из всех жильцов нашей парадной. По всей видимости, мои мыслеформы, моя энергетика каким-то невероятным образом передались Тимофею, который незамедлительно с грозным лаем рванулся вниз навстречу этой несчастной женщине. Совершенно не ожидая такого подвоха со стороны своей собаки, я непроизвольно выпустил из рук поводок.
Эльза Карловна, дико взвизгнув, отскочила к двери парадной, пытаясь занятыми руками открыть её. Предчувствуя неминуемую беду, я бросился вниз по лестнице, истошно крича:
- Тимофей, фу, назад, стоять!
Но, было уже поздно. Огромный пёс в коротком прыжке сбил с ног Эльзу Карловну и своими острыми клыками в два приёма разорвал в трёх местах её новую норковую шубку. Перепрыгивая через три ступеньки, наконец, я добрался до пса и кованым десантным ботинком саданул ему под рёбра. Тимофей, жалобно заскулив, сразу же оставил в покое мою соседку и с покорным видом присел около моих ног.
- Вот, так-то лучше будет, - накидывая на морду собаки изолирующий намордник, строго обратился я к Тимофею.
Эльза Карловна продолжала лежать вниз лицом на грязном полу парадной и тихо постанывала. Руки и ноги её мелко подрагивали, а из опрокинутых пакетов разлилось молоко и высыпались продукты. Я нагнулся к соседке, пытаясь поднять её с пола.
- Эльза Карловна, как вы себя чувствуете, - задал я соседке совершенно глупый и ни к месту вопрос, - вам помочь подняться? Мне очень неловко, что всё так получилось, но смею вас заверить, что вы уже можете не опасаться за свою жизнь, поскольку с этой минуты моя собака уже не причинит вашему здоровью никакого вреда.
- Негодяй, подонок, - тяжело поднимаясь с пола, закричала соседка, - вы мне за это ответите. Мало того, что ваш зверь чуть не лишил меня жизни, так эта ваша дворняга превратила в ничто самое сокровенное, что у меня ещё оставалось в этой злой жизни. Я незамедлительно подам на вас в суд за ваше безответственное поведение и нежелание прислушаться к многочисленный советам и пожеланиям жильцов нашей парадной.
- Эльза Карловна, - своим телом закрывая незадачливого пса, начал оправдываться я, - поверьте, мне бесконечно стыдно, что всё так произошло, и я готов прямо сейчас перед вами извиниться и незамедлительно компенсировать ваши моральные и материальные издержки.
Эльза Карловна, смерив меня презрительным взглядом, резко отреагировала на мои слова:
- Нахал, и вы ещё смеете мне говорить о какой-то там компенсации. Я прекрасно осведомлена о вашем бюджете и вряд ли в самое ближайшее время вы будете в состоянии приобрести для меня новую норковую шубу и всё такое прочее, что поможет мне прийти в себя после перенесённого мной стресса.
Эльза Карловна схватила в руки наполовину порванные пакеты с продуктами и, с силой оттолкнув меня, медленно стала подниматься к своей квартире.
- Да, пожалуй, для меня и моего Тимошки наступают чёрные дни, - выходя на улицу, с горечью подумал я.
Тимофей, как бы чувствуя свою вину, с понурым видом плёлся за мной, не смея поднять на меня глаза.
- Всё, Тимоха, - надевая на собаку строгий ошейник, наставительно заметил я, - сегодня ты будешь наказан. Я полагаю, что это пойдёт тебе только на пользу, иначе ты со своим неистовым характером настроишь против меня всю нашу округу.
Тимофей смотрел на меня своими серыми глазами и продолжал как-то странно скулить.
- Нечего оправдываться здесь передо мной, - сердито заметил я собаке, ты уже не первый год живёшь со мной в этом доме и должен уважать всех жильцов, которых ты встречаешь на своём пути
Моё настроение после такого случая оставляло желать лучшего и вернувшись с утренней прогулки, я уже не стал спускать с поводка Тимофея, а привязал его к трубе отопительной батареи.
- Вот, Тимоха, сегодня ты целый день будешь сидеть у меня на привязи за твой отвратительный поступок на лестничной площадке, - щёлкая пальцем по холодному и влажному носу собаки, строго проговорил я. Да и в еде ты у меня сегодня не получишь того, что мог бы получить, будь ты покладистым и спокойным псом в отношении чужих людей.
Поставив перед собакой тарелку с кашей и миску с водой я отправился на кухню завтракать. Быстро поджарив себе яичницу с ветчиной и вскипятив в элекрочайнике воду, я с тяжёлыми мыслями в голове приступил к завтраку. Есть совсем не хотелось, но сегодня, на работе мне предстояло много дел, и поэтому я почти насильно впихивал в себя горячий завтрак, не чувствуя при этом никакого аппетита и наслаждения.
Со стороны комнаты до моего слуха доносилось слабое поскуливание Тимохи и какие-то непонятные шорохи. Войдя в комнату, я увидел Тимофея, лежащим в небольшой лужице крови. Собака тихо скулила и языком пыталась что-то слизнуть со своего бока. Подойдя ближе к Тимофею, я моментально сообразил, какую злую шутку я сыграл с собакой, когда в порыве гнева саданул ей по рёбрам кованым ботинком.
- Боже мой, какой же я идиот, - кидаясь к Тимофею, закричал я, - ведь собака, наверняка, получила серьёзную травму.
И, действительно, на правом боку собаки шерсть была окрашена красным цветом, что указывало на то, что необходимо было предпринимать срочные меры, чтобы хоть как-то унять страдания животного.
В моей домашней аптечке всегда находилось всё то необходимое, что могло бы устранить любую физическую неприятность в моём организме, и поэтому я, быстро обработав рану раствором йода, туго перевязал собаке её кровоточащий бок.
Надо отдать должное Тимохе, который на всём протяжении всей этой довольно-таки болезненной процедуры ни разу не зарычал и не задёргался от жгучего йода.
- Ну вот, дружок, я полагаю, что до моего возвращения ты как-нибудь потерпишь, а вечером я вызову тебе врача-ветеринара, - гладя собаку по спине, уже примирительно заметил я.
Этот день на работе я провёл как в тумане, часто ошибаясь в том или ином деле и невпопад отвечая на задаваемые мне вопросы сотрудниками моего отдела. Вечером после работы я почти бежал к своему дому, не ожидая уже ничего хорошего от того, что ожидало меня в квартире. Как ни странно, но мои опасения на предмет ближайшего печального будущего полностью подтвердились, когда, подходя к дому, я заметил у своей парадной аварийную машину сантехнической службы и машину МЧС. Из окна моей квартиры вырывались клубы пара. Около парадной собралась толпа зевак, шумно и с удовольствием обсуждая происходящее в доме. Быстро глазами отыскав в толпе необходимого мне человека, я подскочил к своей соседке:
- Эльза Карловна, - задыхаясь от волнения, закричал я, - что всё это значит, и что здесь делают эти службы?
- Они делают именно то, что им и положено делать в таких экстренных ситуациях, - зло косясь в мою сторону, язвительно проговорила соседка.
- А что им положено делать? - совершенно сбитый с толку, продолжал кричать я.
- Для начала, Борис Иванович, прекратите орать на меня, а когда успокоитесь, то ответьте мне, какого чёрта вы привязали ваше чудовище к трубе центрального отопления. Вы же прекрасно знаете, что наш дом уже не первой свежести, можно сказать, находится почти в аварийном состоянии, и потом все трубы уже давно проржавели и любое неосторожное действие в отношении их может привести к затоплению квартир. Кстати говоря, это и произошло в вашей квартире. Во-первых, после вашего ухода на работу, ваш четвероногий подопечный поднял весь дом на уши, непрестанно воя и скуля, а, во-вторых, видимо, не дождавшись вас, стал рваться с привязи, что и привело к разрыву трубы.
- Где Тимофей, - предчувствуя настоящую беду, застонал я, - где он?
- Вашего, как вы выражаетесь, Тимошку с многочисленными ожогами и порезами увезла скорая ветеринарная помощь в клинику для бездомных животных. А вот вам, голубчик, уже придётся оплатить не только мою шубу, но и весь тот чудовищный ущерб, который нанесла ваша собачка нашему дому.
Всем своим существом я чувствовал, что во мне сейчас рвётся какая-то невидимая духовная нить, которая все эти годы крепко связывала меня с дорогим моему сердцу четвероногим существом. Я уже не помню, как я добирался до ветеринарной клиники, но открыв входную дверь, я прямиком кинулся к дежурному врачу, сидящему за стойкой клиники.
- Простите, - скороговоркой забубнил я, глотая слова, - к вам сегодня привозили собаку с ожогами и ссадинами?
Врач, не спеша, снял телефонную трубку и что-то уточнил по телефону.
- Вы, очевидно, хозяин этого бедолаги, - спокойно поинтересовался врач, - да, сегодня в середине дня нам его доставили, но довольно-таки в плачевном состоянии. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы поддержать жизнь в вашем четвероногом друге, но потребуется серьёзная и дорогостоящая операция, которая уже гарантированно сохранит ему жизнь ещё на многие годы.
- Хорошо, хорошо, доктор, - как безумный твердил я, уже ничего не соображая, - я всё оплачу, делайте операцию немедленно!
- Очень хорошо, Борис Иванович, но мы должны получить от вас определённые гарантии, - улыбнулся на мои слова врач.
Из ящика стойки врач достал небольшой бланк и протянул его мне.
- Вот, пожалуйста, заполните это и распишитесь, и лучшие врачи нашей клиники незамедлительно займутся вашим подопечным.
Я трясущимися руками схватил листок бумаги и, не читая его, быстро начертал внизу бланка свою фамилию.
- Ну, вот и славно, - пряча бланк в глубине стойки, удовлетворённо произнёс врач и извлёк из кармана мобильник.
Через неделю моего Тимошку выписали из клиники. Надо отдать должное специалистам этого учреждения, которые за столь короткое время смогли поставить на все четыре лапы моего любимого пса, за здоровье которого я заплатил слишком дорогой ценой. А за тот ущерб, который моя собака нанесла дому, почти полностью затопив три нижние квартиры, я расплатился своей квартирой и автомашиной.
Теперь мы с Тимохой в качестве сторожей обосновались на большой платной автостоянке на окраине города. Я пристроился в охранном помещении, где у меня есть всё для поддержания сносной жизни: небольшой столик, два табурета, электроплитка с кипятильником и совсем небольшой диванчик. Поздней ночью, когда поток машин затихает, я с чистой душой и совестью укладываюсь на диван, а за моей спиной тёплой печкой устраивается Тимофей и спокойно засыпает, уткнув свой влажный и холодный нос мне в спину.
На протяжении уже долгого времени после случившегося со мной, мне часто снится один и тот же сон - я прихожу домой после прогулки с собакой, а мама, выглядывая из кухни, выговаривает мне каким-то странным и чужим голосом: «…эх, сынок, вот попомни мои слова, не доведут тебя до добра эти твои собаки…» После таких маминых слов я с ужасом в душе просыпаюсь, но обнаружив за своей спиной тёплую живую печку, блаженно засыпаю.

Автор - DENI30S
Дата добавления - 01.05.2013 в 10:29
СообщениеЭХ, ВСЁ НЕ ТАК…

Не знаю почему, но собачки мне всегда нравились. Но осуществить своё заветное желание - приобрести собаку я сумел только будучи уже в приличном возрасте, когда мой семейный корабль благополучно пошёл ко дну, разбившись о скалы бытовых проблем. Ещё находясь совсем в юном возрасте, я с завистью провожал взглядом своих коллег по двору, многие из которых каждый день выгуливали своих четвероногих подопечных, гордо поглядывая в мою сторону.
На какие только ухищрения я не шёл, чтобы заслужить доверие у своих родителей и получить от них, наконец, разрешение на покупку на птичьем рынке дорогого моему сердцу щенка. В ход было пущено всё: и отличные оценки в школе, ангельское и предупредительное поведение дома, и даже уборка в квартире. Но мои родители всегда оставались непреклонны в этом вопросе, объясняя мне мальчишке причину своего отказа лишь только тем, что наша квартира была совершенно не приспособлена для содержания такого рода животных. И, действительно, мы втроём ютились в однокомнатной квартире, которая была сплошь заставлена мебелью, стеллажами с книгами, а на полу возлежал великолепный ковёр, по случаю приобретённый моим отцом на барахолке.
В те времена мне было совсем не понятно поведение моих родителей. Тогда мне казалось, что материальные блага, уют, достаток в семье не самое главное, а главное совершенно другое, которое я чувствовал своим сердцем и душой. Но за вереницей пролетевших лет мои чувства к четвероногому другу заметно стёрлись из-за постоянных забот и проблем, которые постоянно сопутствовали мне в жизни. От отца с матерью я унаследовал всё ту же однокомнатную квартиру, которую через пару лет я преобразовал в нечто совершенно другое, которое в полной мере соответствовало моему вкусу и мироощущению. Что касается семейной жизни, то здесь я потерпел полное фиаско, встретив на своём пути девушку, на первый взгляд добрую и заботливую, а как в последствии оказалось - хитрую и расчетливую стерву, которая уже через год нашей совместной жизни выкачала из меня всё, оставив меня практически без средств к существованию. С тех самых пор в моей голове укоренилось сознание того, что настоящих и бескорыстных друзей можно лишь найти только в среде бессловесных четвероногих существ - собак, которые в любой сложной и тяжёлой жизненной ситуации никогда не ответят мне хитростью и злобой, а всегда будут преданы мне до конца своих дней.
Так вот, после таких серьёзных жизненный коллизий я остался один на один в квартире со своими не очень - то радостными мыслями на моё дальнейшее существование и со своим одиночеством. Со временем моя одинокая жизнь в четырёх стенах стала для меня просто не выносимой, и однажды, накинув на плечи свою старую кожаную куртку, я отправился на птичий рынок, чтобы наконец приобрести то, что ностальгической нитью на протяжении многих лет тянулось из моего далёкого детства.
Сегодня воскресный майский день, удивительно тёплый и солнечный. При входе на птичий рынок небольшой стайкой расположились старушки, скромно предлагая прохожим хомячков, котят и всякую мелкую живность. Я спокойно прохожу мимо них, не забывая о той главной цели, ради которой я и оказался здесь. От обилия щенков и взрослых собак, предлагаемых на рынке, у меня закружилась голова, и совершенно сбитый с толку, я просто бродил по рынку, прислушиваясь к разноголосице продавцов. В какой-то момент моё внимание привлёк парнишка лет десяти, который скромно притулился к прилавку с зелёными попугайчиками, держа в руках корзинку с каким-то зверьком.
- Привет, - бодро завёл я разговор, внимательно разглядывая содержимое корзинки. - Кем торгуешь, дорогой, кого можешь мне предложить?
Мальчик, смотревший куда-то в сторону, быстро перевёл взгляд на меня и тихо ответил:
- Здравствуйте, да вот уже битых два часа стою здесь, и никто даже не хочет взглянуть на моё чудо.
- Я полагаю, малыш, что это твоё чудо покоится на дне корзинки или я ошибаюсь, - улыбнулся я, слегка приподнимая платок, которым была покрыта корзина.
Мальчик, с гордостью заглянув мне в глаза, быстро ответил:
- Дяденька, вы даже себе не представляете, какая это замечательная порода! Таких щенков вы уже никогда не увидите на нашем рынке. Я бы и сам с удовольствием оставил его у себя, но, к сожалению, мои родители против, а вышвыривать щенка на улицу у меня не поднимается рука.
- Ну, эта тема мне уже достаточно хорошо знакома, - поглаживая щенка по голове, с грустью заметил я.
Щенок на какое-то мгновение высунул свой розовый, шершавый язычок и лизнул мне руку, преданно заглядывая мне в лицо своими большими серыми глазами. Судя по размерам щенка, ему было не более двух месяцев от роду, да и весь его милый вид и молящий взгляд говорили за то, что пройти мимо такого чуда, не приобретя его,, было равносильно преступлению.
- Ладно, парнишка, пожалуй, я приобрету это твоё чудо, но ты всё же мне скажи, что это за порода и какая у собачки родословная.
Надо сказать, что я совершенно не разбирался в породах собак, а посему, я полностью положился на случай и честность мальчугана, который, как мне показалось, был совершенно искренен со мной.
Мальчик, слегка почесав затылок, уверенно заговорил:
- Да вы не сомневайтесь, дяденька, вы ещё будете вспоминать и благодарить меня за этого щеночка. Наследственность у него прекрасная, его отец и мать неоднократно побеждали на собачьих выставках нашего города. Кроме всего прочего, он совершенно здоров и чрезвычайно активен. Он не разборчив в еде и съест абсолютно всё, что бы вы ему не дали. Но, если вы всё -таки хотите придерживаться строгих правил по уходу и кормлению щенка этой породы, то советую вам в зоомагазине приобрести специальный корм, вам продавец подскажет какой.
- Всё это очень хорошо и вполне устраивает меня, - глядя на мальчика, ответил я.
- А всё же, дорогой, что это за порода такая?
- А вы что, дяденька, совсем не разбираетесь в породах собак, - прищурился на меня юный собаковод.
- Да, знаешь, как-то ещё не приходилось вплотную заниматься этими четвероногими существами, вот только теперь решил этим заняться, - немного смутившись, ответил я.
- Так вот, дяденька, перед вами шотландский терьер и считайте, что вам сегодня крупно повезло с вашим приобретением.
Быстро расплатившись с мальчишкой и сунув щенка себе за пазуху, я быстрой походкой направился в зоомагазин для приобретения необходимого корма для моего подопечного существа. Щенок, тёплым комочком прижавшись к моему телу, негромко поскуливал и слегка царапал лапами мою куртку.
- Ну, ну, потерпи малость, дружок, - наставительно заметил я щенку, - сейчас твой хозяин зайдёт в один магазин и приобретёт для тебя всё то, что поможет тебе утолить свой голод.
На моё счастье в магазине никого не было. Продавщица - молодая девушка со скучающим выражением лица, с руки кормила огромного белого попугая, который своим большим кривым клювом каждый раз аккуратно и осторожно откусывал по небольшому кусочку банана, в знак благодарности, то поднимая, то опуская хохолок на своей головке. Увидев меня, продавщица, не спеша, подошла к кассе, и вопросительно взглянула на меня.
- Что будете брать, мужчина? - не очень-то любезно осведомилась продавщица, сунув в рот, оставшийся от птицы кусочек банана.
- Здравствуйте, - уж совсем торжественно заговорил я, - видите ли, я сегодня на рынке приобрёл щенка и хотел бы для него купить упаковку собачьего корма.
- Так, понятно, - спокойно отреагировала на мои слова продавщица, - а какой породы ваша собака.
- Ах да, я совсем забыл вам об этом сказать, - поспешил ответить я, - это шотландский терьер.
В тот же самый миг мой щенок высунул свою мордочку из своего временного укрытия и тявкнул на продавщицу.
- Так, мужчина, я сегодня совсем не склонна к шуткам и прошу вас покинуть мой магазин, - испуганно глядя на щенка, быстро проговорила продавщица. Кстати говоря, ваша дворняжка может питаться чем угодно, и вам вовсе не обязательно тратить деньги на дорогостоящие иностранные корма.
Я с изумлением смотрел на продавщицу, не понимая, о чём это она говорит.
- Да, да, уважаемый, - настаивала на своём девушка, уж если вы свою дворнягу называете терьером, то я тогда, простите, королева Англии.
- Какая королева Англии, что вы несёте, - нахмурился я, - я требую от вас всего лишь одного, чтобы вы незамедлительно продали моему терьеру упаковку корма и больше ничего.
- Мужчина, да у вас никак белая горячка, - начала выходить из себя девушка, я ещё раз вам говорю, что у вас за пазухой сидит обыкновенная дворняга, а не какой-то там терьер, да ещё шотландский.
- Постойте, как это дворняга, - не веря своим ушам, насторожился я.
- Да вот уж, такая, каких теперь во множестве носится по улицам нашего города, пугая прохожих, - уже совершенно спокойно ответила продавщица. - И вообще на будущее, мужчина, я хочу вам дать добрый совет - никогда не покупайте щенков на рынках, а приобретайте их в элитных собачьих клубах, где вас уж точно никто не обманет.
И только теперь до меня дошёл весь ужас произошедшего со мной события на рынке. Этот маленький, но уже достаточно опытный махинатор сыграл со мной злую шутку, подсунув мне обычного дворового щенка.
- Вот, мерзавец, - выходя из магазина, с горечью в душе мысленно отметил я. Такой маленький, а уже с таким багажом негативных качеств в душе.
Моё настроение было напрочь испорчено этим неприятным инцидентом с продавщицей в магазине, но, помятуя о том, что у меня за пазухой находится маленькое и совершено беззащитное существо, я бодрой походкой направился к своему дому, мысленно утешая себя:
- Ну и пусть не породистая собака, главное ни это. Главное заключается в том, что у меня теперь на долгие годы поселится настоящий друг, который скрасит мою одинокую холостяцкую жизнь и привнесёт в неё много нового и радостного.
С этими мыслями я распахнул дверь в парадную и нос к носу столкнулся со своей соседкой Эльзой Карловной, живущей этажом ниже.
- Добрый день, Эльза Карловна, - широко улыбаясь, поприветствовал я свою соседку.
- Добрый, - удивлённо глядя на меня, строго ответила соседка. - Что это вы, Борис Иванович, сегодня такой радостный, что у вас произошло?
Надо сказать, что Эльза Карловна была председателем домового комитета и довольно-таки рьяно исполняла свои обязанности по наведению порядка в довольно большом хозяйстве нашего кооперативного дома.
- Эльза Карловна, вы можете поздравить меня с приятным и счастливым приобретением, которое с лихвой скрасит моё постоянное одиночество, - весь сияя, быстро выпалил я.
- Очень хорошо, Борис Иванович, я поздравляю вас и надеюсь, что вы всё же вступаете в законный брак с вашей избранницей, с лёгкой иронией в голосе, улыбаясь, заметила соседка. - А то ведь знаете, как нынче принято у многих мужчин - поматросил и бросил.
- Да нет, Эльза Карловна, вы меня не так поняли, - заволновался я. - Я совсем не то хотел вам сказать.
- Не надо лукавить, Борис Иванович, - ехидно отреагировала соседка. - за свою большую жизнь я достаточно хорошо изучила все повадки мужчин, и должна сказать вам, что в моём доме я не потерплю никаких любовных притонов и прочего всякого такого.
- Эльза Карловна, хоть на минутку остановите ваш поток обвинений в нарушении нравственности с моей стороны, тем более, что речь идёт всего лишь о собачке, которая, безусловно, вам понравится.
- О какой такой собаке? - не поняла соседка.
Я распахнул куртку и извлёк на божий свет щенка, который, с благодарностью лизнув мне руки, грозно тявкнул на соседку.
- Какая агрессивная собака, - отпрянув к почтовым ящикам, испуганно взвизгнула Эльза Карловна. - Кстати говоря, Борис Иванович, собак это тоже касается - никаких собачьих притонов я не потерплю. И потом, если ваша собака начнёт гадить в нашем подъезде, то я вынуждена буду принять в отношении вас и вашей собаки определённые меры.
Я быстро поднялся со щенком на свой этаж и захлопнул за собой входную дверь, дабы больше не слушать агрессивные реплики соседки.
- Так, дружок, что же мне с тобой делать? - опуская щенка на мягкий коврик у входной двери, мучительно соображал я. - Тебя, по всей видимости, три раза в день следует чем-то кормить, а у меня и холодильник сегодня пустой, - гладя щенка по спине, рассуждал я. Да и потом пора тебя уже наградить каким-нибудь красивым именем, ну, скажем, Тимофеем.
Щенок, опустившись на коврик, жалобно запищал, видимо, требуя к себе какого-то особого внимания и, конечно, питания.
- Всё ясно, малыш, ты, покуда, посиди здесь, а я тем временем слетаю в универсам и затарюсь чем-нибудь съестным, - выпалил я, хватая пакет и выскакивая из квартиры.
Должен сказать, что я вёл холостяцкий образ жизни и, естественно, что рацион моего питания был чрезвычайно скромен. Но сегодня для меня был какой-то особенный день, и в ознаменование этого счастливого события в моей жизни я решил немного расслабиться и позволить себе немного поссорить деньгами. Из универсама я уже вышел с двумя большими пакетами, доверху набитыми всякими продуктовыми изысками
- Полагаю, что Тимошка вполне будет удовлетворён таким моим щедрым и чистосердечным подношением, - мысленно рассуждал я, открывая дверь в квартиру.
К моему удивлению, щенка на коврике я уже не обнаружил, зато обнаружил небольшую лужицу желтоватой жидкости посередине комнаты.
- Интересно, куда же это он мог подеваться, - снимая уличную обувь и надевая тапочки, вслух проговорил я, осторожно оглядываясь по сторонам.
- Тимошка, ну где ты, шалун, - тихо позвал я щенка, слегка похлопывая ладонями рук. - Никак под диван забрался, озорник, а вот выковыривать его оттуда уже будет сложно.
Дело в том, что из-за маленькой площади моей квартиры, мебель в ней располагалась практически вплотную друг к другу, а посему любая перестановка мебели вызывала в моей душе только тоску и зубную боль. Короче говоря, я потратил два с половиной часа, чтобы благополучно извлечь бедолажку из его временного плена.
Надо отметить, что щенок оказался на удивление добрым зверьком, но чрезвычайно подвижным и любопытным. Каждый раз, возвращаясь домой с работы, я обнаруживал в квартире небольшой беспорядок, который поначалу меня совершенно не пугал и не тревожил, помятуя о том, что всем малышам на свете свойственны эти черты характера и манера поведения. Но со временем, когда Тимошка стал подрастать, эта его безудержная внутренняя энергия стала мне немного досаждать.
Нельзя сказать, что и этот факт меня слишком сильно огорчал, но иной раз, возвращаясь уставший с работы, я частенько ловил себя на мысли, что этот вечный двигатель в лице моего четвероногого подопечного когда-нибудь сведёт меня с ума. Но самое главное заключалось ни в этом, а в том, что Тимофей только меня признавал за своего друга и хозяина, а со всеми остальными жильцами нашей парадной вёл себя достаточно агрессивно, не оставляя им никакой надежды на примирение.
Через полтора года мой щенок превратился в здоровенного пса с вполне сложившимся характером и мироощущением. Должен заметить, что за время нашего совместного проживания моя квартира представляла из себя совершенно унылое зрелище. Все стены квартиры были исцарапаны сильными и когтистыми лапами Тимофея, кое-где со стен клоками свисали порванные им обои. На мебель, так долго хранимую мной, просто было жалко смотреть. Кроме всего прочего, Тимофей наотрез отказывался спать в прихожей на куске старого ковра, а каждый раз вечером забирался в мою постель и клубком устраивался у меня за спиной.
Конечно, все эти сложности с собакой вызывали в моей душе протест, и как-то уже само собой зрело решение об избавлении от Тимофея. Но всё равно я каждый раз старался заглушать в себе этот противный внутренний голос, который постоянно бубнил мне:
- Всё, Борис, зачем ты мучаешь и изводишь себя, давно пора тебе избавиться от этого монстра, который навсегда лишил тебя покоя и сна. С этими тяжёлыми мыслями я в очередной раз ложусь спать, своей спиной чувствуя тепло исходящее от густой шерсти собаки.
Утром, как обычно, я вскакиваю с постели и прихватив с собой Тимофея, выхожу на лестничную площадку. Собака нетерпеливо тянет меня вниз, желая как можно скорее освободиться от того шлака, который накопился в ней за прошедшую ночь.
- Погоди, Тимошка, не рвись, успеешь ещё сделать свои дела, - тихо бормочу я, пытаясь ключом попасть в замочную скважину. - Ишь как тебя распирает, небось, опять вчера переел лишнего.
Я просто захлопываю дверь и, стараясь особо не шуметь, спускаюсь с собачкой вниз к входной двери парадной. Но, как обычно бывает в таких случаях, дверь в парадную распахивается и на пороге я отчётливо различаю давно примелькавшуюся мне фигуру Эльзы Карловны с двумя большими пакетами в руках. Не знаю почему, но моя собачка как-то особо выделяла эту женщину из всех жильцов нашей парадной. По всей видимости, мои мыслеформы, моя энергетика каким-то невероятным образом передались Тимофею, который незамедлительно с грозным лаем рванулся вниз навстречу этой несчастной женщине. Совершенно не ожидая такого подвоха со стороны своей собаки, я непроизвольно выпустил из рук поводок.
Эльза Карловна, дико взвизгнув, отскочила к двери парадной, пытаясь занятыми руками открыть её. Предчувствуя неминуемую беду, я бросился вниз по лестнице, истошно крича:
- Тимофей, фу, назад, стоять!
Но, было уже поздно. Огромный пёс в коротком прыжке сбил с ног Эльзу Карловну и своими острыми клыками в два приёма разорвал в трёх местах её новую норковую шубку. Перепрыгивая через три ступеньки, наконец, я добрался до пса и кованым десантным ботинком саданул ему под рёбра. Тимофей, жалобно заскулив, сразу же оставил в покое мою соседку и с покорным видом присел около моих ног.
- Вот, так-то лучше будет, - накидывая на морду собаки изолирующий намордник, строго обратился я к Тимофею.
Эльза Карловна продолжала лежать вниз лицом на грязном полу парадной и тихо постанывала. Руки и ноги её мелко подрагивали, а из опрокинутых пакетов разлилось молоко и высыпались продукты. Я нагнулся к соседке, пытаясь поднять её с пола.
- Эльза Карловна, как вы себя чувствуете, - задал я соседке совершенно глупый и ни к месту вопрос, - вам помочь подняться? Мне очень неловко, что всё так получилось, но смею вас заверить, что вы уже можете не опасаться за свою жизнь, поскольку с этой минуты моя собака уже не причинит вашему здоровью никакого вреда.
- Негодяй, подонок, - тяжело поднимаясь с пола, закричала соседка, - вы мне за это ответите. Мало того, что ваш зверь чуть не лишил меня жизни, так эта ваша дворняга превратила в ничто самое сокровенное, что у меня ещё оставалось в этой злой жизни. Я незамедлительно подам на вас в суд за ваше безответственное поведение и нежелание прислушаться к многочисленный советам и пожеланиям жильцов нашей парадной.
- Эльза Карловна, - своим телом закрывая незадачливого пса, начал оправдываться я, - поверьте, мне бесконечно стыдно, что всё так произошло, и я готов прямо сейчас перед вами извиниться и незамедлительно компенсировать ваши моральные и материальные издержки.
Эльза Карловна, смерив меня презрительным взглядом, резко отреагировала на мои слова:
- Нахал, и вы ещё смеете мне говорить о какой-то там компенсации. Я прекрасно осведомлена о вашем бюджете и вряд ли в самое ближайшее время вы будете в состоянии приобрести для меня новую норковую шубу и всё такое прочее, что поможет мне прийти в себя после перенесённого мной стресса.
Эльза Карловна схватила в руки наполовину порванные пакеты с продуктами и, с силой оттолкнув меня, медленно стала подниматься к своей квартире.
- Да, пожалуй, для меня и моего Тимошки наступают чёрные дни, - выходя на улицу, с горечью подумал я.
Тимофей, как бы чувствуя свою вину, с понурым видом плёлся за мной, не смея поднять на меня глаза.
- Всё, Тимоха, - надевая на собаку строгий ошейник, наставительно заметил я, - сегодня ты будешь наказан. Я полагаю, что это пойдёт тебе только на пользу, иначе ты со своим неистовым характером настроишь против меня всю нашу округу.
Тимофей смотрел на меня своими серыми глазами и продолжал как-то странно скулить.
- Нечего оправдываться здесь передо мной, - сердито заметил я собаке, ты уже не первый год живёшь со мной в этом доме и должен уважать всех жильцов, которых ты встречаешь на своём пути
Моё настроение после такого случая оставляло желать лучшего и вернувшись с утренней прогулки, я уже не стал спускать с поводка Тимофея, а привязал его к трубе отопительной батареи.
- Вот, Тимоха, сегодня ты целый день будешь сидеть у меня на привязи за твой отвратительный поступок на лестничной площадке, - щёлкая пальцем по холодному и влажному носу собаки, строго проговорил я. Да и в еде ты у меня сегодня не получишь того, что мог бы получить, будь ты покладистым и спокойным псом в отношении чужих людей.
Поставив перед собакой тарелку с кашей и миску с водой я отправился на кухню завтракать. Быстро поджарив себе яичницу с ветчиной и вскипятив в элекрочайнике воду, я с тяжёлыми мыслями в голове приступил к завтраку. Есть совсем не хотелось, но сегодня, на работе мне предстояло много дел, и поэтому я почти насильно впихивал в себя горячий завтрак, не чувствуя при этом никакого аппетита и наслаждения.
Со стороны комнаты до моего слуха доносилось слабое поскуливание Тимохи и какие-то непонятные шорохи. Войдя в комнату, я увидел Тимофея, лежащим в небольшой лужице крови. Собака тихо скулила и языком пыталась что-то слизнуть со своего бока. Подойдя ближе к Тимофею, я моментально сообразил, какую злую шутку я сыграл с собакой, когда в порыве гнева саданул ей по рёбрам кованым ботинком.
- Боже мой, какой же я идиот, - кидаясь к Тимофею, закричал я, - ведь собака, наверняка, получила серьёзную травму.
И, действительно, на правом боку собаки шерсть была окрашена красным цветом, что указывало на то, что необходимо было предпринимать срочные меры, чтобы хоть как-то унять страдания животного.
В моей домашней аптечке всегда находилось всё то необходимое, что могло бы устранить любую физическую неприятность в моём организме, и поэтому я, быстро обработав рану раствором йода, туго перевязал собаке её кровоточащий бок.
Надо отдать должное Тимохе, который на всём протяжении всей этой довольно-таки болезненной процедуры ни разу не зарычал и не задёргался от жгучего йода.
- Ну вот, дружок, я полагаю, что до моего возвращения ты как-нибудь потерпишь, а вечером я вызову тебе врача-ветеринара, - гладя собаку по спине, уже примирительно заметил я.
Этот день на работе я провёл как в тумане, часто ошибаясь в том или ином деле и невпопад отвечая на задаваемые мне вопросы сотрудниками моего отдела. Вечером после работы я почти бежал к своему дому, не ожидая уже ничего хорошего от того, что ожидало меня в квартире. Как ни странно, но мои опасения на предмет ближайшего печального будущего полностью подтвердились, когда, подходя к дому, я заметил у своей парадной аварийную машину сантехнической службы и машину МЧС. Из окна моей квартиры вырывались клубы пара. Около парадной собралась толпа зевак, шумно и с удовольствием обсуждая происходящее в доме. Быстро глазами отыскав в толпе необходимого мне человека, я подскочил к своей соседке:
- Эльза Карловна, - задыхаясь от волнения, закричал я, - что всё это значит, и что здесь делают эти службы?
- Они делают именно то, что им и положено делать в таких экстренных ситуациях, - зло косясь в мою сторону, язвительно проговорила соседка.
- А что им положено делать? - совершенно сбитый с толку, продолжал кричать я.
- Для начала, Борис Иванович, прекратите орать на меня, а когда успокоитесь, то ответьте мне, какого чёрта вы привязали ваше чудовище к трубе центрального отопления. Вы же прекрасно знаете, что наш дом уже не первой свежести, можно сказать, находится почти в аварийном состоянии, и потом все трубы уже давно проржавели и любое неосторожное действие в отношении их может привести к затоплению квартир. Кстати говоря, это и произошло в вашей квартире. Во-первых, после вашего ухода на работу, ваш четвероногий подопечный поднял весь дом на уши, непрестанно воя и скуля, а, во-вторых, видимо, не дождавшись вас, стал рваться с привязи, что и привело к разрыву трубы.
- Где Тимофей, - предчувствуя настоящую беду, застонал я, - где он?
- Вашего, как вы выражаетесь, Тимошку с многочисленными ожогами и порезами увезла скорая ветеринарная помощь в клинику для бездомных животных. А вот вам, голубчик, уже придётся оплатить не только мою шубу, но и весь тот чудовищный ущерб, который нанесла ваша собачка нашему дому.
Всем своим существом я чувствовал, что во мне сейчас рвётся какая-то невидимая духовная нить, которая все эти годы крепко связывала меня с дорогим моему сердцу четвероногим существом. Я уже не помню, как я добирался до ветеринарной клиники, но открыв входную дверь, я прямиком кинулся к дежурному врачу, сидящему за стойкой клиники.
- Простите, - скороговоркой забубнил я, глотая слова, - к вам сегодня привозили собаку с ожогами и ссадинами?
Врач, не спеша, снял телефонную трубку и что-то уточнил по телефону.
- Вы, очевидно, хозяин этого бедолаги, - спокойно поинтересовался врач, - да, сегодня в середине дня нам его доставили, но довольно-таки в плачевном состоянии. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы поддержать жизнь в вашем четвероногом друге, но потребуется серьёзная и дорогостоящая операция, которая уже гарантированно сохранит ему жизнь ещё на многие годы.
- Хорошо, хорошо, доктор, - как безумный твердил я, уже ничего не соображая, - я всё оплачу, делайте операцию немедленно!
- Очень хорошо, Борис Иванович, но мы должны получить от вас определённые гарантии, - улыбнулся на мои слова врач.
Из ящика стойки врач достал небольшой бланк и протянул его мне.
- Вот, пожалуйста, заполните это и распишитесь, и лучшие врачи нашей клиники незамедлительно займутся вашим подопечным.
Я трясущимися руками схватил листок бумаги и, не читая его, быстро начертал внизу бланка свою фамилию.
- Ну, вот и славно, - пряча бланк в глубине стойки, удовлетворённо произнёс врач и извлёк из кармана мобильник.
Через неделю моего Тимошку выписали из клиники. Надо отдать должное специалистам этого учреждения, которые за столь короткое время смогли поставить на все четыре лапы моего любимого пса, за здоровье которого я заплатил слишком дорогой ценой. А за тот ущерб, который моя собака нанесла дому, почти полностью затопив три нижние квартиры, я расплатился своей квартирой и автомашиной.
Теперь мы с Тимохой в качестве сторожей обосновались на большой платной автостоянке на окраине города. Я пристроился в охранном помещении, где у меня есть всё для поддержания сносной жизни: небольшой столик, два табурета, электроплитка с кипятильником и совсем небольшой диванчик. Поздней ночью, когда поток машин затихает, я с чистой душой и совестью укладываюсь на диван, а за моей спиной тёплой печкой устраивается Тимофей и спокойно засыпает, уткнув свой влажный и холодный нос мне в спину.
На протяжении уже долгого времени после случившегося со мной, мне часто снится один и тот же сон - я прихожу домой после прогулки с собакой, а мама, выглядывая из кухни, выговаривает мне каким-то странным и чужим голосом: «…эх, сынок, вот попомни мои слова, не доведут тебя до добра эти твои собаки…» После таких маминых слов я с ужасом в душе просыпаюсь, но обнаружив за своей спиной тёплую живую печку, блаженно засыпаю.

Автор -
Дата добавления - в
DENI30SДата: Суббота, 04.05.2013, 16:38 | Сообщение # 10
Поселенец
Группа: Островитянин
Сообщений: 468
Награды: 2
Репутация: 16
Статус: Offline
Это отрывок из романа:

КАПИТАН ТРЕТЬЕГО РАНГА

Я сижу в кресле у окна и наблюдаю за стайкой бойких синиц, которые устроили в воздухе целое представление. Большая серая ворона безуспешно пытается расправиться со своей законной добычей - большой хлебной коркой, но проказницы синицы, несмотря на угрожающие выпады в их сторону вороньего клюва, с большим успехом быстро расправляются с вороньем достоянием.
Ещё ласковое сентябрьское солнышко своими яркими лучиками пробивается сквозь уже начинающую желтеть листву берёз и тополей, расположенных вблизи окон моей квартиры. В этом году осень радует меня своей мягкостью и солнечной щедростью. В такие дни я забываю всё то негативное, что накопила моя душа за многие десятилетия моей жизни. Все болячки и тяжёлые мысли отступают на второй план, уступая место приятному созерцанию чудес природы, которые окружают нас, но мы в своей постоянной спешке и занятости не хотим или не можем пристально приглядеться к ним.
Солнечные зайчики прыгают по моим щекам и седеющей голове, и от этого в моей душе разливается какое-то необъяснимое чувство счастья и уверенности, что жизнь прожита не зря, что этот вечный круговорот жизни от отца к сыну и к внуку придуман не нами, а тем высшим началом, которое пока не доступно нашему разуму.
За окном на импровизированной стоянке припаркованы разномастные автомобили от первых моделей жигулей до красавцев фордов и БМВ. Несколько мужиков в потёртых джинсах возятся у своих авто, стараясь хоть на какое-то время продлить существование этим техническим изыскам. У кого-то что-то получается, а кто-то, используя все свои неоднократные попытки, отчаянно машет рукой и с ожесточением сплёвывает на грязный асфальт.
Сейчас с высоты моих прожитых лет, я смотрю на этих копошащихся людей с большой долей сожаления и удивления. Только теперь мне с какой-то пронзительной ясностью становится понятно всё то моё наивное и бессмысленное желание и стремление окружить себя всеми плодами цивилизации, совершенно не замечая, что параллельно со мной уже давно существует другой более интересный, духовный мир - мир любви, доброты, святости…
Я сижу в кресле перед окном, смотрю на птиц, на автомобилистов и молча рассуждаю о превратностях судьбы и странностях двадцать первого века, начало которого пока только настораживает меня и не обещает ничего хорошего. Тёплая сентябрьская погода и птичья возня за окном действуют на меня успокаивающе. Совершенно незаметно для себя я засыпаю под тихий шелест берёзовых листьев.


***
Удивительное послевоенное время - сороковые годы двадцатого столетия. Сердца людей ещё наполнены гордостью и радостью от Великой Победы над беспощадным врагом и беспредельной верой в справедливую и полнокровную жизнь.
Как сейчас вижу своего отца, одетого в форму офицера военно-морских сил. На груди отца блестят ордена и медали, которые были заслуженно получены им за боевые походы.
И вот наступает 1959 год. По всей стране идёт сокращение армий, военно-морского флота в том числе. Отец очень остро отреагировал на эти действия Хрущева.
Время течёт незаметно и быстро, как сухой песок сквозь пальцы рук. Отец после увольнения в запас начал работать в управлении «БАЛТМОРПУТЬ», но никогда не оставлял надежды ещё какую-то часть своей жизни посвятить морю. Через пару лет после увольнения в запас он подал документы в Латвийское морское пароходство с одной лишь только целью снова увидеть родное море, но уже в лице торгового флота. У отца были очень хорошие рекомендации, да и членство в партии тогда определяло и решало практически любые проблемы. Но ждать долгожданного ответа от чиновников пришлось достаточно долго, и только в 1964 году отцу пришло официальное уведомление о зачислении его в торговый флот на должность первого помощника капитана.
Наконец-то свершилось то, к чему так долго стремился отец. Он опять ликовал и торжествовал, а вместе с ним, конечно, и все мы. В эти дни отца просто нельзя было узнать, до того он приободрился и даже немного помолодел.
Отец начал свою трудовую вахту на теплоходе «Аусеклис» в Латвийском морском пароходстве. Отцу с самого начала повезло, потому как его определили работать на очень интересной во всех отношениях линии: Рига - порты Европы -Рига . Практически он обошёл всю Европу, побывал во многих морских государствах Европы. Его судно перевозило грузы различного назначения, как для нужд своей страны, так и для нужд стран Европы. Первый рейс отца был в Швецию в Стокгольм. Отец об этом своём первом рейсе очень подробно рассказывал. И вообще он был просто в восторге от всего увиденного за границей. Никогда мне не забыть его первый визит в чужую страну, в иной мир, в мир сказки и чудес (как он мне тогда говорил).
Этот рейс длился совсем недолго, но для отца это путешествие стало настоящим откровением и почти шоком. Отец был просто в восторге от всего того, что ему довелось увидеть в Стокгольме.
Как сейчас помню восторженные широко открытые глаза отца и его сбивчивый голос:
- Сынок, ты себе даже представить не можешь, какая т